Пролог

*5062 год со дня сошествия Весалиора, главный собор ВВЦ* Высокие своды главного собора Всемирной Великой Церкви не видели подобного собрания уже три столетия. Под мраморными арками, украшенными золотыми звёздами, расположились троны правителей всех известных земель. Каждый трон был искусно вырезан из различных пород камня, отражая богатство и своеобразие земель, которые они представляли. Солнечный свет, проникающий сквозь витражные окна высотой в несколько человеческих ростов, окрашивал зал в переливы синего, красного и золотого, создавая атмосферу торжественного благоговения. Король Альдрих Ⅲ, правитель Райвении, одной из двух крупнейших государств на всех континентах, чьи седые волосы венчала корона из белого золота, сидел напротив королевы Эвелины Сампейской, правительницы Баалтора, второго крупнейшего государства. Между ними чувствовалось напряжение десятилетий политических игр и территориальных споров. Королева Эвелина, женщина средних лет с проницательными зелёными глазами, облачённая в глубокий пурпур с серебряными нитями, изредка бросала взгляды на своего давнего соперника, пытаясь угадать его мысли. Рядом с ними восседали герцоги, князья и владыки малых королевств, все с напряжёнными лицами, устремив взгляды на возвышение в центре зала. Среди них выделялся молодой герцог Валериан из Северных Пределов, чьи тёмные глаза горели любопытством, и древняя княгиня Мирта Златовласая, правительница Островных Земель, чьи морщинистые руки крепко сжимали подлокотники трона. Шёпот и приглушённые разговоры наполняли воздух — никто не знал, зачем их собрали в этом священном месте, но все чувствовали, что грядёт нечто судьбоносное. По периметру зала стояли рыцари церковной стражи в белых доспехах с золотыми накладками, их лица скрыты под шлемами, украшенными изображениями крыльев. В нишах между колоннами горели высокие свечи, их пламя трепетало от каждого движения воздуха, отбрасывая танцующие тени на стены, покрытые фресками, изображающими великие события прошлого. Верховный епископ Теодорус поднялся со своего резного кресла, установленного на мраморном возвышении. Его белые одежды, расшитые серебряными нитями в виде священных символов, словно светились в лучах витражных окон. Старый человек, проживший почти век, всё ещё сохранял величественную осанку и ясный взгляд. Древний посох в его руках — реликвия первых дней церкви, украшенная резьбой и драгоценными камнями — задрожал, когда он заговорил голосом, эхо которого наполнило собор: — Владыки земные, собрал я вас ныне не по прихоти своей, но по воле Весалиора. В ночи минувшей снизошло оракулу церкви нашей видение, коему суждено переломить ход судеб наших держав. Каждое слово отдавалось эхом от каменных стен, и присутствующие невольно подались вперёд, стараясь не пропустить ни звука. Королева Эвелина сжала руки, а король Альдрих наклонился, опираясь на подлокотники своего трона. Епископ поднял глаза к богато украшенным сводам собора, где в полумраке виднелись изображения ангелов и святых, и продолжил: — Когда в чертогах Райвении и Баалтора явятся на свет двое чад — отроковица и отрок — союз их породит того, перед кем склонится сама тьма грядущая. И будет он щитом и мечом мира сего, последней зарей пред ликом вечной ночи. Воздух в соборе словно сгустился. Король Альдрих и королева Эвелина переглянулись — впервые за много лет их взгляды встретились не с враждебностью, а с взаимным удивлением и тревогой. Герцог Валериан выпрямился в своём кресле, а княгиня Мирта прошептала молитву, перебирая чётки. Шёпот прокатился по рядам, как волна по морю — правители переговаривались с советниками, стоявшими за их креслами, обменивались взглядами, полными вопросов. Но епископ поднял руку, требуя тишины, и зал мгновенно замолк, словно само дыхание присутствующих