Водопад

Они добрались до нужной тропы после полудня, когда лето уже разогрело воздух до глухой, звенящей неподвижности. Лес вокруг дышал густо и терпко — хвоей, горячей корой, пыльной тропой, по которой, казалось, никто не ходил с самой весны. В стороне, на волне жара, стрекотали кузнечики. Элли шла впереди, босиком, с кедами в руке. Шорты зацепились за крапиву, но она лишь шлёпнула себя по ноге и пошла дальше, не сбавляя шага. Из-под лопаток стекал пот, футболка прилипала к спине, но всё это было ерундой — ей нужно было дойти первой. Она ждала этого дня почти месяц. Всё никак не складывалось — её смены, бесконечные патрули Джоэла, жара, которая вытягивала силы. А Джексон — всё крепче сжимался вокруг неё, становился тесным, душным. Люди... везде бесконечные люди. Их взгляды, шёпот за спиной... Элли снова чувствовала себя чужачкой. И злилась. Пару раз даже чуть не полезла в драку, услышав какие-то совершенно абсурдные вещи. Слухи про них с Джоэлом были и раньше, до этой весны. Вот только что она могла сказать, если теперь всё, что они там себе нашептывали — правда? Правда в том, что она его любит. Что он — её. И что теперь это всё уже навсегда. Позади, тяжело ступая, шёл Джоэл. Он нёс рюкзак, полный чего-то нужного — покрывало, нож, два яблока, вода в старой фляге. Над правым плечом — винтовка. Всё, как всегда. Элли знала: он не умеет иначе. Даже просто на день, просто к реке — у Джоэла не бывает «просто». Она обернулась через плечо: — Мы почти пришли. Там поворот — и вода. Она не ждала ответа, но он всё равно кивнул. Предвкушение уже сжимало живот. Она почти ощущала, как прохлада сомкнётся над головой, как скользнут по коже солнечные блики, как пальцы Джоэла — её Джоэла — коснутся её в этом отдалённом, спрятанном от всего мира месте. Однажды, Элли показала ему эту укромную жемчужину — водопад, скрытый среди леса. В тот раз он просто обнял её после заплыва, закутал в полотенце, и усадил на камень — греться. Тогда они были просто… семьёй. Близкими. Родными. Но не вот так. А теперь она шла сюда со своим мужчиной. И этот день — этот странный, яркий, долгожданный день — казался почти подарком. В тени скал, обрывающихся прямо в речную чашу, слышался лёгкий шорох воды — там, за кустами, струилась тонкая белая пелена: водопад бил из широкой расщелины, разбиваясь о камни и с глухим гулом падал в глубокую заводь. Журчание с каждым шагом становилось громче, обволакивая. Воздух здесь был прохладнее, влажный, с привкусом мха, гальки и чего-то ещё — почти забытого, неуловимо настоящего. Элли помнила, что, когда была здесь впервые — вплавь добралась до той самой завесы и на миг нырнула за неё — туда, где скала отступала вглубь, образуя небольшую нишу. Тогда она вернулась почти сразу, напуганная своей же дерзостью. Но ещё тогда и решила: однажды она вернётся сюда с тем, кого по-настоящему любит. С тем, с кем захочет не просто быть — а делить моменты, которые станут памятью. Настоящей. Той, что не отнимет никто. Сегодня — её шанс. И она собиралась нырнуть туда вместе с Джоэлом. Когда они вышли на поляну, где высокую траву приглаживал выцветший камень, а у самой воды валялись тонкие птичьи перья, Элли не стала медлить. Сбросила рюкзак, и, не задумываясь, стянула с себя шорты. Под ними были простые светлые трусы, выгоревшие от стирок, но всё ещё мягкие на вид, как любимая вещь — удобная и своя. Осталась в них и короткой футболке, липшей к пояснице. Шагнула в воду, шумно вдохнула, и прыгнула с разбега, разбрызгав всё вокруг себя звонким смехом. — Эй! — крикнула она, отфыркиваясь, откидывая мокрые волосы со лба. — Ну ты где там? Джоэл! Вода — кайф! Иди уже! Ответа не было. Джоэл стоял чуть в стороне, полуприкрытый тенью, и внимательно осматривал поляну. Окинул взглядом деревья, затаившиеся в солнечном мареве, оглянулся по сторонам. Потом аккуратно спрятал их