Звёзды над стадионом.

Поздний вечер. Лагерь стих. Огни в домиках уже гасли, только редкие окна еще светились. Легкий ветер трепал верхушки сосен, в воздухе чувствовалась тишина перед чем-то… неправильным. Аня стояла у умывальников, в голове — гул. Слухи о ней и Демиане не утихали весь день. Мирай и Бэкки только и делали, что шептались, а взгляды — то восхищённые, то осуждающие — жгли с разных сторон. Она устала. Она просто хотела — выдохнуть. Вдруг кто-то подошёл сбоку. — Привет, — тихо сказал Харрис Луи. — Не спишь ещё? — Привет… Нет, — ответила Аня, поправляя прядь волос. Харрис слегка улыбнулся, но в глазах читалась сосредоточенность. — Хочешь проветриться немного? Я… знаю одно место. Крыша над блоком “А”. Там никто не бывает в это время. Только звёзды, тишина и немного спокойствия. Аня колебалась. Но что-то в голосе Харриса звучало… по-доброму. Не навязчиво. — Ладно, — тихо сказала она. — Только ненадолго. Они шли молча, осторожно обходя скрипучие доски и шумные участки. Лестница вела на плоскую крышу — подниматься было немного страшно, но Харрис подал ей руку. Когда они выбрались наверх — ветер был прохладным, небо усыпано звёздами. Аня на секунду задержала дыхание. — Красиво, — прошептала она. — Я часто сюда хожу, — сказал Харрис, встав рядом. — Тут как будто другой мир. Но прежде чем он успел сказать ещё хоть слово, рядом, словно из тени, выступила фигура. Высокая. Чёрная кофта. Холодный взгляд. Демиан. Аня вздрогнула. — Что ты здесь делаешь?.. — тихо спросила она, ошеломлённо. — Странный вопрос, — ответил Демиан с почти спокойным, но ледяным голосом. — Можно подумать, я не знал, что вы пойдёте именно сюда. Харрис шагнул вперёд, нахмурившись: — Ты что, шёл за нами? — Я просто оказался в нужном месте, — усмехнулся Демиан. — Как ни странно. — Перестань, — сдержанно бросил Харрис. — Мы просто разговариваем. Ты не имеешь права... — А ты не понял? — Демиан посмотрел прямо на него. В его голосе звучало нечто опасное. — Мне не нужно право. У меня есть причина. Аня замерла. Сердце бешено стучало. Взгляд Демиана теперь обратился к ней. Он не был гневным — он был... полным чего-то сильного. Почти ярости. Почти страха. — Я знал, что ты приведёшь её сюда, Луи. Потому что ты всегда ходишь кругами, выбираешь момент. Думаешь, я не вижу? — Демиан сделал шаг ближе. — Ты слишком всё просчитал. Но ошибся в одном. Она — не из тех, кого можно просто "увести". Харрис сжал челюсть. — Это ты ошибаешься. Она может сама решать, с кем ей быть. — Именно, — тихо сказала Аня, впервые подавая голос. — Я могу сама решать. И на секунду повисла абсолютная тишина. Только звёзды смотрели сверху. Демиан взглянул на неё. — Тогда скажи мне, — прошептал он. — Ты пришла сюда, потому что хотела этого? Или потому что устала бежать? Аня посмотрела на него. Глаза её дрожали, губы чуть приоткрылись. Но ответа не было. Не сразу. — Я… просто хотела тишины. — еле слышно сказала она. — Тишины не бывает, когда между нами столько несказанного, — выдохнул он. — И ты это знаешь. Харрис молчал. Он чувствовал, как воздух стал почти звенеть. Не от крика. От правды. Которая вылезала наружу. — Я ухожу, — сказал он, спустя паузу. — Я не хочу быть в этом спектакле. Он бросил последний взгляд на Аню — и ушёл. Аня осталась одна с Демианом. На крыше. Под небом. Он стоял рядом. Не касался. Только смотрел. Его плечи дрожали от напряжения, как будто он сдерживал ураган внутри. — Ты же знала, что я приду, да? — спросил он вдруг. Аня кивнула еле заметно. — И всё равно пошла. — Потому что я хотела понять, — сказала она. — Кто ты теперь. Что я чувствую. И что останется, если отбросить всё: слухи, ревность, драки… Тебя и меня. — И что осталось? Она подняла на него глаза. И он увидел в них что-то страшное — честность. — Пока не знаю. И развернулась, чтобы уйти. Но он вдруг схватил её за запястье. Осторожно. Не больно. Просто — чтобы она не уходила навсегда. — Я не отпущу, если ты не скажешь прямо, — прошептал он. — Скажи, и я исчезну. Аня медленно повернулась к нему. Их глаза встретились. — Я не хочу, чтобы ты исчезал. Но и не хочу, чтобы ты возвращался прежним. Он кивнул. Медленно. — Тогда я останусь. Но другим. Она посмотрела на его руку, сжавшую её запястье. Потом — в его глаза. И не ответила. Пока. На следующее утро,Аня проснулась,слова Демиана были в ее голове "Тогда я останусь.