Глава 33: Хогвартс

Комната была всё та же — старая гостиная на втором этаже, с закопчённым потолком, креслами, которые больше стонали, чем скрипели, и портретами, будто нарочно выцветшими. Воздух пах пылью, сухой травой и чем-то ещё — неуловимым, тревожным, как предчувствие. Магия этого дома не спала, даже если пыталась притвориться. — Надеюсь, у нас сегодня в меню не крысиный суп, — первым нарушил тишину Рон, плюхаясь в кресло с видом обречённого. — Я, конечно, за борьбу со злом, но не ценой собственного желудка. — Ты уже ешь третий раз за утро, — бросила Гермиона, даже не поднимая глаз от своих записей. — Учитывая, сколько ты съел за завтраком, можно было бы подозревать в тебе слона. — Или паразита, — отозвался Драко, небрежно опершись о подоконник. — Хотя я скорее склонен предположить, что мы имеем дело с проклятием. Уизли и чувство меры несовместимы — это медицинский факт. — Никто тебя не держит, Малфой, — буркнул Рон, не оборачиваясь. — Дверь там. — Что ты, Уизли, я бы и рад, но ты её вчера заклинил, помнишь? Когда пытался убежать от паука размером с напёрсток. Ужасная сцена, кстати. — Хватит, — тихо, но твёрдо сказал Гарри. Он стоял у камина, руки в карманах, и выглядел так, будто не спал. Не потому что не мог, а потому что не позволял себе. Его глаза блестели как металл, закалённый страхом и решимостью. — У нас есть всё, чтобы добраться туда. — Он говорил спокойно, но напряжённо, будто каждое слово отмерял. — Медальон Касания, схема круга, рунная формула. Мы знаем, что перемещение должно быть совершено в подземельях Хогвартса. В том самом зале с изображением Ouroburus. — Но Хогвартс теперь — территория Лорда, — тихо сказала Гермиона. — Охраняется сильнее, чем гоблинские хранилища. Проникнуть туда — это… — Самоубийство, — подхватил Рон. — Ну наконец-то, — усмехнулся Драко. — Добро пожаловать в мой мир. Здесь всё либо самоубийство, либо предательство. Иногда — оба варианта одновременно. — Мы не сможем войти снаружи, — продолжил Гарри, игнорируя перебранку. — Но есть другой путь. Портрет. Потайной ход. В «Дырявом Котле». — Это ты о портрете Арианы? — Гермиона подняла голову. — Но… Гарри, ты ведь не… Он кивнул. — Аберфорт. Он все еще держит трактир. Он знает о проходе. Сможет помочь. А главное — он может предупредить тех, кто ещё внутри. — Джинни… — выдохнул Рон, сразу напрягшись. — И Невилл, — добавил Гарри. — Они в Хогвартсе и поддерживают внутреннее сопротивление. Если они встретят нас в в школе, обеспечат прикрытие, хотя бы на несколько минут… — Минуты, которых может хватить, чтобы погибнуть не в одиночку, а в компании, — мрачно заметил Драко. — Очаровательный план. Можем ещё добавить оркестр, чтобы завершить картину. — Драко, — Гермиона посмотрела на него сдержанно, но строго. — Если у тебя есть лучший план — выложи. Он замолчал. Лишь слегка пожал плечами, будто смахивая пыль с мантии. — Я бы предпочёл, чтобы этим занимался кто-то другой. Но, увы… У нас — только мы. Молчание повисло в комнате, как ткань, пропитанная магией. Гарри подошёл к старому зеркалу, стоявшему у стены. Его поверхность была мутной, словно хранила чужие взгляды. — Я свяжусь с ним через осколок. Он знает, что делать. Мы двинемся, как только получим сигнал. — И когда это будет? — спросил Рон. — Скоро, — сказал Гарри. — Очень скоро. Он опустил руку в карман и достал осколок — ту самую треснувшую, поцарапанную грань, в которой всё ещё можно было увидеть небо. Или — чью-то тень. Он не сразу заговорил. Сначала — просто смотрел. На себя. На отражение, в котором глаза казались темнее, чем в жизни. Как будто знали больше, чем он хотел признать. — Аберфорт, — сказал он наконец, негромко, почти на выдохе. Тишина повисла густо, как