Часть 1

дело было вечером, делать было… дохуя и больше, впрочем, как обычно. закатное солнце нежно гладило по волосам отупело перетаскивавших ноги титанов. их бормотание и мычание было единственной программой любимой радиоволны ханджи, что-то вроде «успокаивающие звуки природы». под это прекрасное аудиосопровождение она занималась вечерней стиркой на пару с риваем. — это была моя любимая рубашка, — пожаловался он. — она снова вся в кишках. я больше не могу так жить. ханджи вытащила из воды, в которой они оба стояли по колено, подобие лифчика, и сжала его. из мягких вкладышей потекло что-то красное, или черное, или черт знает какое. ривай скривился. — а они стоят, как твой новый упм, — укоризненно сказала она. — молчу. на пол километра выше, в перелеске, гордость и надежда всей эльдийской нации в лице сто четвёртого отряда воевала с палатками. эрену и жану не повезло столкнуться в поисках более-менее ровного места на трёх квадратных метрах. как только противниками были замечены притязания друг друга на не слишком-то облюбованный клочок земли, он моментально показался обоим впору не то что ставить палатку, а возводить лучшее произведение современной архитектуры. уступать никто не собирался. — мы решим эту проблему по-мужски, — сообщил эрен с таким лицом, будто собирался следующим действием кинуть в жана перчатку и вызвать на дуэль за честь жены, дочери и всей эльдии разом. жан кивнул с таким видом, будто эрен эту перчатку все-таки кинул. — однажды они поймут, что похожи больше, чем им кажется, — прошептала микаса армину, потихоньку вытаскивая их палатку. их план, простой и гениальный, был в том, чтобы поставить её еще до того, как эрен с жаном найдут себе секунданта. пусть цапаются хоть до полуночи, все равно никогда не разберутся. — какая эрену разница, где будет стоять наша палатка, если всё равно свинтит к риваю ещё в час, — так же шёпотом ответил армин. микаса тихо фыркнула и вытащила колышки. в двухстах метрах от них жан выкинул «ножницы» и победно вскрикнул. эрен со своей «бумагой» заскрипел зубами. — ты жульничаешь, — обвинил он, вытаскивая клинок из еще не снятого пояса. — это ты, как остолоп, всегда на третий раз выкидываешь бумагу, — жан не отставал. они замерли друг напротив друга с взведенным оружием. мимо прошла, зевая, саша, бросив в их сторону недовольный взгляд. — подальше от костра, мальчики, — предупредила она. — снесете мне казан с ужином — обоих покромсаю в рагу и скормлю первому попавшемуся титану. жан и эрен посторонились. — от твоей рожи даже у титана будет несварение, — сморщился кирштейн. — она все еще пугает, — поделился эрен, проигнорировав выпад и таращась на сашу. — и не говори, — поддержал жан. — у титанов не бывает несварения, — заторможенно отозвался эрен. — это я по себе знаю. они на секунду зависли, а потом отвернулись, выражая недовольство тем, что второй дышит, для всех, кто желал смотреть. смотреть никто не желал. — какого хрена, — раздалось вдруг сзади знакомым низким голосом. жан не растерялся, моментально прыгая эрену за спину и подталкивая его вперед. эрен едва-едва успел отвести клинок в сторону, чтобы не впечатать его в недовольное лицо ривая. тот держал тазик постиранного белья, сверху которого гордо лежал внушительный лифчик ханджи. эрена это ужасно насмешило, потому что остальные вещи в тазике явно принадлежали риваю. — а он тебе точно по размеру? — выдал эрен. — что ты туда складываешь? ривай закатил глаза (эрен догадывался, что тот придумывает саркастичный ответ; ну не рождаются же они у него как по заказу!). — когда он тебя убьет, — подал голос жан, пять минут назад спрятавшийся за эрена, потому что подумал «не убьет же капитан, в конце концов, эту свою пубертатную язву», — я приду на твои похороны и буду поддерживать микасу. она будет плакать у меня на груди. возможно, я буду впервые в жизни тебе благодарен. потом мы поженимся… — мы не будем жениться, — шепотом