вещи за выступ скалы — так, чтобы видно было со стороны реки. Только после этого присел, не спуская глаз с воды. Он смотрел на отражения — мерцающие, искривлённые, как сон. Смотрел на неё. — Ты чё, серьёзно? — снова позвала Элли. — Мы сюда за этим и шли! А ты сидишь, как дед. Она не ждала, пока он одумается. Плавала, ныряла, играла с бликами — и всё же не удержалась. Подплыла к берегу, поднялась на камень, босиком. Вся мокрая, блестящая от солнца, с растрёпанными от воды волосами, стекающими каплями по шее и плечам. Мокрая футболка облепила тело, и будто светилась. Она подошла ближе. Схватила его за руку — упрямо и легко. — Джоэл, — она потянула его чуть сильнее. — Ну пойдём. Чё за хрень? Он медлил. Ладонь легла поверх её — то ли оттолкнуть хотел, то ли задержать. Потом, нехотя, с какой-то натянутой усталостью, встал. Начал медленно расстёгивать рубашку. И тогда Элли это увидела. Слева, под рёбрами, спускаясь к животу — тёмный, сине-зелёный синяк, свежий, будто ещё горячий. Даже сквозь загар он бросался в глаза: грязное, резкое пятно. Как след от удара прикладом. Или чего-то хуже. Элли застыла. — Что это?.. — голос её прозвучал тише, чем она ожидала. Он не ответил. Только тяжело вздохнул. — Джоэл, блядь. Что. Это? — С каждым словом в ней поднималась злость. Не столько даже на него — на то, что он опять решил молчать. Он будто не слышал. Скользнул пальцами по синяку — осторожно, почти нежно, как по старому шраму, — и тихо выдохнул. — Один мудак налетел из-за стены, — сказал он наконец. — На южной стороне, у склада. — Когда? — Пару дней назад. Элли нахмурилась. — И ты мне не сказал? Он молчал. Только подбородок сжался чуть сильнее, чем прежде. Элли знала этот взгляд — не упрямый, а закрытый, как дверь, за которую никого не пустят. Даже её. — Ты… — Она отступила на шаг. — Серьёзно? — Элли. Это ничего. Не первый раз. Случается. — Ничего?! — её голос сорвался от обиды. — У тебя рёбра синего цвета, Джоэл. А ты мне говоришь «ничего»? Мы живём вместе. Мы — чёрт возьми — вместе. И ты решил скрыть это? Она не сразу поняла, что именно в этих словах кольнуло — он вычеркнул её. Отгородился. — Подожди… — Она глянула на него с новым, неприятным пониманием. — Ты поэтому две ночи подряд в футболке спал, да? В такую жару. — Она нахмурилась. — Ты прятал. — Это не… — Чёрт, Джоэл. — горло свело от горечи. — Ты прятал от меня синяк. Он ничего не ответил. Только уперся взглядом в кусты, и непонятно, то ли они ему были важнее неё, то ли просто в глаза смотреть не мог. Элли зажмурилась на пару секунд. Ощутила, как поднимается злость — горячая, колющая, с примесью чего-то более горького. Даже уже не обида. Боль. — И не просто прятал. Ты мне ещё и врал. Он вскинул голову. Встретился с ней взглядом. Спокойно. Слишком спокойно. — Я не хотел, чтобы ты волновалась. Элли уставилась на него, как на идиота. — Это, блядь, твоё объяснение? Он только отвернулся, медленно подошёл к реке, зачерпнул воду обеими ладонями. Умылся — будто разговор можно было смыть вместе с пылью и потом. — И ты, конечно, снова туда пойдёшь, — сказала она. Медленно, почти шёпотом. — На южную сторону. Он молчал. Молчание само по себе уже было ответом. — С Томми? Завтра? Опять тишина. Элли стояла, глядя на его спину. Слова царапались внутри. — Я же просила тебя говорить. Хоть немного. Хоть иногда. Она сделала шаг ближе. Голос чуть дрогнул. — Я не девчонка из прошлого, Джоэл. Я — рядом. Он обернулся. — Я знаю, Элли. — Нет, ты не знаешь. — Голос стал твёрже. — Если бы знал — сказал бы. Он сжал челюсть. На лице — раздражение, наконец прорвавшееся сквозь сдержанность. Но в нём было не только это. Усталость. Тревога. Что-то, что горело глубже. — Да, я соврал, — резко бросил он. — И так бы сделал снова. Элли вздрогнула, будто от пощёчины. — Потому что ты бы захотела пойти с нами, — продолжал Джоэл. Голос стал