Глава 32: Неожиданная встреча

Гермиона и Драко двинулись к лестнице, осторожность уходила с каждым шагом — на смену ей приходило странное ощущение чего-то знакомого. Почти как… возвращение домой. Хоть и в весьма странной компании. На нижнем этаже кто-то обернулся на звук шагов. Гарри поднял голову первым, следом — Рон. И застыл. — Гермиона? — выдохнул Гарри, вскакивая с кресла. — Гермиона?! — эхом повторил Рон. А потом их взгляды метнулись чуть в сторону. — Малфой?! — это уже с яростью, с выплеском недоверия. Голос Рона оборвался на полуслове, но рука мгновенно метнулась к палочке. — Ну всё, — пробормотал Малфой, закатывая глаза. — И снова здравствуйте, драматическая пауза в три акта. — Ты издеваешься?! — Рон сорвался с места. — Гермиона, где, чёрт подери, ты была?! Мы думали, ты… Мы думали… Он замер, как только она шагнула вперёд — а за её плечом, лениво, в своём обычном полунасмешливом стиле, двигался Малфой. Рука Рона не дрогнула. — Нет, только не говори мне, что ты была с ним. — Уизли, — протянул Драко, усмехнувшись. — Рад, что ты всё ещё так ярко реагируешь на мою внешность. Почти трогательно. Хоть кто-то здесь сохраняет постоянство. — Гермиона! — уже в голосе Гарри просквозила тревога. — Что происходит? — Я сейчас всё объясню, — выдохнула она, приподняв руки. — Но сперва… Рон, убери палочку. — Я что, по-вашему, совсем рехнулся?! — прорычал Рон. — Он с тобой, чёрт побери! Ты исчезла, не сказала ни слова, и теперь заявляешься с ним? С Малфоем?! — Да, — вмешался Драко. — С Малфоем. Кстати, не худший опыт в моей жизни. Особенно если не считать пыток, побега из темницы, Беллатрисы и абсолютного идиотизма некоторых знакомых. — Малфой, заткнись, — прошипела Гермиона, сжав кулаки. — Пытаюсь, но, увы, обстановка располагает к остротам. — Подожди, — Гарри нахмурился. — Пытки? Беллатриса? Темница? Гермиона, что случилось? Она села прямо на край стола, будто ноги не держали. — Мы с Малфоем наткнулись на… кое-что. Магию. Следы чего-то очень старого. Всё указывает на то, что Лорд… использовал ритуал. И, возможно, оставил новый крестраж — не в этом времени. Повисло молчание. — Что? — выдохнул Гарри. — Это не то, что можно рассказать за три минуты, — сказала Гермиона. — И, поверьте, это не имеет ничего общего с доверием. Мы пытались понять, как он это сделал. Сейчас мы близки к разгадке. И если мы правы… у нас есть шанс. Возможно, последний. — Почему ты не сказала? — хрипло спросил Рон. — Потому что это было слишком опасно, — спокойно ответила она. — Потому что мы были почти мертвы. Потому что мне нужно было быть уверенной. — И теперь ты уверена? — спросил Гарри. Гермиона посмотрела на него, медленно кивнула. — Почти. Рон фыркнул, но палочку всё же опустил. Медленно. Не убирая глаз с Драко. — Ладно. Тогда говори. Всё. Но сначала — пожрать бы чего. У нас ночь была не из лучших. — Вы не одни в этом, — хмыкнул Малфой. — Меня, например, пытали. А потом я был вынужден есть тосты Грейнджер. Это вообще на грани преступления. — В следующий раз сделаю с ядом, — пробормотала Гермиона. Гарри опустился в кресло, вздохнул. — Завтрак — и всё по порядку. О ритуале, о крестраже, о том, что нам делать. Но не нужно прыгать через время, чтобы спасти мир, пока мы не выпьем кофе. Договорились? На мгновение в комнате повисло нечто почти похожее на смех. Почти. И только Гермиона знала: настоящая буря ещё впереди. На кухне дома Блэков царил запах старого дерева, пыли, и… чего-то почти уютного. Гермиона без слов подошла к буфету, открыла дверь, нашла старую банку с кофе — чудом уцелевшую — и принялась колдовать над кипятком и жаровней. Малфой скептически разглядывал полки с консервами, пока не нашёл пару жестянок тушёной фасоли и чего-то, подозрительно напоминающего гуляш. — Ну, это точно отравит нас, — с видом обречённого сказал он, усаживаясь на край стола. — Но, возможно, после тостов Грейнджер у меня и так уже нет шансов. — Не хочешь — не ешь, — отрезала она, не оборачиваясь. — Рону больше достанется. — О, чудесно, — сказал Малфой. — Он-то, судя по всему, мечтает меня сожрать уже полчаса. — Ещё слово — и я тебя превращу в отбивную, — буркнул