Но другим." Бэкки посмотрела на Аню. — Анечка,как спалось ? — спросила Бэкки у Ани залезая к ней на койку. — Мм..Херово. — Аня снова упала спиной на кровать. — а чего так ? — спросила Бэкки,смотря на Аню. — просто,надоело все. — ответила Аня,прикрыв глаза. — особенно эти слухи что пошли,все из за чертового Десмонда,который никогда не может определиться со своими чувствами. — Аня вдруг подумала. — хотя..вдруг дело во мне ? — задалась вопросом Аня Бэкки усмехнулась и ответила ей. — Аня,просто между вами напряжение,это нормально. — ответила Бэкки на вопрос Ани. Аня вздохнула и ответила. — ладно,пошли уже,а то я жуть какая голодная,щас съем тебя например. — Аня рассмеялась. — а меня не надо. — рассмеялась Бэкки. Вдруг снизу послышались голоса Мирай и Скарлетт спросили. — девочки,вы долго там ещё ? Мы вас ждём ! — щас девочки,идите без нас,мы догоним ! — ответила Бэкки. К утру столовая гудела — будто никто и не спал. Сменился день, но не ритм лагеря: гул голосов, звон тарелок, жареные тосты с вареньем, пыльное солнце, пробивающееся сквозь окна. Всё было как обычно. Аня с Бэкки шли в столовую, обсуждая, кто сегодня дежурит по отряду, и кого снова забудут разбудить. — Ну, если сегодня снова Лейна забудет встать — я лично вытащу её из кровати за простыню, — ворчала Бэкки, открывая дверь столовой. Аня в ответ только фыркнула. Но как только она вошла — замерла. Мозг будто отключился на пару секунд, и всё вокруг стало приглушённым. Он. Демиан. У стойки с кашами. С кем-то рядом. Высокая, стройная девушка с идеально заплетённой косой, одетая будто с обложки каталога. Чистая форма. Безупречная осанка. Милли Эдвардс. Из того самого лагерного элитного отряда. Дочь спонсора лагеря, как ходили слухи. Из тех, кто не просыпается с лохмыми волосами и не носит тапки. Аня знала, кто она. Но не помнила, чтобы Милли когда-либо стояла рядом с Демианом. Так близко. Он что-то сказал — и Милли рассмеялась. Легко, наклонив голову. А он — не отступил. Не выглядел раздражённым. Наоборот — слегка улыбнулся. Улыбнулся. Аня вцепилась в поднос. Пальцы побелели. — Ань? — спросила Бэкки, но было поздно. Поднос дрогнул и со звоном упал на пол: тарелка с кашей разбилась, ложка отлетела под стол, хлеб хрустнул прямо у её ног. Все обернулись. Включая его. Взгляды пересеклись. На долю секунды. Демиан вздрогнул. А Милли повернулась — вопросительно. Но Аня уже разворачивалась, резко, почти глотая воздух. Выбежала из столовой. Прямо через толпу. Мимо зевак. Мимо голосов. Через весь зал, полный утренней суеты. Бэкки кинулась было за ней — но замерла на полпути. Аня бежала по тропинке между корпусами. Не оглядываясь. Сердце колотилось. Внутри всё полыхало. Злость. Обида. И ревность. Она остановилась только у беседки за домиком вожатых. Резко схватилась за перила и сжала так сильно, что суставы побелели. — Кто это… чёртова девчонка?.. — выдохнула она, почти беззвучно. — Кто такая Милли Эдвардс, чтобы стоять рядом с ним так… будто он её? Её дыхание сбилось. Она чувствовала, как руки дрожат. Вечером,все были на улице веселились,смеялись. Аня тем временем сидела с подругами на скамейке,они шутили смеялись втроём,Аня слабо улыбалась,она подумала. « не весело мне как-то,пожалуй уйду. » Аня встала со скамейки,Мирай посмотрела на неё. — Ань,ты куда ? — спросила Мирай. — а..