Ответы и предостережения

Теплая вода душа смыла дорожную пыль, но не смогла смыть внутреннее напряжение. Норт надела свою лучшую бордовую кофточку – шелковистую, с небольшим воротничком, купленную когда-то по скидке для "особого случая", который так и не наступил. Темные брюки, удобные туфли. И волосы. Она долго смотрела в зеркало ванной, прежде чем убрать привычную прядь, закрывавшую левую щеку. Шрам, розовый и рельефный, теперь был открыт. Это было непривычно, словно она вышла на улицу без одежды. "Часть нас", – прошептала она, вспоминая слова Салли. Глубокий вдох. Можно. Она бродила по комнате, пытаясь занять руки и мысли. Трогала холодный фарфор статуэток – пастушек и охотников. Сфотографировала вид из окна: бескрайний, мокрый после дождя лес, подступающий к самым стенам отеля, как темно-зеленая стена. Выложить? Нет. Еще не время. Странное чувство – быть гостем в месте, которое называют твоим домом. Стук в дверь заставил ее вздрогнуть. "Норт? Обед готов." Голос Денни звучал тепло и оживленно. Она сдержанно улыбнулась, открыв дверь. "Иду." Столовая поразила своей старинной роскошью. Длинный дубовый стол, сверкающий хрусталь, тяжелые серебряные приборы. Джексон уже сидел во главе стола, излучая спокойную уверенность. Салли, в легком платье цвета лаванды, разливала по бокалам рубиновое вино. Аромат, витавший в воздухе, был божественным – что-то мясное, томленое, с нотками диких трав и дымка. "Садись, садись, милая!" – замахала Салли, указывая на место рядом с собой. – "Надеюсь, проголодалась? Готовили сами." Подали. Толстый ломоть нежного мяса, таявшего во рту, под густым, темным соусом, с гарниром из молодой картошки и тушеных лесных грибов. Норт, обычно равнодушная к мясу, не смогла сдержать тихого возгласа удовольствия при первом же кусочке. Вкус был... насыщенным, глубоким, почти первобытным, вызывающим странное чувство сытости и тепла, разливающегося по всему телу. "Нравится?" – спросил Денни, наблюдая за ее реакцией с явным удовольствием. Его карие глаза, так похожие на ее собственные, светились. "Невероятно," – призналась Норт, чувствуя, как краска заливает щеки. – "Что это?" "Семейный рецепт," – улыбнулся Джексон, отпивая вина. Его взгляд был пристальным, оценивающим. – "Передавался веками. Мы знали, он тебе понравится. Кровь узнает кровь, даже во вкусе." Его слова прозвучали странно торжественно. Салли засмеялась, легким, как звон колокольчика, смехом. "Джек всегда так пафосно выражается. Просто мы очень рады, что тебе нравится наша кухня." Пока ели, перекидывались легкими фразами о погоде, о дороге. Вино согревало, слегка притупляя острые углы тревоги. Но Норт не могла отложить вопросы надолго. Когда тарелки опустели, а вино долили, она собралась с духом. "Денни... ты писал, что искали меня долго. Почему так вышло?" – спросила она тихо, глядя на брата. Денни вздохнул, его лицо стало серьезным. "Я сам был найден совершенно случайно. Год как живу среди своей настоящей семьи. Как я понял, тебя увезли в другой штат, Норт. Далеко. Ты просто... растворилась в системе. Тысячи детдомов, тысячи потерянных детей. Мы искали везде, где могли, но информация была скудной, пути – запутанными. Если бы ты осталась здесь, в Вирджинии... все было бы иначе. Мы нашли бы тебя быстрее." "А шрам?" – Норт коснулась пальцами знакомой шероховатости кожи. Этот вопрос ждал ответа дольше всех. "Откуда он? Почему...