2. Единственный выход

            Летняя ночь укутала магловскую улицу плотной тишиной, лишь изредка нарушаемой шорохом листвы под порывами тёплого ветра. Рон Уизли стоял на крыльце дома Грейнджеров, нервно теребя край куртки. Рядом, чуть позади, его отец, Артур Уизли, внимательно оглядывал тёмную улицу, словно ожидая, что из теней вот-вот выступит беда.       – А вдруг они уже здесь? – прошептал Рон, и Артур кивнул, извлекая палочку из внутреннего кармана пальто. Быстро посмотрев по сторонам, он направил палочку на замок входной двери. Лёгкий взмах, едва слышное «Алохомора», и дверь с мягким щелчком отошла в сторону, открывая внутренности дома.       Рон шагнул внутрь, сердце колотилось так сильно, что грудь начинало покалывать. Лестница впереди смутно вырисовывалась в тусклом свете уличного фонаря, проникавшего через узкое окно. Артур бесшумно закрыл за ними дверь, и тьма сгустилась, став почти осязаемой.       – Проверь наверху, – шёпотом сказал отец, медленно шагая на кухню, но Рон и так уже направлялся к лестнице.       Он чувствовал, как тревога сжимает грудь. Шепнув «Люмос», он двинулся вперёд, стараясь ступать как можно тише. Ковёр под ногами заглушал шаги, но каждый скрип половицы казался громом. Поднявшись на второй этаж, его сердце забилось ещё быстрее, если это было вообще возможно. Что, если он опоздал? Что, если её уже нет?       Увидев дверь справа, он почти бросился к ней, толкнув сильнее, чем хотел бы. Гермиона, сидевшая на краю кровати, вздрогнула и повернулась, её глаза расширились от удивления, шок на её лице сменился узнаванием, а затем улыбкой.       – Гермиона, – нервно сказал он, наспех оглядев комнату, – ты ещё не собралась?!       – Я… – она быстро посмотрела на свой сундук в углу, но затем нахмурилась и скрестила руки на груди, – не кричи на меня!       Округлив глаза, Рон улыбнулся и едва сдержал смех. Пройдя к центру комнаты, он наклонился, погладив встревоженного Живоглота.       – Прости, второй день не сплю, – тихо сказал Рон, – со мной отец, мы пришли забрать тебя в Нору, там ты будешь в безопасности.       – Рон, я получила... – Гермиона, подошла к столу и взяла министерское письмо, уже довольно сильно помятое.       – Я всё знаю, – прервал её Рон.        Они замерли, смотря друг на друга, пока тяжесть молчания не заполнила комнату. Артур вошёл через минуту, вместе с мистером и миссис Грейнджер. Заметив в её руках смятый пергамент с печатью Министерства, он нахмурился.       – Здравствуй Гермиона, это оно? – спросил он.       Она кивнула, и Артур взял документ, его брови сдвинулись, выдавая тревогу. Он пробежал глазами текст, затем посмотрел на Рона и Гермиону, чьи лица отражали ту же смесь страха и решимости. Рон украдкой кивнул родителям Гермионы и был рад, что они ответили тем же.       – Гермиона, собирай вещи. Быстро. Нам нужно уходить, – заключил Артур после многоразового прочтения бумаги.       – Мам, пап… – тихо сказала Гермиона, собираясь с силами.       – Собирайся, доченька, – мягко сказала миссис Грейнджер, и подойдя к ней, крепко обняла, – Артур нам всё объяснил, родная, не переживай, там ты будешь в безопасности, мы знаем это…       – Мы приедем, – сказал мистер Грейнджер, присоединившись к ним, поглаживая дочь по спине, – ну, когда всё уладится.       Сердце Рона сжалось от картины, развернувшейся перед ним. Он задумался, каким образом всё может уладиться, но мозг отказывался предоставлять варианты. А что, если этот пергамент означал конец всему? Гнев вспыхнул в нём, и он взял стопку книг, аккуратно стоявшую на столе, и с силой запихал их в большой сундук, даже не подумав о том, нужны ли они Гермионе.       