Рон, нависая над ним. — Ты это каждый раз обещаешь, но я до сих пор в человеческом виде. Разочарование, — спокойно заметил Малфой, потягивая свой кофе. — Может, стоит попробовать что-то новое? Например, мыслительный процесс? — Ты… — Рон! — взвизгнула Гермиона, разливая кофе по кружкам. — Сядь. Пожалуйста. Он шумно опустился на скамью. Гарри молча наблюдал за этим всем, как всегда — внимательный, напряжённый. — Ладно, — сказала Гермиона, раздавая тарелки. — А вы где были? За те дни, пока нас не было? — Здесь, — ответил Гарри. — Мы пришли три дня назад. База сейчас — в постоянном движении, но этот дом Грюм недавно вновь запечатал. Заклинание доверия работает. Мы встречались с ним сегодня. — Вы ушли до нашего появления? — Именно, — кивнул Гарри. — Ушли буквально за полчаса до вашего прихода. Хотели уйти позже, но пришлось идти. Надо было обсудить стратегию, поделиться тем, что знаем. Слишком много налетов в последнее время. — Значит, они активизировались, — тихо сказала Гермиона, нахмурившись. — И серьёзно, — вставил Рон, всё ещё косо поглядывая на Малфоя. — Орден захватил Макнейра. Под пытками, конечно, ничего не выдал, но его информация подтвердила: они ищут что-то. Активно. Что-то важное. Возможно… тоже связанное с прошлым. — Пытаются замести следы, — пробормотала Гермиона. — Или боятся, что мы близко. — Гарри, — спросила она после паузы, — ты… всё ещё чувствуешь его? Он кивнул. — Не как раньше. Нет боли. Просто ощущение… как будто он стал увереннее. Спокойнее. Жестче. Как будто нашёл что-то, чего раньше у него не было. — Он нашёл. Опору, — сказал Малфой, — в самом буквальном смысле. Он черпает силу оттуда — из прошлого. И чем дольше она остаётся не уничтоженной, тем прочнее он становится. — Вот почему наступления сейчас невозможны, — подхватил Гарри. — Мы не можем сразиться с ним напрямую. Он ускользает. Орден занимается подрывными действиями — мешает его планам. И ищет подход к… — …Нагайне, — закончила Гермиона. — Да. Рон нахмурился. — Но она не крестраж. Дамблдор говорил… — Она не классический крестраж, — согласилась Гермиона. — Но часть его всё равно в ней. Привязка. Связь. Эхо души. И если в решающий момент она будет жива — он может удержаться. — Её нужно уничтожить, — тихо сказал Гарри. — И мы этим занимаемся. Но… — Но она все время при нем… или прячется, — закончил Малфой. — Не глупа, змейка. Да и у кого такие хозяева, тот инстинктивно тянется к выживанию. — Мы держим сеть в Восточной Англии, — продолжал Гарри. — Последний раз её видели возле старого поместья у побережья. Две недели назад. С тех пор — ни звука. Повисла тишина. Только потрескивание огня в плите, да лёгкий звон ложек о чашки. — Всё сложно, — произнёс Гарри. — Но теперь мы знаем больше. Благодаря вам. Вопрос только — успеем ли. Гермиона подняла на него взгляд. В её глазах была та же решимость, что и в самые мрачные дни в Хогвартсе. — Мы должны успеть. И никто не спорил. Гарри наконец повернулся к ним лицом, сдержанным, но внимательным. — Гермиона, — нарушил тишину Гарри, когда они доели и кружки почти опустели, — расскажи всё. Подробно. С самого начала. То, что вы сказали… этого недостаточно. Она кивнула, провела пальцами по скатерти — будто собирая в кучу свои мысли. — Всё началось с того, что Драко… попал под Круцио. Это было после одной из операций Пожирателей. План, в котором он участвовал, провалился. Лорд был в ярости. — Это мягко сказано, — буркнул Малфой, откидываясь на спинку стула. — Он вышел из себя и ударил меня Круцио. Но… в этот раз всё пошло не по плану. Заклинание на мгновение сорвалось. Я почувствовал… разрыв. Как будто между нами открылась щель. И я увидел. — Что? — тихо спросил Гарри. Малфой прищурился. Его голос стал отстранённым, будто он снова был там, в том пульсирующем черно-багровом пространстве чужого сознания: — Он стоял в огромном, тёмном зале. Каменные стены, факелы, воздух — как заколдованный. Напротив него — мужчина. Величественный. В мантии из змеиной кожи, с символами, которые даже я не узнал сразу. Они говорили. Он перевёл взгляд на Гарри: — Это был Слизерин. Салазар Слизерин. Настоящий. Лорд что-то