я в уборную. — ответила Аня. — ну ладно,только потом приходи. — сказала Мирай и снова повернулась к Скарлетт и Бэкки. Аня дошла до стадиона, пересекла пустую беговую дорожку и опустилась на трибуны. Вечернее небо было окрашено в багряно-синие тона, и над лагерем уже загорелись мягкие фонари. Но тут, на стадионе, царила приятная полутьма и тишина. Только стрекот кузнечиков да далёкие голоса с главной поляны. Она подтянула колени к груди, обняла их руками и уставилась куда-то вглубь поля. "Кто такая Милли Эдвардс, чтобы стоять рядом с ним?" Этот вопрос не отпускал. — Может, та, кто не врёт сама себе. Кто знает, чего хочет. Кто не шарахается каждый раз, как он подойдёт ближе. — Аня прошептала это в пространство, сама себе, и вдруг сжала кулаки. — А может… та, кому просто повезло прийти вовремя. В груди снова кольнуло. "А ты всегда всё ломаешь, Аня." — Сама сначала оттолкнула, потом надеялась, что всё вернётся. Глупая… — она провела ладонью по лицу. — А теперь ревную как последняя идиотка. Она услышала тихий скрип — шаги по ступенькам. Обернулась резко. И замерла. Это был он. Демиан. Он поднимался по трибуне, медленно, будто не хотел спугнуть. — Ты за мной следил? — выдохнула она, быстро вытирая глаза. — Нет. Просто… я видел, как ты ушла. — Он остановился в двух ступенях от неё, в карманах — сжатые кулаки. — Я подумал, ты не просто "в уборную". Аня фыркнула. — Умный стал. Он медленно опустился рядом. Сохраняя расстояние. Молча. Некоторое время они просто сидели. Молчали. — Ты злишься? — наконец спросил он, не глядя на неё. — Нет. — коротко. Пауза. — Ну окей. А хочешь ударить? — Хочу. — всё так же коротко. Он усмехнулся. Глухо. — А потом? — А потом... не знаю. — Аня пожала плечами. — Просто устала от этой дурацкой круговерти. От слов, которые ничего не значат. От жестов, которые ты потом отрицаешь. От того, что я не понимаю, что у тебя в голове. — Милли — просто… — начал он, но Аня тут же перебила: — Я не о ней. — Она резко повернулась. — Мне плевать. Если бы я была о ней — я бы уже пришла и вцепилась ей в волосы. Я о нас. Или… о тебе. Потому что всё, что ты делаешь — это пялишься издалека, а потом исчезаешь. И снова возвращаешься, будто ничего не было. — А что ты хочешь? — вдруг спросил он, глядя прямо на неё. — Вот честно, Аня. Без обид. Без колкостей. Что ты хочешь, чтобы я сделал? Аня замерла. Потом, медленно, прошептала: — Чтобы ты… определился. Наконец. С тем, что ты чувствуешь. Не на один вечер. Не на порыве. А по-настоящему. — Тогда мне будет больно. — сказал он просто. — Мне уже больно, Демиан. — она сглотнула. — А ты думаешь, что больно — значит, неправильно. Но, может, наоборот? Может, если не больно — это и есть всё впустую? Он долго смотрел на неё. А потом — так тихо, что её сердце почти пропустило удар: — Я думаю о тебе каждое чёртово утро. И каждый вечер. Сравниваю каждую девчонку в лагере с тобой. Замолкаю, когда слышу твоё имя. Я… жду. Постоянно. Хотя сам не знаю — чего. Он медленно вытянул руку и коснулся её пальцев. — Ты хотела честности. Вот она. Я боюсь. Но я хочу быть с тобой. Только не знаю, как правильно. — Не бывает "правильно". — Аня смотрела на него, дыхание перехватывало. — Бывает — либо вместе, либо никак. Тишина. Потом Демиан кивнул. — Тогда я хочу — вместе. И впервые — он взял её руку. Сильно. Уверенно. Без "но". Без "потом". Без оглядки. Аня позволила. И в этот момент звёзды над стадионом будто стали ближе. Аня повернулась к нему,и все таки ударила но не сильно. Демиан посмотрел на нее и посмеялся. — дура. — проговорил Демиан. — а ты дурак,раз с дурой сидишь. — ответила Аня. Демиан улыбнулся и ответил. — честно. — честно. — повторила Аня,и спустила голову ему на плечо.