Глава 4: Трещина

Боль не просто вошла в тело — она взорвалась внутри. Как будто нервы превратились в раскалённую проволоку, как будто кровь кипела, выворачивая сосуды наизнанку. Мир качнулся, рухнул, потерял цвета. И он — кричал. Драко не знал, когда закричал. Но осознал, что голос срывается, горло рвётся, дыхания нет. Он извивался на каменном полу, как сломанный зверёныш, мокрый от пота, сжав зубы, пока те не заныли. Он хотел молить. Хотел позвать мать. Хотел… умереть. "Только бы не продолжалось. Только бы… хоть кто-нибудь… хоть кто-нибудь остановил это." Но никто не остановил. Потому что он был один. В самом центре тени. У ног существа, которое он раньше называл человеком. Лорд Волдеморт стоял над ним, как тень Бога. Глаза — чёрные зеркала. Руки — спокойные, почти небрежно опущенные. Он не кричал. Не рычал. Он наслаждался. В его лице не было ни ярости, ни жестокости. Только восхищение собой. Как будто всё происходящее — не казнь, не пытка, а доказательство его абсолютной власти. — Всё, что ты есть, — шептал он с ласковой усмешкой, — это ошибка. Ошибка твоей крови. Моё терпение. Он сделал шаг вперёд. Медленно. Размеренно. — Но ты ещё можешь быть полезен. Как напоминание. Как пример. Как... уголь, на котором греется страх. Он поднял палочку. — Круцио. Сквозь рев боли, сквозь невыносимую жгучую вспышку, Драко услышал смех. Пронзительный. Дикий. Беллатриса. Она стояла у стены, слегка покачиваясь, будто в танце. Руки прижаты к груди, пальцы дрожат от экстаза, зрачки расширены до черноты. — О да, мой Лорд, — выдохнула она, словно молитву. Её голос — как пение безумия, и от него Драко захотелось вырвать уши. Но не мог — тело не слушалось. Вокруг стояли Пожиратели. Статуи в чёрном. Ни один не шевелился. Не дышал громко. Все — с опущенными глазами. Словно само движение было бы кощунством в присутствии этой пытки. В этом храме боли. "Они не помогут. Никто не поможет. Никогда." Он чувствовал, как тело рвётся изнутри. Как волна за волной, заклятие выжигает сознание. Но хуже всего было не это. Хуже — был голос в голове. Его собственный голос, шепчущий: "А если это всё, что есть? Если ты умер уже давно? И просто живёшь, потому что он позволяет?" А Лорд… Лорд смотрел, как на предмет, который ломается под его волей. И он чувствовал… восторг. Это не было простым заклятием. Это был ритуал. Подтверждение. Закрепление истины: Он — вне страха. Он — вне закона. Он — вне времени. "Я спрятал себя за гранью веков. Я есть всегда. Я — недостижим. Неуязвим. И этот мальчишка, извивающийся на полу… он — будущее этого мира. Он — ничто." И вот в этот самый миг… в этот высший момент триумфа… всё треснуло. Мир вокруг дернулся, как вспышка молнии. Боль рванулась иначе, не в тело, а в разум. Словно кто-то открыл дверь в голове Драко — и туда ворвалось чужое. Образы. Голоса. Тьма. Зал. Круглый, с колоннами. Песчаный фонтан. Воздух — густой от магии. Двое. Лорд. Молодой. Высокомерный. Уверенный. И другой — высокий, мрачный, с посохом, с глазами болотного стекла. Салазар. — Я хочу, чтобы ты спрятал меня. — Ты хочешь, чтобы я взял зло, созданное в будущем, и спрятал его в своей эпохе? — Я хочу, чтобы ты спрятал... — Чтобы ты спрятал... — ...где его никто не найдёт. Слова повторялись, как эхо. Обрывками. Они звенели в висках. Били, как удары сердца. Спрятать… спрятать… где никто не найдёт… И тут — тишина. Драко рухнул. Без крика. Без звука. Просто — выключился. Тело упало, как кукла, перерезанная по нитям. Лорд резко остановился. Палочка опустилась. Он моргнул. Нечто мелькнуло в сознании. Не мысль — ощущение. Как будто кто-то, изнутри, прикоснулся к его воспоминанию. Он всмотрелся в тело у своих ног. Беллатриса замерла. Пожиратели — ещё мертвей, чем прежде. — Что ты... видел? — прошептал он. Тихо. Вкрадчиво. Почти непроизвольно. Он ждал ответа. Хоть движения. Хоть звука. Но Драко не шевелился. Лорд выпрямился. Собрался. Плотно сомкнул губы, отгоняя внутреннюю дрожь, которой не мог быть. Не в нём. Не сейчас. "Просто слабость. Просто перенапряжение. Заклятье подействовало глубже, чем должно. Но он ничего не видел. Не мог. Это невозможно." Он сделал шаг назад. Всё снова было под контролем. Он же всегда под контролем.