Я твой конец.И твоё спасение.

Позднее утро. Кабинет администрации лагеря. Два стула. Две фигуры. Один — с опущенным взглядом, руки сжаты в кулаки. Второй — с заляпанной вареньем курткой, ссадиной на щеке и расцарапанной бровью. Демиан и Ник молча сидели друг напротив друга. В воздухе висело напряжение. Рядом стояли два вожатых: мистер Кляйн, пожилой мужчина с густыми бровями и суровым голосом, и мисс Халлер, молодая, но с таким взглядом, что даже самые наглые ученики замирали. Мистер Кляйн сложил руки за спиной и прошёлся вдоль кабинета: — Вы думаете, вам по семь лет? Или это боксерский лагерь? Два дня подряд! ДВА! — рявкнул он. — Я уже начал искать на вас справки из психиатрии! — Успокойтесь, Ханс. — тихо сказала мисс Халлер. — Сначала пусть скажут. Ну? Кто начнёт? Ник глубоко вдохнул: — Я просто разговаривал с девочкой. Он среагировал… ну… как будто я ей что-то сделал. Хотя я даже не дотронулся. Демиан поднял глаза. Жёсткие, колючие. — Ты цеплялся к ней. Она чувствовала себя некомфортно. Я видел. — Неужели? — усмехнулся Ник. — А ты — теперь её телохранитель? — Может, и да. — процедил Демиан. — Прекратите. — строго сказала мисс Халлер. — Мы не в кино. Мистер Кляйн остановился, повернувшись к ним: — Что между вами вообще произошло? Год — и тишина. И вдруг сцена за сценой. Что вас дерёт изнутри, а? Ник пожал плечами. — Он… просто ревнует. Вот и всё. Пауза. — Не ревную. — резко бросил Демиан, но глаза отвёл. — Ты ревнуешь, — мягко сказала мисс Халлер. — И это нормально. Тебе четырнадцать, ты не железный. Но это не повод устраивать у нас бойцовский клуб посреди завтрака. — Она мне не безразлична, окей?! — вдруг с раздражением выпалил Демиан. — Но я… я не знал, как это… выразить. — И решил выразить кулаком? — хмыкнул Ник. — Гениально. — Заткнись! — огрызнулся Демиан. — ХВАТИТ! — резко повысил голос мистер Кляйн. Комната сразу замолчала. Он подошёл ближе, сложив руки на груди. — Меня мало волнуют ваши романтические страдания. Важно, что вы подставили лагерь, напугали других детей и сами чуть не переломали друг другу ребра. — Мы уже всё уладили. — пробормотал Ник. — Отлично. А теперь слушайте: с этого дня вы убираете столовую до конца смены. Вместе. После каждого приёма пищи. — Что?! — хором воскликнули оба. — Именно. — холодно сказал мистер Кляйн. — Может, пока вы будете тереть полы и собирать тарелки, научитесь контролировать эмоции. И говорить словами, а не ударами. — А если снова подерёмся? — буркнул Ник. — А ещё… я поговорю с той девочкой. Аней, верно? Демиан резко поднял глаза. — Что?.. Зачем?.. — Потому что, может, ей тоже нужна помощь. А может — просто кто-то, кто скажет, что она не виновата, — твёрдо сказала Халлер. Ник отвёл взгляд. А Демиан опустил голову. Наконец-то — по-настоящему стыдно. — Можете идти. Начинаете уборку с ужина. И, пожалуйста, больше никаких сцен. Поняли? Они оба молча кивнули. Выходя из кабинета. Вечером,Ник и Демиан закончили отмывать полы после ужина,и присоединились к другим на улице,Демиан сел рядом с Аней. Вечер был тёплый, но воздух всё равно казался напряжённым — особенно для Ани, которая сидела у костра, подперев щеку рукой. Остальные болтали, кто-то жарил зефир, кто-то смеялся над шутками Томаса. Всё было как обычно, пока рядом с ней внезапно не опустился Демиан, вытирая руки салфеткой после уборки столовой. Аня тут же напряглась. — Зачем ты сюда сел? — холодно бросила она, даже не взглянув на него. Демиан пожал плечами, опершись локтями на колени. — Устали ноги. А тут свободно. Не волнуйся, не укушу. — Я не волнуюсь, — тихо буркнула Аня, всё же бросив на него короткий взгляд. — Просто… ты ведь обычно не садишься рядом. — Много чего "обычно" больше не работает, — усмехнулся он, глядя в огонь. Повисла пауза. Огонь потрескивал, отражаясь в его глазах. Аня прикусила губу, потом — не выдержала: — Зачем ты вообще с ним дрался… из-за меня? Демиан вздохнул, провёл рукой по волосам и посмотрел на неё. Долго. Будто решал — сказать честно или опять сбежать в сарказм. — Наверное, потому что… — он наклонился чуть ближе, и на губах появилась та самая ухмылка, от которой Аня замирала ещё с первого класса, — ты ещё что-то чувствуешь ко мне? Аня вздрогнула, нахмурилась и сразу отвернулась. — Придурок, — выдохнула она. — Это не "нет", — заметил