ответил эрен, все еще не двигаясь. — да кому ты нахрен нужен, — возмутился жан. — я женюсь на микасе, и она родит троих замечательных детей, одного из которых, может быть, м о ж е т б ы т ь, я соглашусь назвать в честь твоей несносной рожи… ривай все еще стоял перед ними и ожидал своих объяснений, но эрен и жан понимали, что с ними будет, если они сообщат, что собирались подраться третий раз за сутки. ривай понимал, что он с ними сделает, когда они это ему сообщат. события развивались с утомительной неизбежностью. — ой, ривай, а тебе размер не большой? — звонко заметила ханджи, подходя сзади и подцепляя у того из тазика свой лифчик. — даже у меня там свободное место остается. эрен был готов расцеловать ханджи. он кусал губы, пытаясь подавить тупую улыбку, но у него получалось так себе. — это эрену, — медленно ответил ривай, поворачиваясь в сторону ханджи. — он как раз просил. прости, в следующий раз буду воровать осторожнее. эрен открыл рот, как рыба, не зная, чем ответить на этот тупой юмор. ханджи взорвалась смехом, а жан попытался слинять под шумок. — мы собирались драться! — несправедливости в свою сторону эрен никогда не терпел, так что решил, что жану тоже должно прилететь, и схватил за воротник парня, совершавшего тактическое отступление. — а ты не можешь просто побыть благородным раз в жизни, не правда ли? — обреченно заметил жан, к тому моменту уже сидевший на траве. — ну что вот тебе было бы? — он продолжил философски бубнить себе под нос. — утащил бы тебя капитан, со всем уважением, куда подальше, и вот ты бы явно от этого последний пострадал. со всем уважением, капитан. знаем мы эти… эрен треснул его по голове, и жан заткнулся — скорее всего, потому что это действие было подкреплено прищуренным взглядом ривая. повисла тишина. — это третий раз, — заметил ривай. всё молчало, и даже, кажется, титаны замерли, слушая, какую же дисциплинарную кару небо в лице ривая аккермана обрушит на подчиненных. — вы знаете, какой был уговор. кислое выражение лица обоих парней можно было использовать вместо лимонов для украшения коктейлей. ханджи повисла у ривая на плече. — я кушать хочу. можешь производить суд над грешниками самую малость быстрее? а то интересно. — вы двое, — ривай медленно уткнулся взглядом в злосчастный лифчик ханджи, и ему пришла в голову идея, — пойдете проводить ревизию общественного снаряжения. мне нужны подробные списки по стандартной форме: предмет, количество, состояние. «общественное снаряжение» прозвучало как гром среди ясного неба. саша боязливо уткнулась в казан с почти готовым ужином. армин и микаса, накидывавшие тент на палатку, синхронно поежились. конни на всякий случай спрятался за дерево. общественное снаряжение у них было огромным. оно включало в себя медикаменты, домашнюю утварь, палатки и вещи для их обустройства, все, что касалось лошадей с повозками, целое множество всякого оружия, продовольственные запасы, рассчитанные по дням и людям, сменную одежду и даже парадную форму с отличительными знаками. а ещё средства для того, чтобы следить за этим за всем. подковы, сбруи, флаги, щетки, инструменты, запчасти для упм и личная гордость ривая: сменные клинки в количестве восьмидесяти трёх штук. они были похожи на маленький цыганский табор. еще существовали списки списков, и жан был скорее согласен, чтобы его сожрал титан, и даже чтобы этим титаном был эрен, чем еще раз заполнил бы это. — но это же на всю ночь! — воскликнул эрен. ривай пожал плечами. — если не ложиться спать, то палатки не нужны, а значит, не нужно спорить, кто займет самое идиотское место в лагере. — злобный, злобный ривай, — захихикала ханджи и упрыгала со своим тазиком к довольной саше, куда уже подтягивались и остальные. жан уныло сидел на траве, пытаясь смириться с собственной жизнью. он поймал взглядом микасу; она ждала армина у палатки, с двумя тарелками и кружками в руках. на улице становилось самую малость