грубым, почти оборонительным. — Я тебя знаю. А там, чёрт подери, опасно. Там не место… — Не место кому? — перебила она, шагнув ближе. — Мне?! Ты опять… — Да, тебе, Элли! — сорвался он. — Ты думаешь, я хочу тебя туда тащить? Смотреть, как ты снова… Он осёкся. Резко выдохнул, как от боли. Пальцы дрогнули. Элли смотрела на него с яростью. Но под ней — укол растущего страха. Он отдалялся. Опять. — Ты со мной как с ребёнком. Всё ещё. Спустя всё, что мы прошли. После всех, кого я убила, кого спасла — ты до сих пор думаешь, что я слабее тебя. Джоэл глянул на неё. В глубине, за резким, упрямым взглядом — что-то рушилось. — Я думаю, — процедил он, — что мне страшно за тебя. Он сделал шаг вперёд. — И если я могу тебя сберечь —Я сделаю это, чёрт возьми. Хоть сто раз! Хоть против твоей воли! Хоть… ненавидь меня потом! Элли замерла. Стояла мокрая, сжимая кулаки по бокам. В глазах кипела обида, напряжение, что уже не спрятать. Тишина повисла над рекой — густая, липкая, как знойный воздух перед грозой. Вдруг Джоэл резко отвернулся. Взгляд скользнул мимо. Слова сорвались щелчком хлыста: — Чёрт, Элли. Надень рубашку. — Что? Он нагнулся, поднял свою рубашку с бревна — бросил туда в пылу ссоры. Протянул молча, по-прежнему не поднимая глаз. — Просто... надень. Элли замерла. Опустила взгляд — и вдруг до неё дошло. Футболка прилипла к телу. Вода стекала по животу, по бокам, по внутренней стороне бёдер. Сквозь тонкую ткань просвечивала каждая линия. Она стояла перед ним — почти обнажённая. И только теперь увидела себя его глазами. Неловкость ударила, как холодок. Она шагнула назад — смущённо, но не прячась. Не отвернулась. Он всё ещё держал рубашку, вытянув руку. Пальцы побелели на ткани. — Это… мешает тебе? — спросила она тихо. — Не можешь на меня смотреть? Он молчал. Стоял, отвернувшись, с каменным лицом — как человек, что удерживается на грани, стиснув зубы. Слишком долго. Слишком намеренно. Но Элли поняла: Он не мог не видеть. Её тело, под этой футболкой. Даже если запрещал себе. Даже если в нём всё кричало: «Не должен. Только не сейчас.» Что-то внутри неё дрогнуло. Конечно, она знала, что нравится ему. Чувствовала это всегда — в прикосновениях, во взглядах, в том, как он к ней тянулся по ночам. Но только сейчас поняла по-настоящему, до самой кости, как сильно она на него влияет. Не просто телом. Вся она — её голос, её злость, даже её тишина. То, как она смотрит, говорит, дышит — всё это могло его менять. Успокаивать. Ранить. Срывать с него защиту, которую он привык не снимать ни при ком. На секунду это новое чувство — значимости, власти — вскружило голову. Но затем внутри будто стало… мягче. Элли подошла ближе. Осторожно взяла из его рук рубашку, но не торопилась надевать. — Я не ребёнок, — тихо сказала она. — И я всё равно тебя люблю. Даже когда злюсь. Даже когда ты мне врёшь. Джоэл молчал. Но глаза его выдали — трещина пошла по броне. Даже сказать ничего не мог. Элли накинула рубашку на плечи — не застёгивая. Сделала ещё шаг. — Если бы ты сказал мне, что боишься, —  спокойно прошептала она, — я бы не злилась. Я бы поняла. Тогда он посмотрел на неё. Долго. Глубоко. Так, будто нашёл в её лице что-то важное — опору, прощение, ответ. Плечи опустились. Лицо смягчилось, черты стали живыми, уязвимыми. Он выдохнул — будто сбросил груз, что нес слишком долго. — Прости, — хрипло сказал он. Тихо. Не с упрёком — с облегчением. Простое слово, но в нём было всё, что ей нужно. — Тогда давай не скрывать такие вещи друг от друга. Ладно? Он помедлил сперва, но затем всё же кивнул. Небольшой, но честный жест. Элли улыбнулась — чуть-чуть, по-настоящему. — А теперь пошли, наконец, в воду. Или… ты боишься? Джоэл ухмыльнулся, качнул головой. — Я? Бояться? Она сделала шаг назад и скинула рубашку. Теперь — нарочно. С усмешкой, дерзко, почти вызывающе. — Докажи. И он пошёл за ней.