передавал ему. Артефакт. И говорил: «Спрячь. Меня.». — После этого, — подхватила Гермиона, — мы стали искать. Что это за артефакт. Как он мог попасть в прошлое. Почему именно Слизерин. Сначала не было ничего, всё путалось. Но потом… всё сложилось. Она вытащила из сумки свёрток пергаментов, разложила их на столе. На одном — тонкий, детализированный рисунок магического круга, в центре которого — знакомый символ: змея, кусающая собственный хвост. — Ouroburus, — сказала она. — Древний ритуал. Основан на замкнутой временной петле. Очень опасная магия. Её запрещали ещё до появления Хогвартса. Но Лорд нашёл способ активировать его — с усилителем. — С медальоном Касания, — добавил Драко. — Он переместился в прошлое и передал Салазару ожерелье своей матери - Меропы Гонт. Оно — не просто украшение. Оно несёт в себе след древней крови Слизерина и силу рода. Он превратил его в крестраж. Новый. Скрытый. Вне линейного времени. И спрятал его. Гарри наклонился ближе к схеме. — То есть… он создал новый крестраж и отправил его… в прошлое? — Именно, — кивнула Гермиона. — С помощью Слизерина. И пока он существует — Лорд остаётся связан с тем прошлым. Оттуда и черпает силу. — Поэтому он стал… другим, — выдохнул Гарри. — Я чувствовал. Он не такой, как раньше. Словно у него появилась точка опоры. — Так и есть, — тихо сказала Гермиона. — Мы нашли следы ритуала в святилище Данлуа. Удалось собрать большинство элементов. Усилитель у нас. Остался последний шаг — стабилизация круга. — Стабилизация? — переспросил Рон, всё ещё нахмуренный. — На схеме есть один почти стёртый символ, — сказала Гермиона, развернув пергамент. — Драко вспомнил его — он видел его когда-то в записях Снейпа. Мы считаем, что он и есть ключевой элемент активации. Но сам по себе он ничего не даст — он нестабилен, требует обвязки. Комбинации рун, которые стабилизируют его в структуре круга и приведут ритуал в действие. Сейчас мы пытаемся найти именно эти руны. Без них попытка перемещения будет либо провальной, либо… фатальной. — И если вы успеете? — спросил Гарри. — Что тогда? — Тогда, — сказала Гермиона, — мы сможем пройти через круг. Вернуться в прошлое. Найти крестраж. И уничтожить его. — В Хогвартсе? — уточнил Гарри, глядя на них. — В том Хогвартсе, каким он был в эпоху основателей, — подтвердил Драко. — Всё указывает на это. Слизерин принимал его в одном из подземелий. С колоннами и фонтаном. Мы уверены. Гарри сжал губы, взгляд у него стал жёстче: — Значит, вы пойдёте туда. — Да, — кивнула Гермиона. — Это не просто шанс. Это, возможно, единственный способ лишить Лорда той силы, что делает его почти неуязвимым. — А вы уверены, что это всё? Что других крестражей больше нет? — Почти, — сказал Малфой. — Всё, что известно — говорит, что этот был последним. Созданным в спешке. В отчаянии. — Он вбил последний гвоздь в собственную гробницу, — добавила Гермиона. — Если мы его найдём — всё закончится. На мгновение повисло молчание. — А пока? — тихо спросил Гарри. — Пока мы разбираем руны, — ответила Гермиона. — Сравниваем. Пытаемся воссоздать структуру. Но нам всё ещё может понадобиться помощь. — Вы её получите, — сказал Гарри. — Мы останемся здесь. Прикроем. Найдём Нагайну. И если потребуется… поднимем всех, кто остался. Орден. Вы не одни. Малфой усмехнулся, но без привычного яда: — Какие трогательные уверения в дружбе. Если я не умру от Круцио, то от пафоса точно. — Всё равно с нами, — усмехнулся Гарри в ответ. — Увы, — кивнул Драко. — Видимо, судьба решила посмеяться в полный голос. И в этой странной, напряжённой, но уже почти родной тишине они вернулись к схеме. Потому что времени — почти не осталось. Они вернулись в библиотеку почти без слов — каждый погружённый в собственные мысли. Мир снаружи казался отдалённым, словно весь он сейчас сжался до стен старого дома, пыльных полок, шороха пергаментов и слабого света, льющегося из лампы над столом. Гермиона первой подошла к рабочему месту, аккуратно отодвинула в сторону старую схему круга и открыла словарь рунных комбинаций — объёмный том в чёрном кожаном переплёте, истёртом временем. Рядом легли несколько свитков с