прохладно, и ее щеки чуть-чуть покраснели. жан даже немного воспрял духом. «если я буду работать всю ночь, на утро буду выглядеть совершенно ужасно», подумал он. «она обязательно меня пожалеет. может быть, позовет погреться в свою палатку. может быть, я случайно уроню свой спальник в реку во время этой безумной ночи, но, как истинный герой… и когда она прижмется ко мне…» пока жан придавался сладким мечтам, эрен догнал капитана и прижался к нему, быстро шепча что-то на ухо. тот отмахнулся и оглянулся по сторонам. все были очень заняты ужином и дележкой бутербродов, которых было по два на человека; ривай перехватил тазик одной рукой, а эрена — другой, за шею, и, возможно, он самую малость привстал на носочки, чтобы поцеловать его. на них и правда никто не смотрел, кроме жана, но жан, видимо, за человека не считался. от этой мысли он почувствовал себя ещё несчастнее, чем уже был. или из каких таких соображений капитан забил на его присутствие? может, заявлял права? да упаси господь и иже с ним, скорее небо упадёт на землю, чем… тем временем повеселевший и прямо-таки цветущий эрен прискакал обратно. жану хотелось его чем-нибудь прибить. тот покрутился на месте, но потом все-таки сдался под натиском своего благодушия. — разбираем только домашнюю утварь, — оповестил он. — и списки списков можно не составлять. жан шумно выдохнул. — в этом мире все по блату, — проворчал он. — все через постель. — хватит завидовать, — ехидно улыбнулся эрен. — быстрее начнем, так быстрее закончим. так что шевелись. — ах, теперь ему надо быстрее закончить, ну надо же, — сказал себе под нос жан, наблюдая, как эрен уже убежал к костру, забрал свою тарелку у армина и примостился на бревне рядом с капитаном, все пытаясь его полапать, за что пару раз получил ложкой по лбу. вот каким-то таким образом после ужина им пришлось оставить шумную веселую компанию, уже начинавшую традиционный покер, и отправиться, ежась под короткими куртками от ночного холода, на склад. спустя два с половиной часа копания в походной посуде оба были готовы лезть на стены без упм. — как у вас дела? — армин залез на одну из тележек с книгой в руках. — сколько спичек сегодня лежит в запасах неустрашимого сто четвертого? — ты хочешь нам помочь? — эрен был готов падать на землю и целовать ее. — не, нам капитан запретил вам помогать, — отмахнулся парень, но эрен прекрасно считал отсутствие в его голосе хоть маленькой, хоть самой крошечной нотки сожаления. — могу вам почитать вслух. — риваю сегодня пиздец, — проворчал эрен себе под нос, пересчитывая упаковки галет. серенькие, однообразные. — может, он на это и рассчитывает, — задумчиво протянул армин. — у тебя одна пачка под стулом валяется, — заметил жан. — у нас четырнадцать упаковок бинтов одного вида и еще восемь другого. еще восемнадцать пачек стерильных и четыре вида ножниц. если кому-то интересно. эрен стукнулся лбом о стол с упавшей упаковкой галет в руках. по лицу армина было понятно, что интересно было бы уж точно не ему. — доброго вечерочка, мальчики, — тент снова поднялся, пропуская микасу, которая присоединилась к армину на тележке, держа в руках чашку горячего чая. — теперь и правда доброго, — улыбнулся жан, и тут же выматерился от прилетевшей в него пластмассовой поварешки. — еще один такой взгляд — и смотреть нечем будет, — предупредил эрен. — мика, тебе нормально быть в обществе этого идиота? — не переживай за меня, — хихикнула микаса, — я вообще в обществе армина сейчас. до вас целых сто метров. — это называется «и сам не ам, и другим не дам», — жан очень обиженно вернулся к ножницам. — чего вы в покер не играете? — сменил тему эрен. — пришли поддержать тебя в твоих нелёгких жизненных испытаниях, — армин махнул книжкой. — повеселить вас немного. — а саше и конни на меня, значит, наплевать, — проворчал жан. — у саши на руках было каре, когда я уходила, — оправдала девушку микаса. — а у капитана только две