С мрачным и усталым лицом, Гермиона собралась довольно быстро. Рон помог ей донести сундук и корзину с Живоглотом до первого этажа.       – Лучше трансгрессировать отсюда, – сказал Артур. Направив палочку на сундук, он пробормотал заклинание, и тот исчез. То же он проделал с корзиной Живоглота, затем протянул руки к Рону и Гермионе. – Держитесь крепче.       Рон схватил руку отца, но Гермиона замешкалась, повернувшись к родителям. Она обняла их так крепко, что Рону стало больно смотреть. Это было несправедливо, она не заслуживала этого. Гермиона заслуживала счастья, подумал он.       Отступив, она слабо улыбнулась родителям, словно пытаясь их успокоить, и взяла руку Артура. – Мы позаботимся о ней, – хрипло сказал Артур.       – Береги её, Рон – сказал мистер Грейнджер, и обнял свою жену, вытирающую глаза тыльной стороной ладони. Рон кивнул, осознавая, как горят его уши. Затем Артур резко повернулся, и мир вокруг них сжался в вихре тьмы.       Гостиная в «Норе» была погружена в полумрак, лишь отблески огня, разведённого Артуром в камине, бросали тёплые тени на стены. Рон мерил комнату шагами, его мысли бурлили, вопросы теснились в голове, но страх перед ответами удерживал их внутри. Наконец он не выдержал. – Как это вообще возможно? – выпалил он, гневно глядя на отца.       Артур выпрямился у камина, его лицо было серьёзным.       – Рон, в Министерстве происходят страшные вещи. Законы, которые давно считались забытыми, возвращаются. Этот – один из них. Вчера в наш отдел пришла очередная директива. Уже десятая за последний месяц! Нам вновь поручили изменить наши стандартные форматы отчётов, с учётом новых принятых законов. И он там был, Рон. Спасибо Перкинсу, он сразу заметил. А чуть позже Амелия Боунс рассказала о готовящемся слушанье по делу Гермионы…       – А Дамблдор! – взвыл Рон, – как он допустил это?!       – Теперь законы принимают голосованием, Рон, – мрачно подытожил мистер Уизли, – даже министр не может отменить этого, теперь их большинство…       Сторонников Воландеморта, мрачно подумал Рон и тяжело вздохнул. Гермиона стояла в стороне, её руки были крепко сцеплены, словно она пыталась удержать себя от того, чтобы развалиться на части. Рон видел, как она борется, и это разрывало ему сердце.        – И как нам это остановить? – спросил он, голос дрожал от отчаяния.       Артур не ответил, лишь отвёл взгляд.       – Отец?! – Рон почти кричал.       Позади Рона раздался тихий всхлип. Он обернулся и увидел, что Гермиона смотрит в пол, её плечи дрожат. Мистер Уизли вскочил с места, когда Молли забежала в гостиную с письмом в руке. – От Амелии, – ответил он всем вопросительным взглядам в его сторону, и быстро открыв документ, стал жадно вчитываться в каждую строчку.       – Так, так, – мистер Уизли тяжело дышал. Он быстро осмотрел всех в помещении, подскочил к камину, и тут же бросил письмо в жаркое пламя.       – Гермиона, у нас очень мало времени, послезавтра тебе нужно явиться в министерство, в любом случае, – неуверенно сказал Артур. Гермиона кивнула, она не успевала вытирать слёзы, и они беззвучно капали на ковёр. Встревоженная Молли подошла к ней и приобняв, поглаживала её по спине, успокаивая.       Рон дрожал, охваченный отчаянием; его лицо, пылающее от гнева и неприятия происходящего, отражало бурю чувств, терзавших его душу.       – Гермиона, есть один выход… – смущённо начал мистер Уизли, – точнее, есть единственный выход…       – Я знаю, – едва слышно прошептала Гермиона, сохраняя удивительное спокойствие.       – Какой выход? – Рон шагнул ближе, его голос дрожал от нетерпения.       – Ей придётся выйти замуж за кого-то другого, – тихо, но твёрдо сказал Артур, посмотрев на сына с сочувствием.       – Хорошо, мы же сможем это устроить? – без промедления выпалил Рон. Его слова, полные решимости, застали отца врасплох. Артур невольно отступил на шаг. Молли, до этого момента молчаливо гладившая Гермиону по плечу, замерла, её глаза расширились от изумления.       – Рон, ты понимаешь, что это значит?        – Да, понимаю. Я готов, – отрезал он, и его голос, несмотря на внутреннюю бурю, звучал непреклонно.       Гермиона тихо ахнула за его спиной, но Рон не обернулся. Его лицо горело, но он заставил себя смотреть отцу в глаза, чтобы показать, что он серьёзен. Артур перевёл взгляд на Гермиону.       – Гермиона? – мягко спросил он.        Она молчала. Рон чувствовал её присутствие за спиной, но не мог угадать, о чём она думает. Считает ли она его сумасшедшим? Или ей противна сама идея? Не выдержав, он, наконец, повернулся и посмотрел на неё, она уже не плакала и как ему показалось, уголки её губ тихонько стремились вверх. После долгого молчания она тихонько покивала головой.       – Нет! – резко и твёрдо заявила Молли, последнюю минуту с открытым ртом наблюдающая за ними, – они слишком молоды!       – Министерство так не считает, Молли, – сказал Артур. – Они явно не думают, что Гермиона слишком молода.       – Но Рональд ещё молод!       – Ему семнадцать, дорогая, он уже совершеннолетний.       – Но он ещё учится!       – Как и Гермиона, дорогая, – чуть повысив голос, сказал мистер Уизли.       Молли вспыхнула, её щёки залились румянцем. Мысль о том, что её младший сын готовится к женитьбе, казалась ей абсурдной, почти нелепой. В комнате повисла тяжёлая тишина, словно воздух стал густым от невысказанных эмоций.       – Хорошо, – наконец сказал Артур, его голос был уставшим, но всё ещё серьезным. Он бросил быстрый взгляд на часы и направился к двери, – пойду к Перкинсу. Его брат когда-то проводил церемонии. Надеюсь, старик не прогонит меня.       Дверь за Артуром закрылась, оставив Молли, Рона и Гермиону в гнетущей тишине. Молли тяжело вздохнула, крепко обняла Гермиону, прижав её к себе, словно пытаясь защитить от неизбежного. Затем, повернувшись к сыну, она всхлипнула. Подойдя к Рону, она нежно коснулась его щеки, но, не в силах сдержать слёзы, поспешно вышла из гостиной, чтобы не расплакаться на глазах у детей.       Рон стоял, не шевелясь, смотря на Гермиону. Что он мог сказать? Как смотреть ей в глаза после того, что он предложил?       Но Гермиона заговорила первой, обойдя его и встав перед ним. Её взгляд был прикован к полу.       – Ты уверен? – прошептала она, её голос дрожал.       – Абсолютно, – ответил он, не колеблясь. Она кивнула и, не говоря больше ни слова, направилась к лестнице. Рон смотрел ей вслед, пока звук её шагов не затих. Затем он медленно побрёл в свою комнату. Если всё пройдёт гладко, завтра он будет женат.       Рон замер у двери своей комнаты, закрыв глаза. В его мечтах будущее с Гермионой всегда было смутным, но неизменно счастливым – далёким, словно звезда, к которой он тянулся. Он представлял, как однажды, набравшись смелости, поцелует её, как пригласит на первое свидание, а спустя годы, если судьба будет милостива, встанет на одно колено и попросит её руки. И если бы она сказала «да», это было бы совершенством. Но теперь их союз рождался не из любви, а из суровой необходимости. Сможет ли она когда-нибудь узнать, как сильно он её любит? Или в её сердце навсегда останется мысль, что это лишь вынужденный шаг?       