***

Вода приятно холодила кожу. Она обнимала, скользила по телу, текла по плечам, царапала ключицы. Тонкая рябь дрожала от её шагов, от капель, срывающихся с веток, от тени рыбы, скользнувшей у дна. Элли резко оттолкнулась от берега — и с плеском ушла под воду. Через секунду вынырнула прямо рядом с Джоэлом, обдав его брызгами с головы до ног. Он отшатнулся — и фыркнул, обтирая лицо. — Давай, залезай уже глубже, — сказала она, отплывая чуть дальше. — А то одна русалка сейчас утащит тебя ко дну. Джоэл стоял по колено в воде, как будто всё ещё решался. Снова оглядел поляну – всё никак не мог позволить себе расслабиться и просто отдохнуть. — Сомнительная из тебя русалка, — буркнул он, — Брызгается, ворчит… ещё и две ноги вместо хвоста. Элли рассмеялась, проплывая рядом: — Ты первый начал, — отчеканила она, запуская в него очередной столп брызг. — Не надо было синяк прятать. Получай теперь терапию. Он качнул головой, заходя глубже. Вода дошла до бёдер. — Сначала покажи диплом, доктор. — Пф, да кому он нужен. Главное — я практикующий специалист. Леденю кровь, бодрю душу. Иногда грубо, но эффективно. Оплата принимается в поцелуях. Элли подплыла ближе, скользнула мимо, почти касаясь плечом, и вдруг — резко, с привычной лёгкостью — нырнула. Её тело исчезло под зеркалом воды, и на секунду осталась только рябь… Потом она вынырнула чуть дальше, встряхнула волосами и крикнула, перекрывая шум водопада: — Слушай… Голос её отразился эхом от скал. — А что там, за водопадом? — Элли. Нет. Тон Джоэла сразу стал жёстче. Он шагнул вперёд — резко, напряжённо. — Элли, стой, — уже командным голосом. — Там может быть течение. Или дно обвалится. Это не шутки. Но она уже обернулась. Лицо преобразилось от дерзкой, почти детской улыбки. — Тогда… догони меня, если сможешь! И снова с размаху брызнула в него водой. Он выругался — тихо, устало, как человек, который уже понял: выбора у него нет. Конечно же, он поплывёт. Мышцы напряглись, и он ринулся в воду, не отрывая взгляда от её силуэта. Элли метнулась вперёд — быстро, ловко, точно зная, как уйти от преследования. Плоские всплески, размашистые движения рук, ноги резали воду, оставляя за собой лёгкий след. Но он был ближе, чем ей казалось. Резкое движение — и пальцы замкнулись на её лодыжке под водой. Она вздрогнула, дёрнулась — инстинктивно, с вызовом. Джоэл не отпустил. Вторая рука — крепкая, тёплая, скользнула под воду и обвила её за талию. Не грубо — но надёжно. Так, как держат то, что дорого. Он притянул её к себе. Элли захохотала, мокрая и скользкая, брызги летели во все стороны, а она всё ещё пыталась вырваться — для вида. Он стоял на подводном камне — высокий, прочный, не шелохнувшийся, как скала посреди воды. Держал её так, что между ними осталась только тонкая прослойка тёплого воздуха и шума реки. — А ты хорошо плаваешь, — выдохнул он, глядя на неё. В голосе — тепло. И что-то чуть большее. — Едва тебя догнал. — Так ты же сам меня учил, — усмехнулась Элли. — Чтобы я могла уплывать от огромных злых мужиков. Он хмыкнул. Снова посмотрел на неё — медленно, снизу вверх, как будто только сейчас осознал, насколько она близко. — Не учёл, что этот приём когда-нибудь будет использоваться против меня. Она чуть сдвинулась, обвила руками его плечи, прижимаясь теснее — теперь не играючи, не ради флирта, а всерьёз, до соприкосновения дыханий. Капли с её волос стекали по его груди, теряясь на горячей коже, влажной от воды. Он обнимал её — уверенно, крепко, с той лёгкостью и силой, которую она хорошо знала. Быть рядом с ним, такой — хрупкой, тёплой, живой — было редкой, тихой роскошью. В мире, где она привыкла держать удар, это ощущение казалось почти благословением. Мурашки пробежали по её спине, дыхание чуть сбилось. Она провела ладонью по его