1. Тень закона

      Лето в Лондоне дышало теплом и суетой. Улицы, пропитанные запахом свежескошенной травы и выхлопных газов, гудели от голосов маглов, спешащих по своим делам. Гермиона Грейнджер сидела за столиком уличного кафе на Чаринг-Кросс-роуд, в двух шагах от входа в «Дырявый котёл». Её пальцы обхватывали тёплую чашку кофе, а взгляд рассеянно скользил по страницам «Истории магии» Батильды Бэгшот. Летние каникулы между пятым и шестым курсом обещали покой, которого она так жаждала после напряжённого года, полного экзаменов и тревожных новостей о возвращении Волан-де-Морта. Но покой этот был обманчив.       Она выпила ещё кофе, наслаждаясь горьковатым вкусом, когда тень легла на её столик. Гермиона подняла глаза и увидела мужчину в строгой мантии тёмно-синего цвета, с эмблемой Министерства на лацкане. Его лицо, бледное и невыразительное, казалось, было создано для того, чтобы мгновенно растворяться в памяти. Не говоря ни слова, он положил перед ней запечатанный конверт и, не задерживаясь, растворился в толпе.       Гермиона нахмурилась. Конверт был тяжёлым, из плотного пергамента, с выдавленным гербом. Её сердце учащённо забилось. Письма от Министерства редко несли добрые вести, особенно в эти дни, когда слухи о переменах в магическом мире множились с каждым днём. Особенно доставленные человеком, а не привычной всем совой. Она сломала печать и развернула пергамент, её пальцы слегка дрожали.       Мисс Грейнджер,       В соответствии с Законом о Кровном браке, принятым Советом магических законов от 10 июля 1996 года, Вы обязаны явиться в Министерство магии 12 июля 1996 года в 10:00 для утверждения брачного союза с мистером Драко Малфоем, чистокровным волшебником, подавшим заявку на основании вышеуказанного закона. Отказ от выполнения данного предписания повлечёт изъятие Вашей волшебной палочки с последующим изгнанием из магического сообщества.        Уильям Джей Кроули,       Первый заместитель министра магии       Гермиона замерла. Фамилия на букву «М» резанула, словно нож и сбила дыхание. Она перечитала письмо несколько раз, надеясь, что это ошибка, шутка, чья-то злая проделка. Но подпись некого Кроули, выведенная аккуратным, почти издевательски изящным почерком и печать Министерства, не оставляла сомнений. Закон о Кровном браке. Что это вообще такое?       Кофе в чашке остыл. Гермиона почувствовала, как слёзы жгут глаза. Она вскочила, едва не опрокинув столик, и, сжимая письмо в руке, бросилась прочь.       Гермиона бежала по улицам Лондона, сжимая в руке скомканное письмо от Министерства. Её сумка билась о бедро, а книга, которую она так и не дочитала, грозила выскользнуть из-под мышки. Прохожие бросали на неё любопытные взгляды – заплаканная девушка в лёгкой летней блузке, с горящими глазами и бледным лицом, явно привлекала внимание, но Гермиона не замечала их. Мир вокруг неё сужался до пульсирующего ритма её собственного сердца и слов, выжженных в памяти: брак с Малфоем… закон… изгнание.       Чаринг-Кросс-роуд сменилась узкими переулками, где запах кофе и выпечки уступил место сырому аромату Темзы, доносимому ветром. Она остановилась на углу, тяжело дыша, и прислонилась к кирпичной стене, пытаясь собраться с мыслями.       Звон велосипедных звонков, смех детей, машины, Лондон гудел, но всё это казалось далёким, несущественным. Её разум, обычно такой острый и упорядоченный, погружался в хаос. Как могло Министерство, которое она когда-то считала оплотом справедливости, пасть так низко? Закон о Кровном браке был не просто несправедливым – он был оскорблением всему, за что она боролась и во что верила.       Она вспомнила, как ещё месяц назад читала в «Ежедневном пророке» о новых назначениях в Министерстве. Имена, связанные с Пожирателями Смерти, мелькали всё чаще. Гермиона тогда отмахнулась от этих новостей, уверенная, что Дамблдор и Орден Феникса найдут способ остановить надвигающуюся тьму. Но теперь эта тьма коснулась её лично.       Она заставила себя двигаться дальше, хотя ноги казались свинцовыми. Проходя мимо витрины книжного магазина, она мельком увидела своё отражение – растрёпанные волосы, покрасневшие глаза, сжатые губы. Это была не та Гермиона Грейнджер, которая с гордо поднятой головой спорила с профессорами. Эта Гермиона выглядела потерянной, уязвимой. И это пугало её больше всего.       Она свернула на свою улицу, где магловские дома с аккуратными садиками стояли в ряд, где было тихо, где никто даже не подозревал о том, что мир магии рушится, её мир рушится. Гермиона замедлила шаг, пытаясь унять дрожь в руках. Она никому не позволит сломить её. Но как? Её палочка, спрятанная в рукаве, сейчас казалась единственным якорем в этом бушующем море. Потерять её, потерять магию… Это было немыслимо. Она стиснула зубы и ускорила шаг, уже видя впереди знакомую дверь родительского дома.       Гермиона прислонилась к стене своей комнаты, закрыв глаза. Глубокое дыхание едва помогало справляться с паникой, но попытаться стоило. Родители до вечера на работе, как обычно, а значит, её слёзы принадлежат только ей, пока.       Она не знала, сколько времени проходила по комнате, погружённая в отчаяние, перебирая все возможные варианты развития событий, но внезапный лёгкий стук в окно заставил её вздрогнуть и испугаться.       Маленькая сова Рона, Сычик, нетерпеливо била крыльями по стеклу. Гермиона, вытирая слёзы, открыла окно и уставший Сычик тут же влетел внутрь, уронив письмо на пол. Быстро, почти лихорадочно, она вскрыла конверт и улыбнулась необычному, закруглённому, но такому знакомому почерку. И ахнула, прочитав до конца.       В последнее время они всё чаще переписывались. Иногда даже о полнейших пустяках, таких как линяющий Живоглот или новый блендер, который купила её мама. Рон, к удивлению Гермионы, отвечал с тем же энтузиазмом, рассказывая о свитерах, которым уже «нет счёта» в Норе или неудачных попытках сестры заставить «раз и навсегда» замолчать чердачного упыря. Эти письма, такие простые и тёплые, всегда были опорой, напоминанием, что где-то там, в Норе, есть кто-то, кому она не безразлична.       В этот раз письмо было особенно тёплое, Рон спрашивал о планах на оставшиеся несколько недель каникул, писал о том, что жутко скучает, но в последнем абзаце написал кодовое слово, завуалировав его очень умело. Об этом слове они договорились довольно давно, ещё на третьем курсе и только сейчас оно дало о себе знать, и это слово – «маховик», означающее опасность.       Гермиона всхлипнула, тревожно перечитав письмо ещё пару раз, но почему-то в её груди зажегся слабый огонёк радости. Она схватила перо и пергамент, её рука дрожала, но слова полились быстро и легко.       Она привязала письмо к лапке Сычика, который смотрел на неё с неожиданной серьёзностью, и выпустила сову. Окно осталось открытым, и прохладный ветер ворвался в комнату, принося с собой запах далёкой надежды. Гермиона сжала кулаки. Она не сдастся. Ни Малфою, ни Министерству, ни страху. Но сейчас ей нужна была помощь.