расчётами, оставленных ими ещё до побега. — Так… — пробормотала она, перелистывая страницы. — Нам нужно три руны стабилизации вокруг символа, две из которых должны повторяться в структуре замкнутого круга. Но без перекрытия с внешним якорем… — То есть исключаем Laguz и Kenaz, — отозвался Малфой, уже не издалека, а сразу за её плечом. Он опёрся на край стола, скользнув взглядом по выкладкам. — У них слишком высокий уровень отклика. Поток сорвётся, если мы не выставим буфер. Eiwaz подойдёт, если… — он ткнул в формулу, — …если поставить её между Othala и связующей. — Согласна, — кивнула Гермиона, почти не задумываясь. — Но тогда нам нужно будет добавить Thurz на внешнюю дугу. Без этого не сработает выход. — Или сработает… но в никуда, — усмехнулся он. — Есть ведь шанс оказаться в эпохе динозавров. Или хуже — на балу у моей матушки. — Пожалуй, эпоха динозавров безопаснее, — отрезала Гермиона, но в голосе промелькнуло сдержанное веселье. Они продолжали работу, ритмично, как будто давно привыкли к такому взаимодействию — она выписывала руны, он проверял соотношения; она перечёркивала, он вносил поправки. Гарри и Рон стояли поодаль, склонившись над свитками, но с каждым обменом реплик между Гермионой и Драко взгляд Рона становился всё более настороженным. — Они что, теперь на «мы»? — пробормотал он, не отрывая взгляда от их совместной работы. Гарри краем глаза проследил, как Малфой легко пододвинул к Гермионе чернильницу, и та, даже не взглянув на него, продолжила писать — словно они давно научились читать друг друга без слов. — Похоже, да, — ответил Гарри тихо. — Это ненормально, — прорычал Рон. — Она же терпеть его не могла. Ещё недавно называла его чудовищем. — А теперь, видимо, они делят одну формулу, — заметил Гарри с лёгкой, но усталой иронией. — Рон, я не знаю, что между ними произошло. Но они оба были на грани. Возможно, это их и сблизило. Рон фыркнул, но замолчал. Глаза его по-прежнему не отпускали Гермиону. Та тем временем убрала с лица прядь волос, перепачканную в чернилах, и повернулась к Драко: — Вот. Если я права… эта комбинация — рабочая. Стабилизирует якорь, выводит поток через Anchora, и при этом не разрывает структуру круга. — Ты слишком умна, чтобы быть живой, — сказал он, изучая результат. — Но пока ты молчишь о том, что я был прав насчёт Thurz, мы можем сосуществовать. — Только пока, Малфой. Не зазнавайся. — Слишком поздно. Это врождённое. Он уселся рядом, перехватив у неё пергамент, и начал аккуратно вписывать руну в черновик. Гермиона чуть сдвинулась, чтобы дать ему больше пространства, и их плечи снова оказались рядом. — Господи, — пробормотал Рон. — Я этого не вынесу. — Главное — не лезь с палочкой, — сказал Гарри. — Пока они работают, мы живы. — Пока, — повторил Рон, и было непонятно, адресовано ли это Гарри, Малфою или Гермионе. Словарь шуршал под пальцами Гермионы, чернила высыхали на краях новой формулы. Всё было зыбко. Но в этом зыбком равновесии рождался план. И как бы это ни раздражало Рона, Гарри уже знал — работать с Малфоем они теперь будут. Потому что, нравится это им или нет… он был в этом не менее важной частью, чем они сами. А пока — они молчали. И давали Гермионе и Драко закончить формулу. Они работали до самого вечера — лампа над столом потрескивала, свитки покрывались исправлениями, в воздухе висел терпкий запах чернил, пыли и колдовства. Гарри и Рон время от времени приносили книги с других полок, Гермиона упорно вычерчивала формулы, а Малфой — как ни странно — молчаливо шёл вровень с ней, будто между ними возник временный, но прочный союз. — Всё, — наконец произнесла Гермиона, выпрямляясь и потирая шею. — Формула стабильна. Проверили тройную привязку, симметрию, выравнивание потока. Теоретически — мы можем запустить круг. — Теоретически, — повторил Драко, поднимая бровь. — Как и теория о безопасных портключах, пока один из них не швыряет тебя на гребень вулкана. Гарри усмехнулся, но взгляд у него стал сосредоточенным. — А практически? Что ещё остаётся? Гермиона наклонилась над схемой, проводя пальцем по центральной спирали. — Мы стабилизировали структуру. Привязка по медальону