Глава 8: Смерть в переплёте

Библиотека Менора встретила его, как и положено хорошей библиотеке, — презрительно. Пыль в воздухе была настолько плотной, что, казалось, даже воспоминания не могли пробраться сквозь неё. Полки — высокие, тёмные, выстроенные с больной тщательностью: как армия книг, прошедших войну и не простивших это никому. Тут пахло кожей, сыростью, и… безнадёжностью. — Прекрасно, — пробормотал Драко, ставя лампу на край стола. — Один шаг от гениальности — и ты уже читаешь дневники собственных предков в надежде, что кто-то из них тоже рехнулся на теме времени. Он развернул первый том. «Очерки о чистоте крови: часть пятая, перешивка души и обряды хранения магии». — Очаровательно. Всё, чего мне не хватало — это руководство по консервации проклятий с помощью филактерия. Наверняка с иллюстрациями. Он пролистал пару страниц. На одной из них была схема человеческого черепа, обведённая рунами, похожими на следы когтей. Подпись гласила: «Опыт неудачный. Объект сорвался на крик ещё до завершения связывания.» — Прекрасно. Значит, если я случайно воскрешу дядю Артура из банки с пеплом — никто не удивится. Он закрыл книгу. Встал. Прошёл по залу. Что он надеялся найти? «Воспоминания Лорда Волдеморта: Вкладка для идиотов»? Ничего. Всё, что у них есть — это магия подчинения. Разрушения. Сила. Но не понимание. Не изящество. Не мышление. Проклятье, а ведь я действительно начинаю звучать, как Грейнджер… Он плюхнулся обратно в кресло. Протёр глаза. — Итак, Малфой. Поздравляю. Ты стал единственным человеком, знающим нечто, чего никто знать не должен. И у тебя — нет ни плана, ни союзников, ни малейшего желания быть героем. Впечатляюще. Он пытался спросить у Люциуса. Под предлогом «собеседования по некромантии». Отец сидел в зимнем салоне, одетый безупречно, как всегда, с лёгкой тенью на лице. Он пил что-то тёмное. Не огневиски — скорее, сожаление, настоянное на льду. — Отец, — начал Драко, стараясь не закатывать глаза. — Ты ведь знаешь, как никто, историю рода. Ты не слышал ничего… необычного? Магия времени? Исчезновения? Передачи артефактов? Люциус медленно поднял взгляд. — Слишком много слов, Драко. Когда ты начинаешь говорить с таким усердием, это значит, что ты врёшь. Или ищешь то, что не должен. — Иногда я сам себе вру. Это как хобби, — бросил он, устало. — Ты ведь знаешь, я всегда стремился к самосовершенствованию. Пауза. Люциус выдохнул. — Есть вещи, в которые лучше не совать даже палочку. И ты уже по уши в них, раз задаёшь такие вопросы. — А ты? — Я — уже давно утонул. Ночь застала его в старом кабинете его деда. Там был камин, три кресла и карта Европы с выжженным Лондоном. Драко сидел в тени и думал. Время. Прошлое. Мужчина. Он встал. Прошёлся. Ему было тошно от замка. От пыли. От самого себя. Его бесило, что он не может не думать. Что он не может быть просто марионеткой. Никто не понимает Лорда. Никто — кроме одного. — Дамблдор, — сказал он, как будто это было ругательство. — Мертвый, извините на слове, маразматик с совой и комплексом мессии. И всё же — он понимал. Он был тем, кто видел глубже. Кто смотрел на Лорда и видел не титул, а замысел. Кто, возможно, предсказал бы это. Драко откинул голову назад. В потолок. — О, судьба. Сначала ты бросаешь меня в армию, потом — в психоз, а теперь ещё и заставляешь разговаривать с портретами. Он усмехнулся. — Ладно. Я поговорю. Только не вздумайте меня разжаловать в Поттера. Снейпу он не сказал, зачем едет в Хогвартс. Официальная версия — проверка библиотечных архивов. Он сам написал себе предписание — в конце концов, быть генералом лорда хоть на что-то годится. По коридорам школы он шёл медленно. На него не смотрели. Или делали вид, что не смотрят. Его шаги гулко отдавались в каменных стенах, будто он шёл не по школе, а по собственной памяти. Вот здесь Поттер едва не свалил его с лестницы. Вот тут Грейнджер дала ему пощёчину. А вот — кабинет, куда он шёл сейчас. Дверь открылась сама. Портрет ждал его. — Добрый вечер, мистер Малфой, — сказал Альбус Дамблдор с мягкой улыбкой, в которой не было ни тени насмешки. Драко