девятки. оба парня переглянулись и почти взвыли. — вы любите меня так сильно, что не остались даже посмотреть, как хоть один человек на этой планете обыграет ривая в покер? — эрен почти заплакал. — все равно завтра только об этом разговоров и будет, — улыбнулся армин. — конни всё в красках перескажет. раз пятнадцать, и это только до завтрака. — кому-то в этой жизни достаётся всё, — жан нахмурился. — может, хотя бы сами во что-нибудь сыграем? ну, чтобы совсем не сгнить с тоски. — а мне казалось, ты приходишь в восторг от сортировки крупы, — поддел его эрен, и жан вернул ему поварешку ровно тем способом, каким она ему самому досталась. — ну, а почему нет, — пожала плечами микаса. и так был открыт ящик пандоры. *** — изобрази животное, в год которого ты родился, — эрен оторвал зубами скотч, кривовато наклеивая его на коробку и подписывая на ней маркером «макароны Круглые». он знал, что ривая будет бесить косая надпись, и это была маленькая и подлая месть. жан посмотрел на него очень, очень выразительно. — где ты берешь эти задания? в какой-то детской книжке? — если бы он брал задания в книжках, которые мы читали в детстве, ты бы сейчас должен был завоевать юго-западные земли палестины, — рассмеялся армин. они с микасой стукнулись кружками, чай в которых успел смениться на глинтвейн. жану и эрену тоже перепало, но очень тайно: официальным образом пить и есть сладкое в дни наказания было нельзя. жану пришлось встать на колени и фыркнуть. его лицо было абсолютно непередаваемо. — подожди, ты же не хочешь сказать… — начала микаса, пытаясь не смеяться. — ты родился в год лошади, правда? — у армина тоже не получалось держать лицо. эрен просто был на седьмом небе от осознания, какой же компромат ему достался. — нет же шансов, что вы об этом не расскажете? — спросил жан, поднимаясь с пола и постно возвращаясь к обновлению надписей на коробках с посудой. — абсолютно никаких, — радостно заверил его эрен. — сам посуди, как много это объясняет, лошадиная морда, год лошади... — а ты родился в год петуха, наверное, — кинул ему жан. — это тоже многое объяснило бы. эрен захлебнулся воздухом от возмущения. армин молча записал карандашиком 1:0 в пользу жана на обложке книги. микаса заглянула туда через плечо и согласно хмыкнула. еще за несколько ходов они щедро вкинулись глинтвейном; микаса писала эрену на спине слова, которые он должен был угадывать, что сопровождалось ужасно недовольным скрипом зубов жана; армину пришлось сбегать до костра и своровать у ханджи какой-то предмет (он просто притащил еще глинтвейна, и поскольку та сегодня проставлялась и готовила глинтвейн, он не нарушил правил; к тому же, кто бы стал спорить?). эрен выбрал «правду» и поплатился за это рассказом о своем первом поцелуе. жану наконец-то стало сегодня везти, потому что компромат он тоже получил абсолютно роскошный: первый раз поцеловаться эрену пришлось из-за тупого спора, в одиннадцать, с армином. парни заключили пакт о ненападении, в качестве поверенного взяв армина, лично, в общем-то, довольно заинтересованного в неразглашении подобной информации о себе. подумаешь, целовался, подумаешь, с эреном, им же было по одиннадцать… но ривай-то и не в гневе страшен. — мы, аккерманы, сначала угрозе отрежем голову, а потом уж думать станем, — покивала микаса. — перестраховка лишней не бывает. коробочки медленно кочевали со столов на пол, с пола на тележки, и чем их становилось меньше, тем на душе у захмелевших уже эрена и жана становилось легче и веселее. они уже почти совсем закончили — эрену оставалось только рассортировать средненьких размеров швейный набор, а жану проверить на таблетках срок годности — когда армину выпало То Самое Задание. — измени любую деталь в своей внешности, — придумала ему микаса. парни все втроем подвисли. — надень платье, — посоветовал жан. — а я думал, у тебя только на микасу в платье встает, — фыркнул эрен. — у меня встает, когда ты