есть. Но всё равно остаётся проблема точки входа. Нам нужно попасть не просто в эпоху основателей. Не просто к Салазару. Нам нужен момент после того, как Лорд уже передал артефакт… и ушёл. Только тогда мы сможем его найти и уничтожить. Без риска нарушить саму передачу. Рон нахмурился: — И как вы это определите? Что за якорь на «момент после»? Повисла напряжённая пауза. Гермиона медленно покачала головой: — Именно это — самая сложная часть. Нам нужна не дата, не событие, а… магический след. Магия после искажения. После временного разрыва. Она должна отличаться от фона. Мы не можем просто поставить «год 1000». Мы должны привязаться к месту, которое помнит это искажение. Гарри перевёл взгляд с неё на схему. Потом — на один из свитков, где была зарисовка подземелья в Данлуа. Символ Ouroburus. Каменный круг. Он смотрел, и вдруг проговорил почти вслух, будто самому себе: — А что если привязка — сам Хогвартс? Или что-то, что связано с его древней магией. Стены школы, её основание, магия, которую вложили основатели… — Или, — подхватил Малфой, — само подземелье. То, из которого Лорд ушёл. Мы нашли его — круг, символ, поток уже искажённый. Магия там нестабильна, как будто с неё сняли пломбу. Если привязаться к этому месту, в этот момент, после разрыва… мы окажемся сразу после того, как он ушёл. Гермиона уже что-то лихорадочно записывала. — Это… может сработать. Круг сохраняет временную рябь. Если правильно зафиксировать параметры — мы не окажемся до события. Не посреди. А именно после. И у нас будет шанс забрать крестраж, пока он ещё там. — Без свидетелей, — мрачно добавил Драко. — Лорда уже нет. Слизерин остался. Но он может ничего не заподозрить. Или… хотя бы не сразу начнёт нас убивать. — Заманчиво, — хмыкнул Рон. Гарри посмотрел на Гермиону: — Ты уверена? — Почти, — ответила она. — Мы ещё перепроверим всё. Но если предположить, что магия действительно оставляет след — и что точка выхода будет совпадать с тем моментом… У нас есть шанс. — Значит, остаётся только одно, — тихо сказал Гарри. — Решиться. Ответа не последовало. Потому что это уже не было вопросом расчёта. Это был выбор. И цена. И только магия на столе, в чернилах и пергаменте, продолжала жить своей жизнью — круг Ouroburus медленно шевелился в пламени лампы, будто знал: время замыкается. И всё только начинается. — Ну и рожа у тебя, — пробормотал Рон, с трудом подавляя зевок. — Я про символ на схеме, если что. Хотя у тебя тоже. — Спасибо, Уизли, — сухо бросил Малфой. — Всегда ценю тонкий эстетический анализ на грани комы. — Всё, — вмешалась Гермиона, отодвигая пергаменты. — Мы выжали из себя максимум. Пора спать, если мы хотим завтра хоть на что-то быть похожими. Гарри кивнул, встал первым. Рон зевнул в полный рост и пошёл за ним, что-то бурча о «ненормальных, работающих до полуночи над теоретической смертью». Малфой лишь проводил их ленивым взглядом, и когда шаги Гарри и Рона затихли в коридоре, в библиотеке остались только двое. Тишина вновь легла на библиотеку. Гермиона обернулась к нему, немного медленно, будто ощущая, как вместе с тишиной к ней возвращается вес каждого взгляда, каждого прикосновения за последние дни. Он стоял у полки, плечом опираясь о резной край, не двигаясь. — Пошли, — сказала она почти шёпотом. — Хватит героизма на ночь. Они вышли из библиотеки и шаг за шагом дошли до её комнаты. Стены Дома Блэков были спокойны, пропитаны тьмой и историей, как будто сами стены прислушивались. Она повернулась к нему, когда они дошли до двери в её комнату. Освещение в коридоре было приглушённым, будто само время здесь замирало, перестав торопить. — Мы проделали огромную работу, — тихо сказала Гермиона, с трудом улыбнувшись. — Оно должно сработать. Он смотрел на неё долго. Слишком долго. Без обычных насмешек, без защитной иронии. — Ты всё ещё умеешь в это верить, — выдохнул он. — Даже после всего, что мы видели. — Если не верить — зачем тогда вообще… — она не договорила. Потому что он сделал шаг. А потом — его пальцы коснулись её запястья, скользнули выше. И в следующее мгновение он поцеловал её. Не мягко. Не робко. А жадно, с напором, с голодом, который