Мотылëк. Эпилог

Утро встретило Сэма яркими лучами, бьющими прямо в глаза сквозь тонкую штору. Он зажмурился, пытаясь их отогнать, но тщетно — солнце уже полностью завладело комнатой. «7:30», — оповещали часы на прикроватной тумбе. «Хорошо, что вчера попросил Давида поставить меня на вторую смену», — подумал Сэм. До носа донёсся тяжёлый сладковатый запах — знакомый каждому, кто хоть раз перебрал. Он сел на кровати и оглядел комнату. На полу у соседней койки сидел его брат, обхватив ведро обеими руками. Лицо было бледным, искривлённым в страдальческой гримасе. — Твою-то мать, Питер, — пробормотал Сэм, прикрывая лицо рукой. — Иди в туалет. — Там занято… — тихо пробормотал парень. — Эх, братишка… Хорошо вчера погулял, — покачал головой Сэм, распахивая окно. — Ладно, сейчас принесу воды. После приезда в Джексон они с Питом жили на первом этаже двухэтажного барака — туда обычно селили новоприбывших или тех, кому просто некуда было деться. Сэм налил воды в металлическую кружку — единственную чистую на кухне — и по пути постучал в дверь общей ванной. — Эй, вылазь. Тут есть один, кому совсем хреново. Вернувшись, он опустился рядом с братом и протянул кружку. — Давай, залпом. Пит обхватил её дрожащими пальцами, сделал глоток — и замотал головой. — Не могу… — Надо, малой, — твёрдо сказал Сэм. — Надо. Тот вздохнул, но всё же осилил остатки. Почти сразу его скрутило — очередной приступ тошноты. Когда стало полегче, Сэм наконец выдохнул. Привёл себя в порядок, заварил чай, как заведено — на всех. Потом заглянул к Кэлу. Тот не проснулся — пробурчал что-то и натянул одеяло до самого лба. Сэм прихватил кружку, накинул куртку и вышел на крыльцо. Морозный воздух хлестнул по лицу, обжёг лёгкие, прогоняя остатки сна. Мысли снова и снова возвращались ко вчерашнему вечеру — игре в дартс, шумному веселью, беззаботности друзей. Впервые за много лет он видел Питера таким счастливым. Впервые за долгие годы скитаний и борьбы за выживание — чувствовал счастье сам. И Элли... Её колкий взгляд. То, как она сжимала пальцами предплечье — будто ставила между ними барьер, закрываясь, пряча себя настоящую. Что-то болезненно шевельнулось внутри. Что с ней произошло? Что заставило её так защищаться? — Доброе похмельное утро. Сэм вздрогнул — настолько погрузился в мысли, что не заметил, как подошёл Джесси. Тот стоял у стены, лениво опершись о балку веранды. — И тебе, — кивнул, чуть пригубив кофе. — Как вы? Пит живой вообще? Вчера так набрался, — усмехнулся Джесси. — Не особо. Только что перестал блевать. Джесси рассмеялся, махнул рукой: — Пусть сегодня отлёживается. А завтра — чтоб как штык, в шесть утра, у конюшен. Сэм кивнул. Питер ещё юн, слишком наивен — но чертовски хорошо управляется с оружием. С ним всё будет в порядке. В Джексоне его не оставят без дела. — Слушай, я же не только за этим. Вчера не хотел портить всем вечер, но… вы с братом — нормальные ребята. Так что решил всё же сказать, — Джесси шагнул на веранду. Слова насторожили. Сэм почувствовал, как в теле проступает напряжение. Он уже знал — дальше будет не то, что хочется услышать. — К Элли лучше не подкатывай. Поверь, тебе это ни к чему. — Это не тебе решать, — резко бросил Сэм. Руки сами скрестились на груди, вырастая щитом. — Эй, расслабься. У меня к тебе претензий нет. А вчера между вами что-то, конечно, было — но вот в этом-то и проблема, понимаешь? — Джесси говорил спокойно, но в его голосе сквозила неуверенность. Как будто он и сам не рад, что приходится поднимать эту тему. Сэм распрямился. Стальной голос пробился сквозь спокойствие: — Говори уже прямо. — Она с Джоэлом Миллером, — отчеканил Джесси. Сделал акцент на имени — намеренно. — С братом… Томми? — брови Сэма удивлённо поползли вверх. — Да. С тем самым братом Томми. Мужем Марии, если ты не забыл. Она держит Джексон. А он... держит всё остальное. Сэм кивнул. Конечно, он знал Томми и Марию. Они первыми встретили его с Питом, дали крышу, работу. А Джоэла он видел иногда — в тени, на собраниях совета. Никогда не пересекались по-настоящему. Но имя... имя уже звучало иначе. — Смотри, ты здесь недавно. Меньше полугода — не срок. И Джоэл — это не просто «брат Томми». Он самый опасный человек из всех, кого я знаю. Следит за всем. Знает о каждом шаге Элли в городе. Скорее всего, уже знает и про вчерашний вечер, — Джесси усмехнулся, но в его улыбке не было лёгкости. — Я не пытаюсь угрожать. Просто хочу, чтобы ты понял, с кем имеешь дело. Джоэл не прощает. Особенно, если дело касается её. — Он хлопнул Сэма по плечу — почти по-дружески — и повернулся, чтобы уйти. Сэм стоял в растерянности. Мысли сбились в кучу. Эта девчонка — с мужиком, который годится ей в отцы? Что тогда было вчера, между ними? Мог ли он всё выдумать? Выдал желаемое за действительное? И вообще — как она может быть рядом с этим Джоэлом, если тот и правда такой, как говорит Джесси? Постепенно из вороха сомнений сформировался один, главный вопрос. — Эй, Джесси, — окликнул он. Тот обернулся и застыл. — Элли… она в безопасности рядом с ним? — Сэм заставил свой голос прозвучать твёрже, чем чувствовал себя внутри. Джесси подошёл ближе, сунул руки в карманы. — Абсолютно, — тихо сказал он. Носок ботинка упёрся в деревянную ступень веранды. — В Джексон они пришли вдвоём. Прошли через ад. И он вывел её оттуда живой, Сэм. С тех пор — ни дня врозь. Никому больше она не доверяет так, как ему. Что у них там, чёрт его знает. Я не лезу. Но и тебе не советую, — последние слова прозвучали твёрдо, как финальная черта. Сэм смотрел на удаляющуюся фигуру Джесси. Этого разговора было достаточно, чтобы всё встало на свои места. Иногда между людьми бывает такая связь, что в сердце просто не остаётся места ни для кого другого. В памяти сам собой всплыл её образ. Рыжая прядь, заправленная за ухо. Веснушки на бледной коже. Лёгкий румянец, когда он подошёл слишком близко. Морщинки у глаз — те самые, что появились, когда она наконец-то рассмеялась по-настоящему. В груди защемило. Пришло понимание: нужно отпустить. Не цепляться. Просто… жить дальше. — Жаль, — выдохнул Сэм, почти не открывая рта. Выпрямился, чуть приподнял подбородок. Лицо снова стало спокойным, собранным. Он сделал шаг назад и закрыл за собой дверь — не только в дом, где ждали день, работа, брат, но и в ту историю, которой не суждено было начаться.