остановился. Скрестил руки на груди. — Не знаю, зачем я здесь. Вероятно, у меня нервный срыв. И, вполне возможно, если вы скажете хоть что-то в стиле “любовь — самый сильный щит”, я выкину этот портрет в окно. — Приятно видеть, что ваше чувство юмора не пострадало, — заметил портрет спокойно. — Мистер Директор, — с лёгкой издёвкой произнёс он. — У меня… вопрос. Один. Тот, на который никто не может ответить. А вы, как водится, знаете всё. Даже то, что лучше не знать. Он подошёл ближе. Встал, как тогда, у пьедестала. — Что, если кто-то… что-то… оставил. Не здесь. А там. В прошлом. И теперь это что-то держит его — здесь. Пауза. — И если бы кто-то знал об этом — что бы вы ему сказали? Портрет долго молчал. Потом откинулся назад и закрыл глаза. — Я бы сказал… что есть только один человек, которому стоит доверить разгадку таких вещей. — Надеюсь, это не Поттер. Он мне не подходит по волосам. — Нет. Поттер — сердце. Но здесь тебе понадобится разум. Пауза. Драко не сразу понял. А когда понял — выругался. — Вы издеваетесь. Портрет молчал. — Грейнджер?! Вы хотите, чтобы я пошёл к… к этой ходячей библиотеке с лицом? Улыбка стала чуть шире. — Я ничего не сказал, — мягко напомнил Дамблдор. Драко уткнулся лбом в ладонь. — Великолепно. Ещё немного — и я начну просить советы у домашних эльфов. — Иногда именно те, кого мы избегаем, становятся нашими ключами. Драко поднял глаза. — Тогда лучше уж ключ от Азкабана. Он развернулся. — Прекрасно. Я найду её. Только потому, что хуже уже быть не может. — Осторожнее с желаниями, мистер Малфой, — отозвался портрет. Драко не ответил. Он уже уходил, сжимая зубы. Если кто и разберётся, как повернуть время вспять и вытащить из него ящик Пандоры — это, конечно, будет Гермиона Чёртова Грейнджер. Коридор за дверью встретил его всё тем же равнодушием — узкий, каменный, пахнущий воском и старыми секретами. Здесь ничего не изменилось. Всё так же дуло сквозняком подозрения, всё так же стены шептались о предательстве. Драко шагнул вперёд и, не сбавляя хода, мысленно задался простым, чистым, как склянка с ядом, вопросом: — Что вообще только что произошло? Он, Драко Люциус Малфой, почти попросил совета у Дамблдора. У ходячей метафоры терпимости, у великого друга полукровок, магглорождённых и прочих социальных экспериментов Хогвартса. И — о, венец абсурда — Дамблдор, не моргнув, отправил его… к Гермионе Грейнджер. Потрясающе. Просто блестяще. Конечно. Почему бы и нет? Почему бы не выбрать её, вездесущую всезнайку, воплощённую моральную дилемму с копной волос и тоном, от которого хотелось авадить всё живое? Почему бы не поручить спасение магического мира не кому-нибудь из древних, проверенных семей, а... Грейнджер? Он спустился по лестнице и почувствовал, как каждый шаг отзывается где-то в висках. — Осталось только выучить маггловские пословицы и вступить в бойскауты. Никакой гордости. Никакой злости. Только лёгкое, сардоническое «ах да, именно так всё и должно было закончиться». Он покорил все вершины абсурда — и на этой стояла она. Он знал, что она где-то там, в бегах, с Поттером и Уизли. Ходячее торнадо морали, хаоса и безвкусной одежды. Конечно, она не поверит ему. Конечно, первая же встреча закончится палочками в горле и моральной лекцией на двадцать минут. — Прекрасно. Просто прекрасно. Он бы усмехнулся, если бы не было так тошно. Нет, ну правда: шпион, генерал, наследник, носитель тайны временного происхождения тайны Темного Лорда (неофициально, конечно) — и вот, спустя всего-то несколько дней, его лучшая надежда — Грейнджер с планом. — Великолепно. Я даже не сомневался. Он свернул к выходу из школы и почти физически почувствовал, как гордость повесилась на крыльце Хогвартса с запиской «Я устала». Ну что ж. Пора искать грязнокровку. Во имя спасения магии, конечно. А не потому, что она единственная, кто, как назло, действительно могла понять всё это. Нет. Конечно, нет. Честно. *Примечание к части* Дорогие читатели, это моя первая работа. Надеюсь, вы получаете удовольствие от прочтения :) Не стесняйтесь оставлять комментарии - они бесценны. Ваша Эмма