My sinful confession

Заполненный до отказа концертный зал с высокими потолками. Воздух густой от дыма машин (красного и черного) и энергии толпы. Грохочущие басы сотрясают стены. Свет прожекторов режет темноту, выхватывая фигуру Игниса в центре сцены, окутанную клубящимся туманом. Серенити стоит в тени высоких звукорежиссерских балконов, идеальная точка обзора. Она в своей боевой форме. Лунная Коса за спиной пока в компактном состоянии, но готовая к мгновенной трансформации. Ее лицо – маска сосредоточенной ярости и отрешенности охотницы. Но внутри – бурлящий хаос. Она пришла остановить ритуал, прервать сбор душ. Но его предыдущие песни уже пробили ее защиту, оставив головную боль и странное, нежеланное учащение пульса. Она чувствует его взгляд на себе, даже сквозь толпу и темноту. Музыка предыдущей песни затихает в грохоте фидбэка. На сцене – почти полная темнота. Толпа ревет. Голос низкий, бархатный, с опасной игривостью, разносится по залу. "Чувствуете пустоту? Ту самую... после сладкого катарсиса? Это голод. Ваш. И мой". Пауза. Одинокий золотой луч выхватывает его профиль. "Но сегодня... сегодня я голоден не за ваши крохи." Его голос становится жестче, холоднее. "Сегодня я пригласил на пир... Богиню" Резкий удар тарелки! Сцена взрывается кроваво-красным светом. Игнис поворачивается, его глаза горят золотым пламенем, направленным ПРЯМО на балкон, где стоит Серенити. Толпа, следуя его взгляду, поворачивает головы. На нее обрушивается волна демонической энергии – жаркая, давящая, сладковато-тошная. Она вздрагивает, ее рука инстинктивно сжимает рукоять Косы. Ее сиреневое свечение пульсирует в ответ. Игнис ухмыляется, оскаливая неестественно белые зубы. Его микрофон искрит золотым электричеством "Да, ты. Моя личная... Одержимость" - Он делает театральный поклон в ее сторону. - "Этот гимн... для тебя, Серенити. Слушай... и падай." Звучит первый мерзкий но завораживающий рифф. Барабаны вступают с бешеной скоростью. Игнис откидывает голову, и его голос, искаженный эффектами, но невероятно мощный, рвет тишину. God is a weapon! (Бог — оружие!) Слова звучат как приговор. На Серенити обрушивается физический удар магии. Она делает шаг назад, ее артерии на шее напрягаются. Сиреневое свечение Косы вспыхивает ярче, создавая вокруг нее слабый защитный ореол. *I can't stop from spinning* (Я продолжаю падать) *Down the rabbit hole* (В кроличью нору.) Игнис движется по сцене, как хищник, его пальцы в золотых перстнях сжимают микрофон-стойку. Его взгляд не отрывается от нее. Вокруг него в красном тумане танцуют и корчатся тени демонов. *The deeper that you push* (Чем глубже затолкнешь меня,) *The deeper I will go* (Тем глубже я погружусь.) Он останавливается, протягивает руку в ее направлении. Золотая энергия бьет от его ладони, не касаясь, но Серенити чувствует, как ее защитный ореол трещит. Она вцепляется в рукоять Косы, ее костяшки белеют. *They said that God's a woman* (Говорят, Бог — женщина.) Его голос внезапно становится почти нежным, ядовито-мелодичным. Он смотрит на нее с фанатичным обожанием и голодом. *I’ll worship you the same* (Я не перестану тебе поклоняться.) *Cause all I do is think about* (Потому что я только и думаю о том,) *Saying your name in vain* (Как произнесу твоё имя всуе.) Он произносит ее имя – "Серенити" – с нарочито-богохульной страстью. Толпа ревет. Серенити чувствует, как жар разливается по щекам, но это не стыд, это гнев и... что-то еще, опасное и незнакомое. Ее дыхание сбивается. *You might as well marry me* (Почему бы тебе не выйти за меня замуж?) Взрыв хохота и воя в зале. Игнис делает театральный жест рукой, словно предлагая кольцо. На его пальце золотая печатка вспыхивает алым. *My sinful confession* (Моя греховная исповедь.) *You're my obsession (yeah)* (Я одержим тобой (да)) Он прижимает микрофон к груди, где под красной сеткой бьется или не бьется? сердце. Его выражение лица – смесь боли, восторга и безумия. Золотое пламя в его глазах пылает ярче. *If God is a woman* (Если Бог — женщина,) *Then God is a weapon (yeah)* (Значит Бог — оружие (да)) Кульминация припева. Вся сцена заливается алым светом. Волна магической энергии такой силы, что Серенити отбрасывает к стене. Кирпичная пыль сыплется ей на плечи. Лунная Коса на ее спине взмывает сиреневым факелом, автоматически активируясь. Она едва удерживает ее, ощущая вибрацию ярости и защиты, исходящую от оружия. Музыка на мгновение стихает, оставляя только тяжелое дыхание Игниса в микрофон и гул толпы. Он шатается, как пьяный от собственной