дым. Но через несколько секунд — колыхнулась поверхность. Плавно, будто кто-то коснулся зеркала изнутри. — Гарри? — голос был хриплый, усталый, но живой. — Ты ещё жив? — Пока да, — сухо отозвался Гарри. — Нам нужно попасть в Хогвартс. Пауза. — Ты с ума сошёл? — Не больше, чем обычно. У нас есть причина. Важная. Но идти через ворота — самоубийство. Нам нужен путь из «Дырявого Котла». — Через тайный проход, — пробормотал Аберфорт. — Я понял. — И ещё. В школе… Джинни. Невилл. Они смогут помочь? — Внутреннее сопротивление не умерло, если ты об этом. Только сидит глубже, чем раньше. Я предупрежу их. Но мне нужно время. — Сколько? — Пару часов. Может, три. Нужно, чтобы никто не заметил. Я скажу, когда всё будет готово. Не раньше. Гарри кивнул, будто Аберфорт мог это увидеть. — Спасибо. — Не мне, — проворчал тот. — Спасибо скажешь, если выживешь. Поверхность зеркала дрогнула, и связь прервалась. Лишь отражение Гарри снова появилось — уставшее, но спокойное. Он обернулся. — Всё получится, — сказал он. — Аберфорт подготовит проход. Через несколько часов даст сигнал. Джинни и Невилла предупредит. Рон выдохнул. Низко, почти облегчённо. — Значит, идём домой. Гермиона кивнула. В её глазах вспыхнул тот самый свет, который означал: всё решено. И пути назад больше нет. — Надеюсь, они нас дождутся, — пробормотала она. Драко оттолкнулся от стены, криво усмехаясь: — Или хотя бы устроят приличные похороны. Не хочу лежать в коридоре между метлами и шкафами. — Если кто и умрёт, так это ты, — буркнул Рон. — Уизли, ты всегда был оптимистом. Смертельно раздражающим — но всё же оптимистом. Гарри посмотрел на них и сказал тихо: — У нас есть только один шанс. И если мы пойдём — назад дороги уже не будет. Они ждали сигнала. Время текло медленно. Слишком медленно, как это бывает перед бурей. В доме Блэков царила тревожная тишина: ни шагов, ни скрипа старых половиц, ни голосов за дверью. Только ровное потрескивание огня в камине, да лёгкий скрип пера Гермионы, спешно переписывающей последнюю версию рунной формулы на чистый пергамент. Когда зеркало дрогнуло, засветилось и на его поверхности возникло хмурое лицо Аберфорта, Гарри даже не вздрогнул — он давно уже ждал. — Всё готово, — пробурчал тот. — Я встречу вас у входа и проведу к проходу в Хогвартс. И, Поттер, если вы притащите с собой проклятый зоопарк — я вас внутрь не пущу. — Спасибо, — коротко ответил Гарри. — Мы выдвигаемся. Он убрал осколок и повернулся к остальным. — Пора. Аберфорт будет ждать нас в Хогсмиде. Мы идём все вместе, но только Гермиона и Малфой двигаются дальше. Мы с Роном останемся в Выручай-комнате, прикроем со своей стороны. В комнате за стеной уже началась слаженная суматоха. Гермиона заполняла сумку аккуратно и методично. Медальон, пергаменты, схема круга, рунная формула, амулеты защиты, две банки с зельем бодрствования, запасное перо, три шарика с зафиксированным заклинанием «Протего» на случай сбоя магии и чистая тетрадь. Письма Сайра, на всякий случай. Несколько банок с консервами и крекеры. Драко стоял рядом, наблюдая за ней с выражением, в котором привычный сарказм перемежался с чем-то куда менее колким. — Знаешь, ты ужасно мила, когда нервничаешь, — заметил он лениво. — Почти как преподаватель, который собирается сдать экзамен за ученика. — А ты — совершенно невыносим, когда пытаешься шутить, — отозвалась Гермиона, мягко, не отрываясь от застёжек. — Но я всё равно рада, что ты рядом. — Это взаимно. Особенно теперь, когда я знаю, что ты не забудешь взять лишнюю пару носков, но можешь забыть, где выход из прошлого. Она усмехнулась и на секунду задержалась, касаясь его руки. Это было почти мимолётно — но тепло от касания задержалось куда дольше. В