шрам?" Тишина за столом стала гуще. Джексон отставил бокал. Салли опустила глаза, играя салфеткой. "Наши родители... они были не такими, как все," – начал Джексон, выбирая слова. Его голос звучал с натугой. – "У них были... особые взгляды. Традиции, которые другие не понимали. Боялись. Их преследовали. Вынудили бежать, прятаться. Тебя... они оставили не по злой воле. Они планировали вернуться, забрать тебя. Но... не смогли." Голос Джексона дрогнул. "Шрам... это был знак. На случай, если тебя найдут чужие, чтобы мы могли узнать тебя. Чтобы ты не потерялась для семьи навсегда." "Какие традиции?" – вырвалось у Норт. Ее сердце колотилось. "Что такого было, что их преследовали? Религия? Что-то еще?" Дэнни резко кашлянул. Салли подняла голову, ее голубые глаза были широко открыты, в них мелькнуло что-то неуловимое – тревога? Предостережение? "Это... долгая история, Норт," – сказал Джексон, его бархатный баритон звучал теперь тверже, почти властно. – "Сложная. Темная страница нашего прошлого. Сейчас, в твой первый вечер дома, за таким прекрасным ужином... не время для мрачных воспоминаний. Поверь, мы расскажем тебе все. Позже. Когда ты освоишься, когда почувствуешь себя здесь в безопасности. Сейчас просто... прими нас. Доверься." Уклончивость была очевидна. Как нож. Норт почувствовала холодок по спине, несмотря на тепло комнаты и вино. Но она кивнула, подавив поток новых вопросов. "Хорошо. Позже." Остаток обеда они заполнили расспросами о ней. О детдоме. Норт говорила скупо, опуская жестокость. О мечте поступить на менеджмент. "Математика – это твой конек? Должно быть это у нас семейное!" – воскликнул Денни. Братья и сестра слушали внимательно, заинтересованно кивая, их лица были масками понимания и поддержки. После кофе Салли предложила экскурсию. "Покажу тебе наше хозяйство! Может, твой будущий менеджерский взгляд что-то подметит полезное!" Они прошли по длинным коридорам, мимо закрытых дверей "номеров люкс", через просторную, но пустующую гостиную с камином и потертыми креслами. Джексон и Денни указывали на протекающую крышу в одном из холлов, на трещину в лепнине потолка, на старомодную, громоздкую систему отопления. "Вот видишь," – говорил Денни, – "Курорт старинный, требует вложений и свежих идей. Пенсионеры – наши основные гости, но хочется привлечь и других. Молодежь, например. Твои знания могли бы быть бесценны." Норт слушала, кивала. Ее профессиональный интерес действительно шевелился. Вот здесь можно сделать зону коворкинга с видом на лес, там – обновить сайт, запустить рекламу... Мысли текли, отвлекая от тревожных вопросов. Она даже позволила себе пару замечаний вслух, которые были встречены Джексоном одобрительным "Вот именно!" и восхищенным взглядом Салли. Экскурсия закончилась у массивной, неказистой двери в дальнем конце подсобного коридора. Она была крепче других, с тяжелым засовом. "А это что?" – спросила Норт. "Служебное помещение," – коротко ответил Джексон, его лицо на мгновение стало непроницаемым. – "Старые коммуникации, склады. Ничего интересного. Давай лучше вернемся в гостиную? Я закажу чай." Он повернулся, но Норт на секунду задержала взгляд на двери. От нее тянуло сыростью и чем-то еще... металлическим, едва уловимым. Или ей показалось? Шагнув за уходящими братьями и Салли, она бросила последний взгляд на тяжелую древесину двери. За ней послышался глухой звук. Как будто кто-то... рубил что-то ножом, лязгнув по металлическому столу. Явно усиленно, даже агрессивно. Норт замерла. "Норт? Идешь?" – позвала Салли из конца коридора, ее голубые глаза вопросительно смотрели в полумрак. "Да... да, иду!" – Норт встряхнулась, отгоняя наваждение. Наверное, просто работники. Она поспешила за Салли, стараясь не оглядываться на зловещую дверь, за которой воцарилась тишина, еще более гнетущая, чем скрежет. Возвращаясь