Глава 1. Зло во благо

Предисловие Эта история началась задолго до описанных событий. Ее сюжеты покрыты многовековой пылью и не впечатляют искушенных читателей. Однако, за каждой такой историей стоит личная трагедия, внутренняя пустота, ради заполнения которой несчастные готовы положить на алтарь жизни. Как писал великий классик, каждая несчастная семья несчастлива по-своему. В мраморных дворцах или в обветшалых постройках, в богатстве и изобилии, в нищете и лишении, в неприступных крепостях или домах из соломы – нигде не найти укрытия от собственных демонов. Не примирившись с ними, пустота будет зудеть и расширяться, пока не найдется то, что заполнит собой кричащую рану. Эйфория наполнит измученное тело, заставит забыть о боли, но со временем станет потребностью. В месте, где изначально не было ничего, теперь разольется наркотик, исцеляющий душу, но отравляющий плоть. Теперь он часть вас. Он – ваше слабое место.

***

      В мире, где нет тьмы, не будет света. Немногие принимали это, предпочитая искать истину в крайностях. Но даже у тех, кто понимал априорный закон баланса, нередко случались ошибки в его интерпретации. К свету можно идти через тьму, считал молодой мужчина, потерявший друга. Страшное увечье, оставленное товарищем во имя мира, стало напоминанием о хрупкости людских убеждений. Маленькая девочка с синими волосами в борьбе со злом стала его движущей силой. Нижний город отступил от принципов обороны и мира, перешел в нападение с новой жестокостью и надеждой на лучшее будущее. Пилтовер ещё никогда не был так близок к золотому веку прогресса и одновременно настолько далек от правды и добродетели.       Лорд Люциан Вейнхардт считался образцом настоящего аристократа: самый богатый человек Пилтовера, обернувший технологический прогресс города в личный неиссякаемый источник дохода. Первый инвестор передовых идей, лицо благотворительных фондов Академии, канцлер хекс-технологий и конечно беспринципный предприниматель. Лорд Вейнхардт никогда не нуждался в приумножении своего наследного капитала, однако вырос с установкой, что деньги должны работать. Как только он стал официальной главой семьи, сменив бескомпромиссного отца, перед ним открылись неограниченные пути ведения бизнеса. В их число входили торговые отношения с Зауном, идущие вразрез не только с моральными установками высшего света, но и нередко с законом. Однако лорд прекрасно осознавал причину открытой критики его дел, и быстро усмирил злые языки щедрыми дотациями с вырученных денег. С первого дня господин Вейнхардт не скрывал связей с нижним городом, напротив – нередко стремился показать, что страхи по поводу него беспочвенны и удел слабых. Он был убежден, что Заун говорит на языке силы, а правит им природное желание выжить. До тех пор, пока ведётся ожесточенная борьба за право дышать пропитанным ядом воздухом, угрозы он не предоставляет. И вряд ли стоит надеяться, что когда-нибудь разрозненный и погрязший в крови, нищете и голоде город обретет единого лидера, равного самому господину Вейнхардт. До тех пор, единственное, чего заслуживали в глазах лорда жители Зауна — жалости, а преуспевшие среди них предприимчивые выходцы — неравных и унизительных условий ведения дел.       Лорд Люциан не чуждался любым источником прибыли и видел своей целью расширение изощренных путей власти. За спиной его называли "Серым Кардиналом Пилтовера", так как ни одно решение совета не выносилось без его предварительного одобрения. Однако далеко не все были согласны с единоличным правлением Вейнхардтов, а самые смелые позволяли публично подчёркивать несостоятельность совета. Решение проблемы подвернулось само собой. В мерцании лорд-канцлер видел способ контролировать наиболее непокорных из верхних слоев аристократии. Для этого ему был нужен Силко. Он знал его ещё со времён восстания Зауна, когда им обоим было чуть больше двадцати лет. В рассказах отца о порочности нижнего города и его жалких лидерах, имеющих дерзость кусать кормящую руку, молодой наследник узнавал основные лица сопротивления. В отличие от Вандера, в Силко лорд-канцлер видел частичку самого себя – холодного и расчетливого управленца, способного своими действиями вселять страх и восхищение. Спустя много лет, когда в Пилтовер проникли первые слухи о таинственной пурпурной жидкости, господин Вейнхардт сразу же навел необходимые справки и уже через неделю направил официальное приглашение названному королю Зауна для обсуждения взаимовыгодного сотрудничества. В письме лорд четко обозначил, что прием пройдет на его территории – сугубо вопрос безопасности, а в знак чистоты его намерений высылает перстень с трезубцем – символ расположенности и разделения власти. На самом же деле место переговоров было ещё одной игрой. Поместье, проходившее на дворец, располагалось почти в центре города и служило визитной карточкой рода Вейнхардт. Размах резиденции кричал об исключительном положении владельцев и наполнял посетителей самыми разными чувствами, от банальной зависти до животного страха перед могуществом главы семьи.       Однако разменивая монету тщеславия, человек обречён показать слабость. По иронии судьбы, в тот день слабое место неприступного и самоуверенного лорда выбежало из игровой комнаты и, заливаясь детским смехом, стремительно направилось прямо к парадному входу дворца.