копился неделями — словно срывал с неё дыхание, память, страх. Она отозвалась, как будто ждала этого всё это время. — Ну не здесь же… — выдохнула она в его губы, — нас могут увидеть… Но и не сделала ни шага назад. Наоборот — её пальцы вцепились в его рубашку, как якорь. Он чуть усмехнулся. Порыв — молниеносный: он подхватил её за бёдра и прижал к себе, как будто не мог больше терпеть даже сантиметра между ними. Она вскрикнула — от неожиданности, от возбуждения. Он уже толкнул дверь её спальни плечом, вошёл и захлопнул её за собой, будто это был последний акт бегства от реальности. Спина Гермионы коснулась стены — мягко, но ощутимо. Он снова накрыл её губы поцелуем, резким, тёплым, как выстрел в пустоту. Ладони скользнули по её бокам, под свитер, на обнажённую кожу, жадно, но не грубо. Он держал её, как будто боялся потерять, но не мог остановиться. — Чёрт, — прошептал он в её шею, губами касаясь чувствительной кожи, — я понятия не имею, как мы дошли до этого, Грейнджер, но… Он не договорил. Она потянула его за ворот, притянула ближе, будто хотела утонуть в нём. Он оторвался от её шеи, дышал тяжело, взгляд был горячий, безжалостный. Он буквально сжигал её. — Если ты сейчас не остановишь… — хрипло выдохнул он, — я за себя не ручаюсь. Она смотрела ему в глаза. Глубоко. Слишком. И тихо прошептала: — Если мы умрём завтра… по крайней мере, я не буду жалеть, что не сделала это. Он застыл, вцепившись пальцами в её талию. Мгновение. Вечность. — Ты уверена? Она не ответила. Только поцеловала его снова — глубоко, жадно, смело. И всё стало ясно. Он подхватил её на руки, крепко, как будто боялся, что она исчезнет. Отнёс к кровати. Краем ноги захлопнул дверь и опустил её на простыни, как будто это был алтарь. Его пальцы уже скользили по её телу, одежда легко слетала вниз, а взгляд становился всё темнее. Он смотрел на неё, вжимаясь, почти дрожа от напряжения. — Никогда бы не подумал… — выдохнул он в её ухо, — что ты сведешь меня с ума именно вот так. Он был одновременно осторожным и жестким. В каждом движении — борьба между самоконтролем и тем, как он её хотел. Он склонялся над ней, гладил кожу губами, оставлял легкие укусы, скользил пальцами по внутренней стороне бедра, но каждый раз замирал на полпути, словно проверяя её терпение, подчинение, отклик. Она не сопротивлялась. Она только поднималась к нему навстречу. — Драко… — шептала она. Он целовал её грудь, живот, проводил рукой вдоль позвоночника, пока её тело не выгнулось в дугу. — Скажи, если я сделаю больно, — выдохнул он. — Сделай, — прошептала она. — Только не останавливайся. Его смех был тихим, почти ломающимся. Не победоносным — уязвимым. — Мерлин, Грейнджер, — прошептал он, — ты сводишь меня с ума. Он накрыл её собой, поцеловал, не отпуская ни на миг. Их тела переплетались в рывках, в дыхании, в полуразорванных простынях. Он двигался уверенно, властно, как будто и сам боялся, что иначе потеряет это прикосновение, этот контакт, этот миг. Каждое движение — как обещание, как последний шанс. Он шептал ей в ухо её имя, иногда сдержанно, иногда со стоном, пока она не задохнулась от накатывающей волны. Когда всё закончилось — он не ушёл. Он просто остался с ней, в ней, склонившись к шее и медленно приводя дыхание в порядок. Она провела пальцами по его спине, по затылку, и прошептала: — Я не жалею. Он не ответил. Только крепче прижал её к себе, так будто до утра был всего один вздох. Она легла, уткнувшись носом в его ключицу, обнимая его так, будто в мире не осталось ничего, кроме этого тепла. Его кожа была горячей, дыхание — глубоким, ровным, как у человека, впервые за много ночей позволившего себе расслабиться. Драко смотрел в потолок, один локоть закинув под голову, другой рукой водил по её спине — не думая, бессознательно, будто пальцы сами искали движения, чтобы не дать себе снова замкнуться. — Вот так, — сказал он после долгой паузы, тихо, лениво, но с оттенком ехидства. — Гермиона Грейнджер. Блестящая выпускница Хогвартса, надежда магического общества, почти святая, — он чуть повернул к ней голову, — и теперь — женщина, добровольно переспавшая с Малфоем. Где я