коридоре раздался шум — это Рон волок по лестнице пыльную, расписанную коробку с надписью «Вредилки Умников Уизли — Особая партия №42 Применять на свой страх и риск. Лучше не применять». В ней что-то шипело, постукивало и издавало звуки, подозрительно похожие на человеческий храп. — Нашёл, — объявил он с победоносной ухмылкой. — Последний ящик из тайника Фреда. Он называл его «Подарочный набор апокалипсиса». — Звучит многообещающе, — пробормотал Гарри, подходя ближе. — Так, слушайте: первое — Жевательная взрывачка. Ты её жуёшь, и как только произносишь слово «постой» — БАХ. Все валятся на пол, кроме тебя. Единственное — может, конечно, прихватить брови. Но работает стабильно. — Восхитительно. Вкус ананаса с нотками ожога третьей степени, — прокомментировал Драко. — Второе — Слизень-Гонец. Бросаешь эту штуку под ноги — из нее вылезает пятиметровый слизень с голосом Пивза, который орёт «Ты не пройдёшь!» и плюётся. На слизеринцев действует особенно мощно. — А теперь я чувствую себя обиженным, — сказал Драко. — Неужели слизни — это всё, на что вы способны? — Подожди. Дальше лучше. Брюхо-вспух — выглядит как обычная карамелька. Съедаешь — и моментально раздуваешься до размеров шкафчика. Один раз Ли Джордан использовал её, чтобы застрять в проходе и не пустить Пивза к рождественскому банкету. Работает на ура. — Вот так и начинается путь к героизму, — вздохнул Драко. — Через вздутие и липкость. — Но лучший экспонат — Танцующая бомба. Моя гордость. Бросаешь в цель — и она начинает танцевать. Не просто танцевать — а как Пивз в тот день, когда он наступил на три штуки сразу и начал отплясывать чечётку под потолком, одновременно поджигая шторы и цитируя Шекспира. Мы думали, он не остановится никогда. Макгонагалл потом сказала, что это была самая достойная форма наказания из всех возможных. — А если мы случайно бросим её в Гермиону? — спросил Гарри с тревогой. — Тогда вы увидите, как она изобрела новый стиль: боевой балет с летальным исходом, — фыркнул Рон. Гермиона фыркнула в ответ, не без удовольствия. — Сомневаюсь, что у меня будет настроение танцевать, когда мы окажемся в прошлом. Но беру. Ради науки. Драко протянул руку, доставая себе «Жевательную взрывачку». — Официально заявляю: если это спасёт мне жизнь, я поставлю памятник братьям Уизли. Из золота. И нервов. — В форме жующей головы, надеюсь? — подмигнул Рон. Они были готовы. Гермиона, Драко, Гарри, Рон — четверо, стоящие в полутемной гостиной, наполненной затухающей пылью и напряжением. Всё решалось теперь. С этого момента обратной дороги не было. Гарри взял осколок зеркала. — Всё. Держитесь. Сухой хлопок. Мир свернулся в точку. Они исчезли. В доме Блэков осталась лишь коробка, пахнущая мятой, перцем, дурновкусием и, как ни странно, победой. Они появились прямо у входа в «Дырявый котёл» — под козырьком, покрытым паутиной, с облупленной вывеской, качающейся на ветру. Воздух был влажным, как будто сам вечер не знал, стоит ли литься дождём или сдержать дыхание. Над улицей Хогсмида царила зловещая тишина. Аберфорт уже ждал. Он стоял, прислонившись к косяку, с лицом, словно вырезанным из камня, и глазами, в которых отражалась хмурость ночи. — Без лишних слов, — буркнул Аберфорт. — Проход готов. И не говорите мне, что вы собираетесь делать — мне спокойнее, когда я могу отрицать всё под Круциатусом. Он кивком указал внутрь. Они молча вошли. Прошли мимо пыльных столов, закрытых простынями, мимо барной стойки, за которой когда-то шумели кружки сливочного пива, и поднялись по узкой лестнице на второй этаж. Портрет висел на дальней стене — девушка в сером платье, с тонкими чертами и печальными глазами. Ариана. Она уже смотрела на них. — Он сказал, вы