ключице, мягко, задержавшись на линии шрама. Спросила почти шёпотом: — Но я же твоя. Мне можно? Он встретился с ней взглядом. Там было всё — боль, не до конца отпущенная. Желание, прячущееся за страхом. Тревожное, почти упрямое напряжение. И да. Согласие. Тихое, тёплое. Настоящее. Он притянул её ближе, склонился — лбом ко лбу. И на миг они замерли, дыша в унисон, будто разделяя один воздух на двоих. Ни слов, ни движений. Только тишина и вода вокруг. Мир вдруг стал кристально ясным. Блики солнца скользили по поверхности, отражались в каплях на коже. Тёплые ладони. Лёгкое касание пальцев к спине. Редкое спокойствие, не требующее объяснений. Просто двое. Уставшие, но живые. Элли первой слегка отстранилась, выскальзывая из объятий. Пальцы прошлись по его плечам, скользнули по шее. Она улыбнулась, сбила мокрые пряди со лба и, дразняще наклонившись ближе, прошептала: — А теперь… давай всё-таки туда. Посмотрим, что за водопадом? Вместе. Джоэл скептически вскинул бровь, но глаза его были мягкими. Повернулся, взглянул на стену воды, что тяжело и ровно спадала с уступа. За потоком тянуло прохладой. Там, за изгибом скалы, река уходила в сторону — за тенью, в расщелину, тёмную, как шрам на теле земли. — Только осторожно. — Кивнул он. Они поплыли. Элли — первая, легко, быстро, словно выдра в своей стихии. Джоэл — чуть медленнее, сильными, точными гребками. Он не торопился, всё ещё прислушиваясь — то к шуму воды, то к собственной настороженности. Обернулся, проверяя, всё ли спокойно. И как только Элли исчезла за завесой воды, нырнул следом. Падающая струя замкнулась за его спиной, втягивая их вглубь. Здесь, за стеной водопада, не было ни ветра, ни голосов. Только пульс в ушах. Только дыхание — рядом. Влажная тень обволакивала кожу. Каменные стены по бокам — гладкие, отполированные временем. Вода здесь была неглубокой, прохладной, с валунами под ногами — скользкими, округлыми, как кости под слоем мула. Элли выбралась первой. Нащупала выступ — каменную полку чуть выше уровня воды — и села, поджав ноги. Влажные волосы прилипли к шее, капли стекали по лицу. Она прикрыла глаза, вдохнула глубоко и тихо сказала: — Здесь красиво. Так тихо… и так… правильно. Он остался в воде — рядом, но ниже. Облокотился плечом о камень, будто тяжесть спины требовала опоры. Глянул на неё снизу вверх, взглядом долгим, затем опустил глаза. Некоторое время они просто сидели в молчании. Слушали, как шуршит вода, как редкие капли срываются с трещин над головой и падают в реку. Джоэл провёл ладонью по затылку, потёр шею. Пальцы — широкие, со сбитыми костяшками — дрогнули, сжались на скользком камне. Он на мгновение задержал дыхание, собираясь с мыслями. И только потом, глухо, в полголоса, сказал: — Там было… хуже, чем мы думали, — заговорил он. — Пара засад, ловушки. Эйзен едва не подорвался на растяжке. Я… словил прикладом, когда вытаскивал его. Не смертельно. Но... неприятно. Пока он говорил, Элли смотрела. Смотрела — и дышала ровно, аккуратно, опасаясь, что малейшее движение могло спугнуть этот редкий, хрупкий момент. Того Джоэла, который не показывается миру. Только ей. Иногда. — И ты решил мне не говорить. Потому что?.. Он наконец поднял взгляд. Тяжёлый. Усталый. Эта правда, простая и старая, весила тонну, и он до сих пор нёс её на себе. — Потому что ты бы пошла, — ответил он тихо. — Конечно бы пошла, — спокойно сказала она. — И что? Мы — партнёры, Джоэл. Ты не должен решать за меня. Он выдохнул. Движение было почти резким — не от злости, от боли, из глубины. — Я знаю, что не должен. Но, чёрт возьми, Элли… я не могу смотреть, как ты идёшь туда, откуда я сам еле выбрался. Никогда не смогу. Некоторое время они молчали. Но это была не та тишина, где кончаются слова. Это была тишина между сердцебиениями. Между