Внезапно его озарило. Он резко развернулся и, перепрыгивая через ступеньки, бросился вниз по лестнице. У двери комнаты Джинни он постучал, и она почти мгновенно распахнулась. На пороге стояла Гермиона – волосы растрёпаны, глаза красные. За её спиной, на кровати, сидела Джинни, встревоженная, с усталым взглядом.       – Поговорим? – быстро спросил Рон, стараясь унять дрожь в голосе.       Гермиона кивнула и вышла за ним в коридор. Он не повёл её далеко – лишь до пустующей комнаты Билла. Открыв дверь, Рон пропустил её вперёд и тихо закрыл за собой створку.       – Гермиона, – начал он, и его голос предательски дрогнул, – ты уверена? Я имею в виду… со мной.       – Что? – тихо переспросила она, в её глазах мелькнуло смятение, – если ты не хочешь… – промямлила она, поникнув.       – Гермиона, – перебил он, чувствуя, как страх сжимает сердце, – я идиот. Я не спросил тебя… – Он запнулся, тяжело дыша, собираясь с силами, чтобы сказать то, что рвалось из груди. – Если есть кто-то другой, кого бы ты предпочла…       – Рон… – всхлипнула она, пряча лицо в ладонях.       – Только скажи, – продолжал он, почти умоляя. – Это твоя жизнь, Гермиона. И Малфой не разрушит её, потому что…       – Рон… – перебила она, её голос дрожал, – только тебя…       Рон замер, не веря своим ушам. Его сердце, казалось, остановилось.       – Ты… правда? – выдохнул он, боясь, что ослышался       Она кивнула, и в её глазах, несмотря на слёзы, мелькнула искренняя теплота.       – Это и твоя жизнь, Рон, – тихо сказала она. – Я хочу, чтобы ты был счастлив.       – Я буду, – ответил он, и его слова прозвучали как клятва, – если ты будешь.       Она улыбнулась – робко, но искренне, и эта улыбка осветила её лицо       – Это нельзя отменить, – напомнила она, её голос был едва слышен.       – Я знаю.       Они стояли, глядя друг на друга, осознавая, насколько серьёзен их выбор. Рон знал от родителей, что магический брак – это навсегда. Это не просто слова или подпись, это магия, связывающая души, сердца, и всю жизнь. Но он был готов.       Гермиона шагнула к нему и уткнулась лбом в его плечо. Рон осторожно обнял её, чувствуя, как её руки цепляются за его рубашку. Они стояли так долго, пока её плечи не перестали дрожать, а дыхание не стало ровнее. Наконец она отстранилась, вытирая глаза. Рон улыбнулся ей – неуверенно, но от всего сердца. Она ответила слабой улыбкой, и в её глазах, впервые за эту ночь, мелькнула искорка радости.       – Тебе нужно поспать – хрипло сказала она. Рон кивнул.       – Тебе тоже, – Гермиона улыбнулась и открыла дверь. Затем она вернулась к комнате Джинни, бросив на него последний взгляд.       – Спокойной ночи, – прошептала она.       – Спокойной ночи, – ответил он, стараясь, чтобы голос звучал твёрдо.       Они посмотрели друг на друга ещё мгновение, затем Гермиона скрылась за дверью. Рон постоял в коридоре, затем медленно поднялся к себе. Ему нужно было написать Гарри. Тот ничего не знал, и его нужно было срочно доставить в Нору. Рон набросал короткое письмо, обещая объяснить всё позже, и отправил его с Сычиком. Затем он лёг на кровать, закрыл глаза и попытался уснуть. Постепенно его мысли утонули в странном, зыбком сне. Он стоял перед небольшим деревянным домом, чья дверь была наглухо заперта, а стены лишены окон. Как он ни старался, ни одно из известных ему заклинаний не могло заставить дверь поддаться. Изнутри доносился отчётливый, полный отчаяния голос человека, молившего о помощи, и он, охваченный жгучим желанием выручить, чувствовал, как его сердце рвётся к этому зову…