он, криво улыбаясь. — А ты ведёшь себя как идиот, — резко бросила Аня, но голос уже дрожал. — Ты игнорировал меня год. А теперь устраиваешь шоу. Почему? — Потому что... я идиот. — Демиан пожал плечами, но в глазах его мелькнула искренность. — А ещё потому что, когда ты сказала это — год назад… я тогда испугался. Не тебя. Себя. Отца. Всего. Он посмотрел в сторону, сжав кулаки на коленях. — И когда я увидел, как ты с Ником разговариваешь… я вдруг понял, что если ты вдруг выберешь кого-то другого — это будет не потому, что ты меня не любишь, а потому что я сам тебя оттолкнул. Аня молчала. Сердце бешено стучало. — Я ревновал. Чёрт, я бешено ревновал. — он повернулся к ней, уже без ухмылки. — И, наверное… всё ещё чувствую. Слишком много. — А я думала, ты всё забыл. — её голос стал тише. — Ты же тогда сказал "не взаимно"… — Я соврал. — выдохнул он. — Потому что испугался быть слабым. Аня посмотрела на него — и впервые за год увидела не маску, не гордость, не колкость. А просто — мальчишку. Испуганного, растерянного, упрямого. — Дурак ты. — сказала она и слабо улыбнулась. — Большой, вредный дурак. — Зато честный. Наконец-то. — усмехнулся он. И в этот момент, между ними, снова повисло что-то — зыбкое, но тёплое. Как искра, которая когда-то почти потухла, но вдруг нашла воздух. Аня не ответила сразу. Но она не встала. Не ушла. Осталась рядом. И этого, сейчас, было достаточно. Аня ушла прочь от костра, не чувствуя ног. Сердце гремело, как в гулком колоколе, в ушах звенело от злости, обиды, боли. Она прошла мимо палаток, освещённых слабым светом уличных фонарей, и остановилась за углом корпуса столовой, прижавшись спиной к стене. В груди жгло. — Трус, — прошептала она, почти беззвучно. — Почему ты никогда не можешь быть честным? Даже когда всё горит. Её руки дрожали. Воспоминания наваливались, как лавина: тот вечер, то признание, его ответ… а теперь снова всё рушилось, как карточный дом. Сзади послышались шаги. Тихие, быстрые. Она напряглась. — Аня, — позвал голос. Не Демиан. Она обернулась. Это был Ник. У него уже не было вчерашнего задора — вместо этого на лице застыла тень усталости и какой-то тревожной осторожности. — Я… просто хотел узнать, ты в порядке? — Ты в порядке? — бросила Аня чуть резче, чем хотела. — Из-за меня тебе дважды досталось. — Подумаешь, пару синяков. — Он слабо усмехнулся, но улыбка быстро исчезла. — Я не об этом. Он подошёл ближе. — Демиан был не прав. Но я его понимаю. Он не умеет иначе. Он задыхается от своих чувств, но всё, что делает — это либо прячется, либо взрывается. Он всегда был таким. Только раньше это касалось семьи, а теперь... тебя. Аня молчала. — Если ты думаешь, что ему плевать… ты ошибаешься. Он боится. И тебя, и того, что ты с ним делаешь. — Я ничего с ним не делаю, — прошептала она. — Я просто была рядом. Потом сказала, что он мне нравится. А он сделал вид, что я пустое место. — И вот за это он себя ненавидит. — Ник вздохнул. — Он просто… слишком долго врал сам себе. Он хотел ещё что-то сказать, но позади них вдруг послышался голос. — Говоришь за меня, Ник? Аня обернулась. В нескольких шагах стоял Демиан, руки в карманах, глаза — тёмные и острые, как заточенные ножи. — Или теперь ты не только дерёшься со мной, но и объясняешь меня лучше, чем я сам могу? — Может, потому что ты сам ничего не объясняешь, — бросил Ник. — Не твоё дело, — отрезал Демиан. — Она тоже не вещь, Демиан, — голос Ника звучал спокойно, но напряжённо. — Она не между вами. Она — человек. И ты вечно забываешь об этом, думая, что весь мир должен понимать, что ты чувствуешь, без слов. — Хватит! — воскликнула Аня, шагнув между ними. — Хватит, вы оба! Мне не нужно, чтобы вы сражались за меня, будто я приз! Я устала! Поняли? Ник замер. Демиан — тоже. — Я не вещь. Не объект, за который дерутся. У меня есть чувства. И боль. И границы. А вы два раза за сутки забыли об этом. Она повернулась к Демиану. — Если ты хочешь что-то сказать — скажи. Если нет — уходи. Но больше не смей делать меня частью своих глупых игр. Я — не повод. Демиан смотрел на неё. Несколько секунд. Потом сделал шаг вперёд. — Хорошо. Тогда скажу. Он приблизился, глаза в глаза. — Я дрался, потому что ты мне всё ещё нравишься. Потому что весь этот год я только и делал, что убеждал себя — ты мне не