остановилось. — И явится в небесах знамение великое в час их явления в сей мир. Восстанет на востоке звезда-вестница, пламенная и скорбная, и падёт свет её на чела избранных. О, правители! Храните их, как зеницу ока, ибо в потомке их воссияет последний свет надежды, когда явится великая тьма в наш благословенный мир — и не будет у судьбы иного милосердия. Слова епископа повисли в воздухе, тяжёлые и пророческие. Солнечный свет, проникающий сквозь витражи, словно потускнел, и даже пламя свечей заколебалось, как будто сами силы природы отреагировали на произнесённое пророчество. В этот момент собор казался не просто зданием, а живым свидетелем того, как история готовится изменить свой ход навсегда. Король Альдрих и королева Эвелина обменялись долгими взглядами через зал, в которых читались и недоверие, и тревога, и что-то ещё — древняя вражда между их народами, которая длилась уже много поколений. Их взгляды встретились поверх голов других правителей, и в этот момент казалось, что весь мир сжался до пространства между двумя тронами. Альдрих видел в глазах Эвелины не только привычную настороженность, но и нечто новое — осознание того, что судьба их народов может быть связана куда теснее, чем они когда-либо предполагали. — Но что за тьма, ваше Святейшество? — спросила Эвелина, и её голос, обычно звучавший с королевской властностью, теперь содержал нотки искренней тревоги. Альдрих уже хотел было что-то сказать, но его прервал вопрос Эвелины, которая внимательно посмотрела на епископа. Все присутствующие, в том числе и сам король, напряглись, ожидая ответа. Герцог Валериан сжал рукоять своего церемониального меча, а княгиня Мирта перестала перебирать чётки, застыв в ожидании. Если для решения этой проблемы было необходимо пройти сквозь столь сложные действия, да ещё и об этой «тьме» поведал сам Весалиор через своего оракула, то опасность могла быть поистине глобального масштаба. Верховный епископ Теодорус медленно опустился на своё кресло, его древние глаза затуманились, словно он пытался заглянуть в глубины времени. Посох в его руках задрожал сильнее, и казалось, что сам воздух вокруг него стал плотнее. — Увы, сие грозное знание не было явлено нашему великому оракулу, — произнёс он с тяжёлым вздохом, — но клянусь златокрылыми ангелами единого бога нашего, Весалиора: если сей чёрный мор одолеет нас, то весь мир под хрустальным сводом небес переменится навеки. И не останется ни мудреца, ни героя, кто смог бы повернуть вспять реку времени и восстановить утраченное благолепие. Тишина, последовавшая за этими словами, была настолько глубокой, что можно было услышать тихое потрескивание свечей и далёкий звон колоколов в башнях собора. Каждый из присутствующих понимал: что бы ни представляла собой эта грядущая тьма, она угрожала не просто их королевствам, но самому существованию известного им мира. — Благодарю вас за сие откровение, пресвятой Теодорус, — перехватил слово Альдрих, медленно поднимаясь со своего трона. Его движения были размеренными, исполненными королевского достоинства, но внимательный взгляд мог заметить, как слегка дрожали его руки. — Мы внемлем пророчеству и исполним повеление Весалиора, когда придёт время. Он склонился в благочестивом поклоне, сложив руки в молитвенном жесте, и корона из белого золота сверкнула в лучах света, падавшего с витражей. — Да будет так! — произнёс он торжественно, и его голос прозвучал как клятва. — Да будет так! — подхватила королева Эвелина, поднимаясь со своего места. Её пурпурные одежды зашуршали, и в её голосе слышалась та же решимость, что и в словах короля. — Да будет так! — эхом прокатилось по собору, когда все присутствующие правители и их свита произнесли эти слова в унисон. Звук их голосов поднялся к высоким сводам собора, смешиваясь с отблесками