затыкаешься и сваливаешь нахрен из поля моего зрения. армин и микаса только отмахнулись от идиотов. микаса грешным делом подумала, не надеть ли ей как-нибудь платье, но только так, на секундочку, без энтузиазма. еще чего не хватало. — слушай, — вдруг обернулся к ним эрен, — а подстригись? армин хлопнул на него глазами и в задумчивом жесте сжал пальцами мягкие прямые волосы. он растрепал две прядки, которые были заправлены за уши, чтобы не мешаться, и из-за этого немного завились в полумесяцы. — как, прям под корень? — армин, кажется, всерьез задумался, приложив два пальца к шторке волос с двух сторон, как если бы это были лезвия ножниц. он обернулся к микасе; она пожала плечами. — я даже сам все сделаю, — если у эрена появилась Идея, остановить его не мог обычно ни бронированный поезд, ни бронированный титан, а здесь не наблюдалось ни первого, ни второго. еще мог бы ривай, но, к сожалению эрена и к счастью всех остальных, и его тут не было. подскочив со стула и чуть не запутавшись в нетвердых от выпивки ногах, он ускакал куда-то, вернулся с неглубокой кастрюлей и водрузил армину на голову. — лошадиная морда, сколько там было ножниц, трое? — назовешь меня так еще раз, и станешь для них игольницей, — проворчал жан; тоже теряя связь с ориентацией в пространстве, он добрался до ножниц. эрен присоединился к нему и выбрал средние, выглядевшие самыми острыми. они вдвоем стали надвигаться на армина, вооружившись одной парой ножниц, и микаса тревожно обернулась к парню, на голове которого все еще торчала кастрюля. — ты уверен? — пробормотала она. — я могу и другое задание придумать. все-таки это должно быть взвешенное решение… — ты подстриглась в первый день в кадетке, потому что кое-кто сказал, что у тебя красивые волосы, — любезно напомнил армин. — это кто еще? — настороженно спросил жан, уже припарковавшись возле тележки со стороны, конечно же, микасы. эрен закатил глаза и забрался на крепкие, но видавшие виды доски, плюхаясь рядом с армином. — ну как? — спросил он. — нужно попрощаться с мальчиком, чтобы получить мужчину. эта девчачья карешка давно этого требовала. армин ничего не сказал, но обернулся очень выразительно; нет, он не послал эрена, что вы, но почему-то эрен все равно ощущал себя так, будто его послали. жан притащил откуда-то старую простыню. все напряженно ждали ответа. — ладно, — наконец, согласился армин, несильно хлопнув в ладоши, и вот тогда микаса увидела, что он тоже не трезв. эрен обрадованно стащил его с тележки, и в мгновение ока армин оказался сидящим на табуретке; жан накинул кругом простыню (абсолютно неясно, с какой целью, и все же). микаса, вооружившись бутылкой с водой, смачивала кончики. наконец, все было готово. — доверяешь ли ты мне, — торжественно произнес эрен, — самое ценное, что у тебя имеется? — этот поезд ушел еще в кадетке, — моментально хихикнул армин, и эрен тоже засмеялся. — о чем они? — спросил жан. — честно говоря, даже я не имею ни малейшего понятия, — призналась микаса. — иногда они просто говорят на своем языке. — вот как, — жан воспользовался случаем, когда эти двое перестали охранять девушку, как сфинксы — египетскую пирамиду, и встал к ней поближе. а потом еще чуть поближе… --… и если все будет так плохо, по завещанию тебе ничего не перейдет, не только тот журнал, — армин выдохнул, чуть покачнувшись, и схватился руками за табуретку. его щеки покраснели от ночной прохлады, выпивки и решительности, а глаза блеснули. — теперь режь, — откомандовал он. — режу, — и эрен щедро сжал ножницы. в ту же секунду тент внезапно распахнулся, отчего у эрена самую малость съехала рука. с металлическим лязгом на свежую траву упали, рассыпавшись, золотистые пряди. ривай в упор посмотрел на них, и его брови чуть взлетели наверх. армин все еще сидел на табуретке с кастрюлей на голове и жалобно намокшими волосами; эрен возвышался над ним с ножницами, как титан над стеной сигансины; микаса