в свою роскошную комнату позже, с головой, полной противоречивых чувств – тепла от принятия и ледяных сомнений, вкуса дивного мяса и запаха сырого подвала, – она не знала, что ожидать от следующего дня в этом странном, красивом, пугающем доме, который звался ее семьей. Вечером братья и Салли проводили Норт до комнаты с такими искренними пожеланиями спокойной ночи, что ледяной комок недоверия в ее груди почти растаял. Они действительно старались. Джексон рассказал смешную историю из детства (будто бы их общего), Дэнни ненавязчиво поинтересовался, удобно ли ей в комнате, Салли обняла на прощание, шепнув: "Спи сладко, сестренка. Ты дома." Паранойя отступила, уступив место усталости и смутной надежде. Норт переоделась в мягкую пижаму, плюхнулась на огромную кровать и достала телефон. Свет экрана в темноте казался единственной реальной точкой опоры. Проверяла почту и читала новости, пытаясь заглушить шепот мыслей о странном подвале и уклончивых ответах. Новости были серыми, картинки – чужими. Глаза слипались. Телефон выскользнул из ослабевших пальцев. Шорох. Она замерла, не дыша. Не за стеной. Прямо за дверью. Четкий, осторожный звук – будто кто-то прижал подошву к скрипучему паркету коридора. Потом – шаг. Еще один. Медленные, тяжелые. Не легкая поступь Салли, не уверенная тяжесть Джексона или Денни. Что-то… другое. И это "другое" явно остановилось у ее двери. Сердце колотилось, как бешеное, забиваясь в горло. Кто? Зачем? Почему не стучит? Разум лихорадочно искал объяснения: может, Салли забыла что-то сказать? Джексон проверяет, все ли в порядке? Но зачем тогда такая жуткая тишина? Зачем красться? Она бесшумно соскользнула с кровати, босые ноги коснулись холодного пола. Подкралась к двери, прильнув ухом. Дыхания не слышно. Но она чувствовала – там кто-то есть. Не один. Несколько пар ног стояли за массивной деревянной преградой. Воздух в комнате стал густым, ледяным. Рука дрожала, когда она щелкнула выключателем бра у двери. Мягкий свет озарил панель. "Кто там?" – выдохнула она, голос предательски дрогнул. Тишина. Гнетущая, зловещая. Ни звука в ответ. Норт вцепилась пальцами в ручку. Страх кричал не открывать, но любопытство и гнев на эту жуткую неопределенность оказались сильнее. Она резко дернула ручку, приоткрыв дверь ровно настолько, чтобы выглянуть одним глазом в темноту коридора. И застыла. В тусклом свете, пробивавшемся из ее комнаты, встали три фигуры. Неясные силуэты в полумраке, но очертания говорили сами за себя: Слева, высокий. Очень высокий и невероятно мощный, как дубовый ствол. Плечи неестественно широкие. Голова слегка склонена, но она ощутила на себе тяжелый, нездорово заинтересованный взгляд, будто ее рассматривали как кусок мяса. Длинные, всклокоченные темные волосы. По центру, чуть ниже, но такой же звериной мощи. Фигура казалась сбитой, приземистой. Что-то не так с лицом… Одна сторона была скрыта тенью. Длинные, грязные пряди волос падали на лоб. Справа, самый "мелкий" из троицы, но от этого не менее страшный. Светлые, спутанные, почти белесые волосы, спадавшие до плеч. И он… зашевелился. Его плечи затряслись, и из горла вырвался звук – нечто среднее между хриплым хихиканьем и сумашедшим гоготом. Он сделал шаг вперед, к свету, к открытой щели двери. Ужас, чистый и леденящий, ударил по Норт током. Она вскрикнула и с силой захлопнула дверь, тут же защелкнув тяжелую задвижку. Спина прижалась к дереву, сердце рвалось из груди. Снаружи послышалось глухое ворчание. Не слова. Низкое, хриплое рычание одного, ему ответило похожее урчание другого. Они явно общались. Между собой. О ней. "Кто вы?!" – крикнула