света от витражей, и казалось, что само небо стало свидетелем этой торжественной клятвы. В этот момент древние враги и союзники, короли и герцоги, все были едины в своём обещании исполнить волю Весалиора, какой бы трудной она ни оказалась. * * * *5122 год со дня схода Весалиора в мир, восточный регион Райвении, поместье барона Германа Фон Куазерна* В саду баронской усадьбы Куазерна звенел детский смех. Маленькая девочка с золотистыми волосами гонялась за жёлтыми бабочками между розовых кустов, её платьице развевалось на ветру. Солнечные лучи играли в её кудрях, словно благословляя каждое движение. — Лили, не беги так быстро! — кричала нянька Марта, пытаясь угнаться за резвой малышкой. Её полное лицо раскраснелось от усилий, но улыбка не сходила с губ — такой была радость от детского веселья. — Смотри, нянька! — воскликнула Лили, осторожно поймав бабочку в ладошки. — Она такая красивая! Как солнышко! С террасы усадьбы за игрой наблюдал барон Герман, его жена Элеанора стояла рядом. Ветер шевелил её каштановые волосы, но глаза были полны тревоги, несмотря на улыбку. — Она такая беззаботная, — тихо сказала Элеанора. — Порой я завидую её неведению. Барон крепче сжал её руку. Пророчество, произнесённое оракулом шестьдесят лет назад, когда сами супруги были ещё совсем молодыми теперь медленно приходило в действие. Епископ Скайвер, который взошёл на пост после смерти Теодоруса, изначально сообщившего весть о пророчестве подтвердил — их дочь одна из избранных и на это указывало знамение в виде сверкающей звезды над их домом, после чего к ним пожаловал лично король и сообщил, что их дочь теперь сокровище национального уровня. *прим. автора: да, это первое что мне пришло в голову, да, я знаю что взял идею из Библии. Потом может быть переделаю. Если есть идея лучше, предлагайте* — Пока что она просто наша маленькая Лили, — прошептал Герман. — Пусть детство длится как можно дольше. Девочка отпустила бабочку и побежала к фонтану, где среди водяных струй играли солнечные зайчики. Она не знала, что её смех — это предзнаменование надежды для всего мира. --- *то же время, северный регион Баалтора, замок герцога Альрика Де Сильва* А в это же время, в сотнях миль от Райвении, в тенистом дворике замка герцогства Де Сильва, мальчуган с тёмными кудрями строил крепость из деревянных кубиков. Он сосредоточенно сопел, водружая последний кубик на вершину своего сооружения. Серые каменные стены замка отбрасывали длинные тени, но глаза мальчика светились решимостью. — Эван, пора обедать! — позвала мать из окна, но мальчик был слишком увлечён игрой, чтобы слышать её. — Папа, смотри! — крикнул он, когда герцог Альрик вышел во двор. — Я построил башню выше всех! Она защитит всех от плохих людей! Герцог присел рядом с сыном, его суровое лицо смягчилось, но в глубине глаз всё ещё таилась грусть. Альрик помнил о пророчестве, которое помимо некоего барона Германа Фон Куазерна указало и на его дом, и это не добавляло ему радости в в череде ежедневной рутины. — Очень хорошая башня, сын, — сказал он, поправляя упавший кубик. — Настоящие защитники должны быть сильными, но добрыми. Из окна за ними наблюдала герцогиня Изабелла, её изящные пальцы сжимали подоконник. Она знала правду о предназначении сына — боги избрали его нести бремя спасения мира. Но пока Эван мог быть просто ребёнком, строящим башни из кубиков. — Мама сказала, что я особенный, — серьёзно произнёс мальчик, складывая кубики обратно в деревянный ящик. — Но я не знаю, почему. — Все дети особенные, — мягко ответил отец, взяв сына на руки. — А ты — особенный вдвойне. Эван засмеялся, не понимая глубины этих слов. Он не знал, что где-то далеко маленькая девочка с золотистыми волосами ловит бабочек, и их судьбы уже начинают переплетаться невидимыми нитями древнего пророчества.