молча стояла с кружкой недопитого глинтвейна; жан рядом с ней держал три пары ножниц и полупустую бутылку воды. — ривай, — нашелся эрен, расплываясь в нервной улыбке. он был занят изучением ужаса, который сотворил на голове лучшего друга. — ривай, а подойди сюда, пожалуйста. эрен вообще редко нарушал субординацию, кроме моментов, когда не мог сдержаться — как сегодня с лифчиком — или когда было что-то серьезное, отчего он забывался напрочь. ривай отложил смертную казнь и молча прошел за спину напрягшегося армина. — эрен, я просто напоминаю, — произнес настороженно тот; его голос был чуть более гулким из-за кастрюли, хотя лицо она не закрывала. — если там все будет плохо, тебе никогда не видать того моего журнала. никогда вообще, — подчеркнул он. жан с микасой от присутствия капрала чуть мялись в стороне. тот оценил понесенные потери и закатал рукава. молча взяв ножницы у эрена, он сделал несколько движений; в повисшей тишине на пол рухнули еще несколько мокрых прядок. после этого ривай впихнул ножницы обратно эрену, с лица которого пропал первобытный ужас. он стащил кастрюлю и еще немного поколдовал. оно выглядело ужасно, и все просто надеялись, что будет лучше, когда высохнет. ривай ушел проверять работу жана и эрена, но из-за угла то и дело поглядывал на них на всех. микаса сориентировалась и нашла полотенце; в четыре руки они высушили, как могли, голову армину, и даже сделали небольшую укладку. все замерло. — вау, — саркастично отозвался ривай. — эрен, так у тебя руки не совсем из задницы. эрен открыл рот, чтобы пошутить, но благоразумно заткнулся обратно. — скажите хоть что-нибудь, — попросил армин, уже поднявшийся с табуретки. он настороженно трогал волосы, оглядываясь в поисках отражающей поверхности. — это неиронично неплохо, — подал голос жан. — хотя и непривычно. — тебе идет, — просто сказала микаса. — правильно говорят: чтобы получить мужчину, нужно распрощаться с мальчиком, — задумчиво произнес ривай, и полупьяный эрен счастливо взглянул на него, не решаясь преодолеть расстояние. — я буду ждать свой журнал по завещанию, — добавил он радостно. на этом чудесном моменте ривай разогнал всех спать: выяснилось, что уже очень поздно. он проверил, как выглядит общественное снаряжение, и недовольно принял результаты. микаса ушла первая, зевая; куда-то за ней утек жан; армин бросил попытки найти зеркало и, пообещав эрену решить насчет журнала утром, когда увидит последствия, тоже исчез. капрал ушел последним, прихватив абсолютно довольного таким исходом событий эрена. *** на следующее утро ханджи не спалось. она встала первой и начала готовить завтрак; к ней вскоре присоединилась саша. спустя минут пятнадцать конни всего в третий раз обсуждал с ними вчерашний выигрыш саши в покер, когда зашуршала еще одна ткань, и к ним к костру вышел армин. все стихло. ханджи взвизгнула и подпрыгнула. — кто сделал это с тобой? — она закричала то ли в ужасе, то ли в восторге. — йоу, — только и сказал конни. саша выронила ложку. — это так плохо? — армин немного расстроился, присаживаясь на бревно. ханджи подлетела к нему. — да это обалденно, — она тут же рассыпалась в похвалах, а после достала маленькое зеркало. — сам оцени! армин со страхом встретился со своим отражением. его лицо действительно стало куда менее детским, как и говорил капрал; щеки стали касаться выше и острее, и сам он выглядел… возмужавшим, что ли. в этот самый момент палатка капрала открылась, и оттуда выпал (как будто от легкого пинка, но им могло и показаться) в принципе довольный жизнью эрен, правда, немного страдающий от похмелья. заметив в руках армина зеркало и повисшую тишину, он моментально оказался около них, ожидая реакции. — с этим можно жить, — вынес вердикт армин, не желая слишком поощрять эрена, чуть не угробившего ему прическу. тот обиженно надулся и отправился за завтраком. губы армина тронула улыбка. на самом деле ему и правда понравилось.