придёте, — прошептала она, и её губы дрогнули в едва заметной улыбке. С рамы сорвался лёгкий свет. Картина отъехала в сторону, открывая за собой узкий, тёмный тоннель, ведущий прочь — вглубь, вглубь, в самое сердце Хогвартса. — Проход в порядке. Ведёт прямо в Выручай Комнату, — коротко сказал Аберфорт. — Будьте… осторожны. Всё меняется. Даже стены. Он не спросил, куда они направляются. Не пожелал узнать, зачем. Только добавил, негромко, почти устало: — Удачи. Гарри первым ступил в проход. За ним — Рон, лицо напряжено, палочка наготове. Гермиона оглянулась на Драко, их взгляды встретились. Он кивнул ей коротко — без слов, но с теми самыми глазами, в которых за усмешкой скрывался страх. Она шагнула вперёд. Он — замкнул четвёрку. Пространство внутри тоннеля было живым. Он петлял, как змея, освещён только бледными всполохами магии под ногами. Но шаг за шагом воздух менялся. Становился теплее. Знакомее. И наконец — выход. Панель стены сдвинулась — и они вышли. Выручай-комната ждала их. Она была не такой, как прежде. Ни уютной библиотекой с камином, ни тренировочной. Сейчас она напоминала что-то между убежищем, штабом и полевой больницей. По стенам висели одеяла, один угол был завален припасами и котелками, другой — уставлен старой мебелью и наспех зачарованными заклинаниями защиты. И в центре — люди. Джинни стояла рядом с Невиллом. За ними — дюжина лиц: знакомых, уставших, но полных решимости. Ученики Хогвартса, еще несколько лет назад бывшие просто детьми. Знакомые лица. Дин, Симус, Полумна, Парвати и Падма. Школьное сопротивление. — Гарри?! — выдохнула Джинни. Он даже не ответил. Не сказал ни слова. В два шага оказался рядом. Обнял. Прижал к себе, будто мир перестал существовать. А потом — просто поцеловал её. Быстро, сильно, будто это не поцелуй, а клятва. Рон скривился, отвернулся. — Вот теперь мне точно нужно мыло, — проворчал он. — Желательно то, что орёт голосом Амбридж. Драко, стоя у входа, сделал шаг вперёд и с непередаваемым выражением лица произнёс: — Ну наконец-то. Я уж начал думать, что они погибнут в экстазе прямо у нас на глазах. Хотя, признаюсь, такой поворот в «бунтарской войне» был бы по-настоящему оригинален. — Малфой… — начал Рон, опасно медленно. — Расслабься, Уизли, — перебил Драко. — Я просто морально готовлюсь к варианту, где мне придётся спасать вас обоих от липкого пола и взаимного обожания. Надеюсь, твои вредилки включают что-нибудь против тошноты. А в комнате наступила та самая тишина, в которой происходит настоящее. До битвы, до решения, до шага в прошлое. Они были внутри. Хогвартс знал — они вернулись. — Гарри, — первая заговорила Джинни, всё ещё не отпуская его руки, — ты объяснишь, что происходит? Аберфорт сказал только, что мы должны ждать здесь. Ни слова о тебе. Или о ней, — она кивнула на Гермиону, а затем, нахмурившись, на Драко. — Или, Мерлин прости, о нём. — Доброго вечера, Уизли, — с лёгкой издёвкой отозвался Драко. — Какая трогательная встреча. Сразу вспоминается шестой курс и твоя феноменальная меткость в заклинаниях летучемышиного сглаза. — Молчал бы, — буркнула Джинни, схватившись за палочку. Невилл, стоявший чуть позади, смотрел настороженно, но без вражды. — Гарри… что происходит? Почему вы все здесь? И… почему Малфой? Гермиона сделала шаг вперёд и твёрдо сказала: — Мы не можем рассказать всего. Ради вашей же безопасности. Но нам нужно попасть в подземелья. Это важно. Очень. И быстро. Без лишних глаз и ушей. Малфой с нами. Не спрашивайте почему — просто… поверьте нам сейчас. Всё объясним потом. Некоторое время Джинни молчала, прищурившись. А потом — кивнула. Одно короткое движение головы. — Хорошо. Если вы — это вы, — она посмотрела Гарри прямо в глаза, — мы прикроем. Невилл