потерял нить сюжета? Она чуть фыркнула в его плечо, не отодвигаясь. — Думаю, в том моменте, когда ты начал цитировать мой выпускной диплом. — Ах да. Я всё ждал, когда ты достанешь медаль и повесишь себе на шею. Только без одежды. Она засмеялась — тихо, устало, но искренне. Её ладонь скользнула по его груди, потом замерла на рёбрах, как будто проверяя: он всё ещё здесь. — А ты не такой уж и ужасный, как мне казалось, — прошептала она. — Иногда. — Подожди. Ты только что похвалила меня в постели? — Это было не похвала, а снисходительная констатация. Он усмехнулся. Слишком легко, чтобы быть по-настоящему язвительным. — Мне стоит обидеться. Или хотя бы попросить письменного подтверждения. Может, даже печать министерства. Гермиона Грейнджер признаёт, что Драко Малфой не полное разочарование в горизонтали. — А ты записал? — хмыкнула она. — Можешь вшить в герб рода Малфоев. — В нашем гербе и без того хватает змей. Но ты — моя самая экзотическая. Она ударила его кулаком в плечо — мягко, без злости. Он поймал её руку, поднёс к губам и, не глядя, поцеловал запястье. Почти машинально. Почти нежно. Тишина легла между ними снова — плотная, спокойная. — Страшно, да? — спросила она вдруг, тихо, в пространство. Он ответил не сразу. — Не страшнее, чем всегда. — Пауза. — Просто на этот раз… есть что терять. Она сжала его крепче. Он не сказал «я тебя люблю». Это было бы слишком громко, слишком рано, слишком опасно. Но в том, как он скользнул ладонью по её спине, как прижался лбом к её виску, как задержал дыхание — в этом было больше, чем признание. — Ты же понимаешь, — хрипло сказал он, — что если мы умрём завтра, теперь я буду жалеть. Конкретно. Она улыбнулась сквозь подступившую вдруг горечь: — Прогресс. — Что уж там. Полный провал, — усмехнулся он. — Малфой и Грейнджер. Кажется, где-то в аду уже готовят ледяной трон. — Займём его вместе, — прошептала она и закрыла глаза. А он ещё долго не спал, вглядываясь в темноту за её плечом, обнимая её, как будто пытался запомнить каждую черту её тела — на случай, если это и правда была их последняя ночь. Но пока она была рядом — страх можно было отложить до рассвета. Ночь постепенно сменялась рассветом. Свет в комнате был мягким, блеклым, как будто утро ещё не решилось вступить в свои права. Сквозь плотные шторы пробивались тонкие лучи, ложась полосами на смятые простыни и обнажённые плечи. Гермиона проснулась первой. Тело приятно ныло, будто напоминало о прошедшей ночи. Она лежала неподвижно, уткнувшись носом в подушку, не открывая глаз — не потому что спала, а потому что не хотела, чтобы этот момент закончился. Его рука лежала у неё на талии — уверенно, будто он ее не отпускал даже во сне. Медленно, очень медленно она повернулась к нему лицом. Он спал. Спокойно, без обычной напряжённости. Бледные волосы рассыпались по лбу, губы едва заметно шевелились во сне, как будто он всё ещё спорил с кем-то, только мысленно. Она чуть улыбнулась. А затем… он открыл глаза. Медленно. Лениво. С той самой опасной, ленивой насмешкой, которую она уже начинала узнавать. — Доброе утро, — сказал он хрипло, голосом, в котором всё ещё чувствовалась сонная хрипотца. — Ты выглядишь так, будто снова собралась спасти мир. Только в этот раз — из моей постели. Гермиона усмехнулась, но покраснела. Совсем чуть-чуть. — Надо вставать, — пробормотала она. — У нас… слишком много дел. — Точно, — согласился он, подтягиваясь ближе, пока их бёдра не соприкоснулись. — Сразу после того, как… Он перевернулся, легко обнимая её за талию, и склонился к губам. Целовал медленно, лениво, как будто никуда не спешил — но с той самой скрытой, накапливающейся жаждой, от которой у неё дрожали пальцы. — Драко… — начала она, слабо, без убеждённости. Он усмехнулся и прервал её, прижимаясь крепче: — Учитывая, что нас вполне может разорвать магической бурей при первой попытке активации круга — считай это актом самосострадания. Или повтором успешного эксперимента. Научный подход, Грейнджер. — Ты невыносим… — прошептала она, обвивая его ногами. — Признайся: тебе это нравится. Он был прав. Он знал это. Она — знала это. И в этот короткий отрезок