исповедью и прощением. Тишина двух людей, которые учатся друг другу доверять. Медленно, но упрямо пробираются к душам друг друга — через страхи, травмы, молчание и общую боль. Элли опустила взгляд. Провела пальцами по мокрому камню. Капля воды сорвалась с её подбородка и упала в реку. Веки чуть подрагивали, но голос был ровным: — Я понимаю. Но мне нужно…хотя бы знать. Понимать, что происходит. С тобой. С тем, что ты чувствуешь. — Ты же знаешь. Я не всегда умею. Говорить. — Научись. Она посмотрела на него — прямо, открыто. И в этом взгляде не было упрёка. Только просьба. Только готовность ждать, если он сделает шаг навстречу. Он тихо усмехнулся. Усталой, неуверенной, почти мальчишеской усмешкой. И всё же — кивнул. Она подтянулась к нему ближе, скользнула с камня в воду. Уткнулась прохладным лбом в его плечо — осторожно, как будто не хотела спугнуть эту новорождённую тишину между ними. — Я тоже обещаю стараться, — прошептала. Почти беззвучно. — Ради тебя, Джоэл. Ради нас. Он обнял её. Не привычным, автоматическим движением — а медленно, вдумчиво, принимая её обещание, и касаясь, отвечал своим. Не отстранился, когда она прижалась крепче. Его ладони остались на её спине — тёплые, надёжные, такие, в которых можно было раствориться. Элли провела пальцами вдоль его лопаток, ощутила, как под кожей играют напряжённые мышцы. Он был весь здесь — живой, настоящий, её. Скользнула губами к его ключице — осторожно, почти невесомо. Потом выше. Поцелуями прошлась по шее. Джоэл резко выдохнул — этим прикосновением она вытащила из него то, что он долго прятал. — Чёрт… детка… что же ты со мной творишь… Элли подняла взгляд. В её глазах отражалась река — и всё, что было между ними: глубина, движение, свет. Он наклонился к ней — и их губы встретились. Жадно. Сдавленно. На грани. Его ладонь зарылась в мокрые волосы, удерживая её, а она вцепилась пальцами в мужские плечи, бедра обвились вокруг его бедер — крепко, отчаянно. Будто, отпусти — и всё исчезнет. Вода. Этот миг. Он сам. Всё, что болело, всё, что было сказано — растворилось в этом поцелуе. Джоэл осторожно отпрянул. Дышал тяжело, возвращаясь обратно. Прижался лбом к её виску. — Нам… надо вернуться, — выдохнул он, почти неуверенно. — Там наши вещи. Она ничего не ответила сразу — только склонилась ближе, задержав прикосновение, лишь потом едва заметно кивнула. Позволила себе остаться — ещё немного. Чтобы дыхание стало ровным. Чтобы сердце замедлило бег. Чтобы этот миг — стал их. По-настоящему. Навсегда.

***

Они возвращались молча. Пошли лишь тогда, когда солнце готовилось опуститься за горизонт. Тени тянулись длинными, ласковыми лентами по траве. Вода в реке мерцала золотом расплавленного янтаря. Тишина тянулась за ними следом — не неловкая, нет. Наполненная. Элли шла чуть впереди. Её футболка прилипла к телу, тонко очерчивая спину, собираясь складками на талии. С её плеч стекали струйки воды, оставляя влажные следы на коже. Она подставила лицо под последние лучи — как под дыхание лета. Закрыла глаза, позволив солнцу коснуться щёк, ресниц, мокрых волос. Её губы тронула почти детская, счастливая улыбка. Тёплая ладонь Джоэла легла ей между лопаток. — Пошли, — мягко, но с нетерпением. — Куда-то торопимся? — усмехнулась она, не оборачиваясь. — Да, — коротко бросил он. — Хочу поскорее попасть домой. Голос был низкий, с хрипотцой. В нём не было привычной суровости — но что-то другое, горячее, как обещание. Элли обернулась, и взгляд её остановился на его лице. Взгляд, полный узнавания. Чувства, которое разгорается ещё до прикосновения. Она закусила губу — нарочно, будто проверяя, заметит ли он. В её глазах мелькнула искра — не игривость, нет, — предчувствие. — Ну вот, я же говорила, — прошептала она, подходя ближе. — Купаться — охренительно.