молча потянулся к рюкзаку и достал карту Мародёров. Развернул. Бумага дрогнула в его руках. — Готов помочь, — сказал он. — Смотри. Он передал карту Гермионе. Она подошла ближе к Драко, их плечи почти соприкоснулись, пока она водила пальцем по пергаменту. — Вот здесь, — указала она. — Зал с Ouroborus. Мы не знаем точного входа, но если спуститься через старый проход у западной лестницы, возможно, получится попасть в нужный сектор. Драко кивнул: — Если обойти главный тоннель, можно избежать воющих чар. По крайней мере, тех, что были до войны. Не удивлюсь, если теперь их заменили на змеиную хоровую капеллу. — Дайте посмотреть, — Невилл пододвинулся ближе, глаза скользили по карте. — Так… Амикус и Алекто Кэрроу — третий этаж, патрулируют вместе, как обычно. Вот… Крэбб, Гойл и Паркинсон в подземельях, но в другом крыле, восточный сектор. — Отлично, — сказала Гермиона. — Они нас не заметят, если будем идти быстро. А Снейп? — В кабинете, — пробормотал Невилл. — Директор. Как всегда, один. — А Филч? — спросил Гарри. — Возле Большого зала. Шаркает туда-сюда. Видимо, ищет кого-нибудь, кто прячет котиков. — Значит, в теории — путь свободен, — подвёл итог Гарри. — Мы с Роном остаёмся здесь, если что — держим оборону. Он протянул Гермионе зачарованный галеон. — Тот самый. Работает по тем же принципам, что в армии Дамблдора. Сообщи, как только доберётесь до подземелий. Или если что-то пойдёт не так. Гермиона крепко сжала монету и кивнула. — Мы будем осторожны. Гарри взглянул на неё, затем на Драко — коротко, сдержанно. Почти одобрительно. Почти. — Береги её, — сказал он тихо. Не как приказ. Как просьбу. — Безусловно, — отозвался Драко с полуулыбкой. — Сначала — её. Потом, если останется время — самого себя. — Это меня и беспокоит, — пробормотал Рон. — О, Уизли, ты умеешь поддерживать в человеке уверенность, — отозвался Малфой, потянувшись к полке, как будто в шутку искал, где бы скрыться от будущего. Перед тем как Гермиона натянула мантию, Гарри протянул ей свёрток. Лёгкий, но весомый. — Возьми. На случай, если всё пойдёт не по плану. Она развернула — мантия-невидимка. Старая, надёжная, пахнущая дымом, мокрой травой и надеждой. — Спасибо, — сказала она, пряча её в сумку. — Нам это пригодится. — Не теряй её, — подал голос Рон. — Это официально самое полезное, что у нас есть. После вредилок. Невилл застегнул мантию, поправил палочку в кобуре. — Я вас отведу. Мы пойдём через западную галерею. Там есть проход в вентиляционный люк над хранилищами зелий. Это не идеально, но незаметно. — Идеально — это вчера, — отозвался Драко. — А сегодня — просто не быть пойманным. Четверо — Гермиона, Драко, Невилл и их молчаливая тень — шагнули к выходу. За их спинами осталась Выручай-комната. Там, где Гарри и Рон смотрели им вслед, не говоря ни слова. Потому что всё уже было сказано. *** В переулке между лавкой зелий и покосившейся часовней, где когда-то торговали приворотным зельем с просроченной лавандой, сквозь туман хогсмидского вечера мелькнула тень. Фигура в чёрной мантии стояла, не двигаясь, в самом глубоком углу, куда свет не доходил даже днём. Ветер ворошил ткань на капюшоне, но лицо оставалось скрытым. Он смотрел. Как четверо — Поттер, Уизли, Грейнджер и… Малфой — один за другим вошли в «Кабанью голову». Без объявления, без охраны, без провожатых. И дверь за ними закрылась. Рука в чёрной перчатке чуть сжалась. Он ждал. Считал минуты. Улавливал движение магии в воздухе, как охотник чувствует кровь. Эта информация могла оказаться полезной. Очень полезной. Он даже знал — кому. Мантия вздрогнула и исчезла в дымке, оставив за собой лишь еле уловимый запах темных полевых трав и сигнальной пыли. Хогсмид вновь стал пустым.