времени, пока за стенами комнаты ещё дремал остальной мир, они снова стали только друг для друга. Поспешно, жадно, с тем отчаянием, которое приходит только тогда, когда оба знают — время кончается. *** Гермиона стояла у зеркала, аккуратно заплетая волосы, стараясь не смотреть на отражение Малфоя, который, сидя на кровати, небрежно застёгивал рубашку и с удовольствием наблюдал за её торопливостью. — Что, Грейнджер, боишься, что Поттер потеряет к тебе доверие, если ты спустишься вниз в моём свитере? — лениво поинтересовался он. — Не в твоём. В своём. — Она поправила мантию, бросив на него косой взгляд. — И если ты не хочешь, чтобы Рон оглушил тебя без предупреждения, лучше оставь свои комментарии при себе. — Ага, вот он, утренний террор отважной львицы, — усмехнулся Драко. — Мне стоило наложить на комнату заглушающее заклинание, прежде чем ты начала стонать мою фамилию. Хотя… — он театрально задумался, — может, я и наложил. Как же жаль, что ты не спросила. Она фыркнула, но щеки снова слегка порозовели. — Пошли, пока мы ещё не опоздали к собственному Апокалипсису. Он кивнул и, проходя мимо, коротко чмокнул её в висок — почти незаметно, но тепло. На кухне было тихо. Гарри сидел за столом с чашкой чая, волосы торчали в разные стороны, под глазами — привычные тени. Рон рылся в банках с консервами, хмуро комментируя отсутствие чего-то съедобного, кроме гороха и фасоли. Их появление — вместе — из одного коридора, причём не слишком спешное, не осталось незамеченным. Гарри чуть приподнял бровь, Рон замер с открытой банкой в руках. Гермиона старалась держаться спокойно. Драко, как ни странно, выглядел чертовски довольным. — Доброе утро, — сказал он с самым невинным выражением лица, которое только мог изобразить Малфой. — Что, не ждали? — И тебе не хворать, Малфой, — протянул Гарри. — Вас не было внизу. Долго. — Грейнджер изучала… руны, — невозмутимо пояснил Малфой. — И как всегда с полным энтузиазмом. Я, конечно, пытался отвлечь её, но… — Драко, — тихо сказала Гермиона, явно через силу. — Что? Я просто помогаю науке. Рон с грохотом поставил банку обратно на полку. — Я сварю вам кофе, — быстро сказала Гермиона, отворачиваясь к кухонной плите, будто там вдруг случилось нечто безумно срочное. — Только покрепче, — пробурчал Гарри, всё ещё не спуская взгляда с Малфоя. Тот сел за стол, заложил руки за голову и, почти не скрывая, зевнул: — Ночь была долгая. Очень насыщенная. Интеллектуально, разумеется. Рон зашипел сквозь зубы: — Поттер, поклянись, если я хоть раз ещё услышу его голос до кофе — ты мне не запретишь… — Я подумаю, — отозвался Гарри, сморгнув с усмешкой. — Но с тебя тогда уборка. Гермиона поставила чашки перед ними, вернулась к своему месту и… невольно коснулась пальцами руки Малфоя под столом. Он не отдёрнулся. Наоборот — будто крепче сжал её пальцы в ответ. И никто ничего не сказал. Но в этой тишине, между крошками на скатерти, кофейным паром и шагами за окнами, уже было понятно: они вместе. Слишком поздно делать вид, что это просто временный союз. Они уже почти доели, когда Гарри поставил кружку на стол и, не глядя ни на кого, тихо произнёс: — После завтрака надо обсудить план. Подробно. Если действительно всё готово… у нас не будет права на ошибку. — О, отлично, — протянул Драко, наклоняясь за тостом. — Мало того что ночь прошла без обычной порции отчаяния, так теперь ещё и утро испортим стратегией. Надеюсь, у нас будет хотя бы кофе без намёков на смерть. — С тобой, Малфой, — сказал Рон, закатывая глаза, — даже чай с лимоном звучит как погребальная речь. — Только если лимон тухлый, Уизли, — отозвался Драко беззлобно и тут же откусил от тоста. Гермиона промолчала, но на губах у неё играла улыбка — тонкая, почти невидимая. Та самая, которую она не позволяла себе все эти месяцы. Гарри поднял взгляд на неё, а потом — на Драко. Кивнул едва заметно, но в этом кивке было больше, чем просто согласие. — Сразу после, — повторил он. — В гостиной. Тишина, почти дружелюбная, опустилась на кухню. И в этом странном утре — полном усталости, надежды и будущего, которое всё ещё не началось — было ощущение, что что-то меняется.