подходишь. Потому что так проще. Потому что если я скажу вслух, что хочу тебя, я потеряю всё, за что меня хвалят. Он сжал кулаки, голос стал хриплым: — Но когда я вижу, как кто-то другой рядом с тобой… я теряю голову. Потому что ты не просто девочка из другого мира. Ты — мой конец. И моё спасение. Одновременно. Аня не ответила. Она замерла, ошеломлённая. Всё внутри дрожало — от слов, от страха, от чувств, которые возвращались волной. — Но ты права. Я врал. Сначала тебе. Потом себе. Он отступил на шаг. — Так что решай сама, Форджер. Я сказал всё. И развернулся. Медленно пошёл прочь, оставив за собой тишину. Ник сжал губы, посмотрел на Аню и тихо добавил: — Он не идеальный. Но, кажется, сейчас он был честен. Аня осталась одна. Внутри бушевал шторм. Она смотрела в темноту, туда, где скрылся Демиан. И не знала — простить или снова позволить себе уйти. Но знала точно: теперь всё изменилось. Навсегда. Спустя несколько дней После того вечера у костра лагерь будто замер. Аня и Демиан... снова стали чужими. Но теперь — не по вине времени, а по решению. Или, точнее, по страху. Они избегали друг друга почти демонстративно. Если Аня шла по тропинке к столовой — Демиан поворачивал в другую сторону. Если она смеялась с девочками на лавочке — он делал вид, что не слышит. И всё же... он замечал её всегда. Каждый раз, как её прядь волос развевалась на ветру. Каждый раз, как она бросала взгляды в небо. Каждый раз, как она смотрела… не на него. Аня тоже ловила себя на том, что ищет его взгляд. В толпе. За ужином. На спортивной площадке. Но как только их глаза пересекались — оба отворачивались. Слишком рано. Слишком тяжело. Слишком горько. И тогда появился он. Харрис Луи. Высокий, темноволосый парень из параллельного класса. Тихий, но с уверенной улыбкой. Он не был из тех, кто бросается в драки или строит из себя героя. Он просто смотрел. На Аню. Часто. Открыто. Сначала она не замечала. Потом — замечала и старалась не придавать значения. А потом — начала ловить себя на мысли, что ищет его взгляд. Но кое-кто другой это видел. И внутри у него всё кипело. Демиан наблюдал. Как Луи смотрит на Аню у обеденного зала. Как помогает ей поднять упавший блокнот на скамейке. Как кидает шутки рядом с ней у костра. И он сжимал кулаки. Видел. Горел изнутри. Но ничего не делал. Потому что нельзя. Потому что слишком много раз он срывался. Потому что ещё один удар — и его точно выгонят из лагеря. Но однажды вечером… Всё изменилось. Аня стояла у столика в парке лагеря. Лёгкий ветер трепал её волосы. Бэкки с Скарлетт убежали на репетицию танца, а она осталась на минуту одна. И тогда она заметила, как к ней уверенным шагом идёт Харрис Луи. Он был в светлой рубашке, слегка расстёгнутой, и с той самой спокойной улыбкой. В руках держал два пластиковых стаканчика лимонада. Аня растерялась, не зная, уйти ли, остаться, сказать ли что-то. — Привет, — сказал он, подходя ближе. — Хотел… немного поговорить. Но вдруг позади неё появилась тень. Тёплая, знакомая, напряжённая. Рука легла ей на плечо. — Она уже не одна. Знакомый, глухой голос. Демиан. Он встал чуть сбоку, не отводя взгляда от Луи. Его лицо было каменным, но в глазах пылала ревность, почти злоба. Аня замерла. Она не знала — толкнуть ли его, сказать ли что-то, остаться ли в этом моменте. Харрис взглянул на него, слегка прищурившись. — Я просто хотел с ней поговорить. — Попозже, — жёстко бросил Демиан. — Не сегодня. Харрис усмехнулся, не дожидаясь объяснений, развернулся и ушёл, неспешно отпивая лимонад. Аня обернулась к Демиану. — Ты что делаешь?.. — Не хочу, чтобы он к тебе лез. — Он смотрел на неё тяжело. — Я не доверяю ему. — Ты что, теперь решаешь, с кем мне общаться? — Нет, — тихо сказал он. — Но я устал видеть, как кто-то другой… Он запнулся. — Просто... это слишком. И ушёл, не дождавшись ответа. На следующее утро в лагере начали ходить слухи. — Ты слышала? Аня и Демиан — вместе?! — Да ну, с чего ты взяла? — Он положил ей руку на плечо прямо при Луи! — Я видела! Он типа приревновал жёстко! — Боже, это же теперь официально? Даже вожатые бросали на них странные взгляды. Мирай и Бэкки бегали вокруг Ани с заговорщицкими ухмылками. Аня ничего не говорила. Ни да, ни нет. Но в душе… она дрожала. От тревоги. От волнения. От того, что всё снова вертится вокруг него.