силы и эмоций, но его взгляд пригвожден к ней. *I can't stop from sinning* (Я продолжаю грешить.) *My halo's just a hole* (Мой нимб — всего лишь дыра.) Он указывает на свою голову, где в красном свете могла бы быть корона или сломанный нимб. Его улыбка кривая, самоуничижительная. *The deeper that I get inside you* (Чем глубже я проникну в тебя,) *The deeper you will fall* (Тем глубже ты упадёшь.) Его голос становится шепотом, но микрофон выдает каждое слово с ледяной ясностью. Он смотрит ей прямо в глаза, словно видя ее душу сквозь защиту. Серенити чувствует невыносимый холод вдоль позвоночника. Ее рука сама тянется к Косе. *They say that God's a weapon* (Говорят, Бог — оружие.) *Well I'm a hand grenade* (Что ж, а я — ручная граната.) Он распахивает руки, как бы говоря "Вот он я, бери меня". Его фигура в красном и золотом выглядит одновременно величественной и жалкой. *Try to take this ring from me* (Попробуй забрать у меня это кольцо.) Он срывает с пальца ту самую золотую печатку, подбрасывает ее в воздух. Она вспыхивает ослепительно-алым пламенем. *Watch me detonate!* (Смотри, как я взрываюсь!) Он сжимает кулак. Огненный шар кольца взрывается над сценой короткой, ослепительной вспышкой. Толпа взвизгивает от восторга и ужаса. Серенити закрывает глаза от яркости. Лунная Коса в ее руке гудит, требуя действия. Музыка замедляется, становится мрачно-гипнотической. Игнис подходит к самому краю сцены, ближе к балкону. Он выглядит внезапно усталым, почти... уязвимым? Но его глаза все так же горят. *You might as well bury me* (Почему бы тебе не похоронить меня?) *My sinful confession* (Моя греховная исповедь.) *You’re my obsession (yeah)* (Я одержим тобой (да)) Он смотрит на нее снизу вверх. В его взгляде – вызов, мольба, бесконечная усталость и неистребимая страсть. *If God is a woman* (Если Бог — женщина,) *Then God is a weapon (yeah)* (Значит Бог — оружие (да)) Повтор припева звучит не как триумф, а как **роковая констатация, леденящее прозрение. *My sinful confession* (Моя греховная исповедь.) *You’re my obsession* (Я одержим тобой.) Его голос срывается. Он отворачивается, проводя рукой по лицу, смазывая черную подводку. На мгновение он выглядит просто... потерянным. *If God is a woman* (Если Бог — женщина,) *Then God is a weapon* (Значит Бог — оружие.) Последние слова он произносит почти беззвучно, глядя куда-то в пустоту перед собой. Музыка затихает в грохоте искаженного фидбэка и воя толпы. Красный свет гаснет, оставляя сцену в полумраке. Игнис стоит спиной к залу, его плечи слегка опущены. Тишина после взрыва звука длится долю секунды, но кажется вечностью. Потом зал взрывается аплодисментами, визгом, ревом одобрения. Они не поняли и десятой доли, но ощутили чистую, концентрированную демоническую страсть и мощь. Души жадно впитывают эту энергию, ослабевая. Серенити отрывается от стены. Ее уши звонят, тело дрожит от адреналина и последействия магического шквала. Лунная Коса в ее руке все еще пульсирует яростным сиреневым светом. Она смотрит на сгорбленную фигуру Игниса в центре ликующих демонических теней и фанатов. В ее груди бушует ураган: Ярость. За ритуал, за собранные души, за дерзость этого признания-атаки. Отвращение. К его природе, к его методам, к этой извращенной "любви". Страх. От глубины его одержимости и силы, которую он только что продемонстрировал. "Watch me detonate" – не было пустой угрозой. Что-то еще... Трепет? Жалость к этой внезапной уязвимости? Опасное, предательское понимание? Он падал в эту кроличью нору, и она... толкала его глубже? Он назвал ее Богом-Оружием. И она была им. Но против кого? Она должна действовать. Сейчас. Пока ритуал не завершился окончательно. Она сжимает Косу. Сиреневый свет вспыхивает ослепительно ярко. Вместо косы начинает формироваться излучающий сияние корпус арфы, струны из чистого света звенят в предвкушении. Игнис чувствует всплеск ее энергии. Он медленно поворачивается. Его лицо снова – маска холодной демонической надменности, но в золотых глазах еще тлеет отголосок только что выплеснутой исповеди. Он видит ее готовящуюся к игре. Его губы растягиваются в предвкушающей, вызывающей улыбке. Он поднимает микрофон, готовясь к ее ответу или к новой атаке. Его пальцы в золотых перстнях сжимаются. Их взгляды встречаются сквозь задымленный воздух: Ее – решительный, сияющий праведным гневом и силой Ханмуна. Его – пылающий одержимостью, вызовом и готовностью к самоуничтожению ради этой игры. Война объявлена. Признание принято. Бог-Оружие встретила свою Рукотворную Гранату.