она через дверь, голос сорвался на визг. – "Что вам нужно?! Уходите!" Ответом была лишь тишина, давящая тяжелее, чем рычание. Потом – тихий, скребущий звук. Будто кто-то провел длинным ногтем по дереву. Прямо на уровне глаз. Норт, движимая чистейшим ужасом и диким любопытством, опустилась на колени и прильнула к замочной скважине. Глаз, привыкший к темноте, различил: Клочья грязных волос. Кожу, покрытую буграми, шрамами – как у прокаженного. Искривленный, широкий рот с торчащими, желтыми, острыми зубами . Пустую, ввалившуюся глазницу у приземистого. Маленькие, невероятно злые глаза, сверлящие прямо в замочную скважину у высокого. Маски? Грим? Нет. Слишком реально. Слишком живое уродство. Это были лица из самого кошмарного сна. Она отшатнулась так резко, что ударилась спиной о кровать. Свет бра погас от ее неловкого движения. Комната погрузилась в кромешную тьму. Норт вжалась в угол между кроватью и стеной, обхватив колени руками, дрожа всем телом. Снаружи тишина. Но она знала – они там. Стоят. Ждут? Слушают? Рычание стихло, но ощущение их присутствия, их тяжелого, немого внимания висело в воздухе, густое, как смола. Так, сжавшись в комок, в леденящем ужасе, она просидела до самого рассвета. Сон накатывал короткими, беспокойными волнами, тут же разбиваясь о малейший шорох в коридоре. Мысли путались: Мутанты? Призраки? Сумасшедшие работники? Почему они здесь? Что им от меня нужно? Салли знает? Денни? Джексон? Первые лучи солнца, бледные и холодные, пробились сквозь щели штор, когда стук в дверь заставил ее вздрогнуть, как от удара током. "Норт? Милая? Ты спишь?" – голос Салли звучал неестественно бодро, но в нем чувствовалась тревога. – "Завтрак готов! Все тебя ждут!" Дверь не открывалась. Щеколда была заперта изнутри. "Норт? Ты в порядке?" – тревога в голосе Салли нарастала. Норт с трудом разогнала одеревеневшие ноги. Каждый шаг давался с усилием. Она подошла к двери, оперлась лбом о холодное дерево. "Норт?" – настойчивее. Она медленно отодвинула щеколду. Скрипнул замок. Дверь открылась. Норт предстала перед Салли во всей своей ночной "красе": бледная как смерть, с огромными синяками под карими глазами, полными невысказанного ужаса, волосы всклокочены, пижама мятая. Она выглядела так, будто провела ночь не в роскошной постели, а в камере пыток. Салли ахнула, ее голубые глаза расширились от неподдельного шока. "Боже мой! Дорогая! Что случилось? Ты больна?" Норт попыталась улыбнуться, получилась жалкая гримаса. "Я… я скоро спущусь, Салли. Просто… дай минутку." Голос был хриплым, чужим. "Но что…?" – Салли протянула руку, но Норт инстинктивно отшатнулась. "За завтраком," – прошептала Норт, глядя куда-то мимо сестры, в темный коридор, где ночью стояли Трое. – "Я все расскажу. Всем. Какую… сумасшедшую ночь я провела." Она медленно закрыла дверь перед растерянным лицом Салли. Опора ушла из-под ног. Пришлось прислониться к стене. Рассказать? Но что? Что она видела? Кто поверит? "Семья"? Или они уже знают? Душ. Холодная вода обожгла кожу, но не смыла липкий ужас. Одеваясь – простые джинсы, свитер, волосы стянуты в хвост, шрам открыт, ей было уже все равно – она ловила отражение в зеркале. Глаза все еще кричали о пережитом кошмаре. Внизу ждал завтрак. Ждали "братья" и "сестра". Ждали вопросы. И ей придется рассказать о ночных гостях с лицами, словно сошедшими с полотен Босха. Страх боролся с отчаянной решимостью узнать правду. Что бы это ни было. Она глубоко вдохнула и вышла из комнаты, шагая навстречу утренней неизвестности, где запах кофе смешивался с призрачным воспоминанием о скребущем звуке ногтя по дереву.