Часть 1

       Кухня небольшой светлой квартиры была наполнена ароматами еды. Гермиона лениво помешивала лопаткой соус, который бурлил на плите. Карие глаза смотрели в одну точку, а мысли крутились в голове назойливым роем. Она устала. Сегодня был как никогда тяжелый день, и возиться с едой после работы было последним, чего хотелось. Она бы с радостью заказала еду где-то в ресторане или в пиццерии по соседству, но её муж предпочитал домашнюю еду. И проще было приготовить, чем затевать спор на эту тему. Они уже проходили это, и Гермиона с присущим ей рвением и упрямством отстаивала свою точку зрения. Но в такие вечера ссориться не хотелось. Слишком много сил уходило на скандалы, а она сегодня не была к этому готова. С губ сорвался тяжёлый вздох. Перед глазами пролетали последние пять лет. Свадьба, переезд, ссоры, семейная жизнь. Жизнь, которая уже давно не приносила ни капли радости. Уже и невозможно было вспомнить была ли эта радость вообще. Она трезво оценивала себя в этом браке — образцовой женой её было сложно назвать. Частые задержки на работе. Вечная занятость чем-то очень важным, но не семьей. Она давно осознала, что не счастлива с Роном, как и он не счастлив с ней. Они зачем-то держались за этот брак. Наверное, так было привычно, знакомо. Как старые кроссовки, которые давно потеряли вид и трещат по швам, но ты всё равно их носишь, потому что удобно. Так и с их браком. Не сказать, что Гермиона мечтала о жизни как в любовных романах, когда герои в пятьдесят лет всё ещё влюблены и счастливы, но хотелось бы испытывать к мужу что-то ещё, кроме безразличия и раздражения. Последнее стало уже постоянным спутником этого брака. Гермиона вздохнула. Разложила ужин по тарелкам и позвала Рона, который отдыхал на диване после тяжёлого рабочего дня. Будто её рабочий день был лëгким, и отдых ей не требовался. Хотя, кого это волнует, правда? Они ели в полной тишине и это убивало. Всю жизнь Гермиона наблюдала за своими родителями и любила их семейные приёмы пищи — за столом всегда было весело и шумно. Они что-то обсуждали, о чем-то спорили. Это было так по-семейному тепло. Собраться вечером после рабочего дня, вместе приготовить ужин и рассказать последние новости. В семье Грейнджеров это было нормой. Да и в большой семье Уизли тоже было так, она это помнила и видела частенько, но с этой семьёй всё было не так. Они с Роном будто были незнакомцами. Всё в их жизни уже давно было не правильно. Всё чаще появлялось чувство, что Гермиона живет чужую жизнь. Словно наблюдает со стороны за чьей-то разваливающейся семьей. Что-то нужно было менять. У неё давно было готово решение, но она почему-то откладывала его снова и снова. Может это был страх обидеть мужа или нежелание рушить всё до основания. Хотя и рушить уже было особо нечего.  — Рон, нам нужно поговорить, — слова сорвались с губ сами, и она не дала себе шанса снова придумать повод отложить этот разговор.  Он поднял глаза от тарелки и посмотрел на неё. В голубых радужках даже не было интереса. Ему было наплевать о чëм она хочет поговорить. — Миона, а мы не можем поговорить потом? Я устал, — пробубнил он, а Гермионе хотелось взвыть от ярости, потому что она ненавидела, когда её имя сокращали. Особенно так. И Рон это знал. — Я тоже устала, Рон. Мы работаем в одном отделе, если ты забыл. Вот только после работы ты лежал на диване, а я тут ужин готовила. — Тем более, поговорим потом, — недовольно буркнул Рон и встал из-за стола. Он поставил тарелку у раковины и направился к двери. Гермиону всегда раздражало, что он даже вымыть посуду не мог сам, хотя для этого не нужно прикладывать почти никаких усилий. Взмахнул палочкой и всё готово. Но нет, она должна быть ему мамочкой, которая всё делает за него. А кто будет делать что-то за неё? Она дьявольски устала.  — Рон, я хочу развод, — сказала Гермиона совершенно спокойно, глядя прямо перед собой. Если бы она жалела его и ждала удобного случая и дальше, то они могли так и остаться в этом круговороте безнадëжности до конца дней. Шаги за её спиной стихли, и помещение погрузилось в тишину, нарушаемую лишь тиканьем часов, которые будто отсчитывали секунды до взрыва. — Что? — Рон вернулся назад и сел напротив неё. Он выглядел таким удивлённым, что было даже смешно. Неужели он не понимал? — Ты меня прекрасно слышал. — Что не так? — удивлённо спросил он. Всё не так, чëрт побери! Гермиона сжала переносицу, прикрыв глаза, и вздохнула. — Дело не в тебе, точнее, не только в тебе, но и во мне. Дело в нас. Мы не подходим друг другу. Мы не понимаем друг друга, не слышим, не... Мерлин, у нас даже нет ничего общего.  — Может, если бы у нас появился ребенок…  Это было выше её сил.  — Я не хочу детей, Рон. Не хочу сейчас и в ближайшие годы, а может, не захочу вообще! Я хочу работать, — они говорили на эту тему миллион раз и он прекрасно знал её позицию, но продолжал говорить об этом снова и снова, а она объясняла ему всё, как маленькому ребёнку каждый раз. — Я хочу приходить домой и заказывать пиццу, а потом поедать её сидя на диване. Потому что я устаю на работе. Я ненавижу готовить. Ненавижу вставать за два часа до выхода, чтобы готовить завтрак, потому что мы оба идем на работу, но пока я готовлю, ты спишь. Мне это не нравится, меня это злит, чёрт побери.  — Моя мать готовит и не жалуется, — недовольно ответил он. — Я не твоя мать, Рональд! — рявкнула Гермиона, не в силах больше терпеть эти идиотские сравнения. — И она домохозяйка, это её работа. А моя работа в Аврорате. А ты даже не пытаешься мне помогать. — Ты могла бы не работать, могла бы быть дома с ребёнком и всё было бы… Он не слышал её. — Но я хочу работать! Я люблю свою работу! — Гермиона уже почти кричала, но он не понимал. Никогда не понимал. — Мерлин, Рон, я тебе не подхожу. Тебе нужна заботливая любящая жена, которой будет в радость готовить завтраки, обеды и ужины. Будет в радость сидеть дома с детьми, стирать пелёнки и обслуживать тебя. Я не подхожу на эту роль. — Но ты знала, что я хочу детей, когда выходила за меня, Гермиона! — А ты знал, что я — нет. Мне всегда была важна карьера, я говорила, что не хочу сидеть дома с целым детским садом. Я не твоя мать, Рон. Как бы сильно я её не любила, мы разные люди. — Я думал ты будешь против детей пару лет, а потом... — Рон, — она вскинула руки, потому что у неё уже не было желания повторять всё это в сотый раз. — Мы и так затянули со всем этим. Нужно остановиться пока мы не возненавидели друг друга. Я не хочу больше так жить. Я не счастлива. Этот брак клетка и я больше не могу так жить. Его глаза на секунду расширились. Он словно узнал какую-то великую тайну. — Т-ты не любишь меня? — вдруг спросил Рон с таким удивлением, что Гермиона вскинула брови. Она смотрела в его глаза несколько секунд и поняла, что он спрашивает всерьез. Она давно не пыталась скрывать это. Да было и невозможно скрыть. Она могла терпеть или молчать, чтобы избежать ссоры, но притворяться — нет. Кажется, что все видели её отношение к этому браку и к Рону. Все, кроме него. — Нет, Рон, я не люблю тебя. Гермиона опустила плечи и выдохнула. Сказать это вслух оказалось так легко. Это невероятно освобождало. Она так устала от всего, что называлось их браком. Неимоверно. Как им вообще пришло в голову пожениться? О чем она думала? Сейчас, вспоминая прошлое, Гермиона признавала, что, наверное, пошла на поводу у общественности. Уже тогда стоило понять, что ничего не выйдет. Не потому что Рональд плохой, а потому что они не пара. Детская влюбленность прошла и осталась лишь привычка.   Тишина растянулась на несколько минут. Гермиона не хотела давить, но, если Рона не подтолкнуть, он, возможно, так и будет молчать ещё часа два. — Рон..  — Если ты хочешь развод, то ладно. Я не стану тебя держать, — он стащил с пальца обручальное кольцо и положил на стол, прежде чем встать из-за стола и выйти из кухни, не сказав больше ни слова. Она уткнулась лицом в ладони и просидела так несколько минут. Затем, сняла с пальца своё обручальное кольцо и повертела его. Металл блеснул в свете люстры и Гермиона выдохнула с облегчением. С одной стороны, её привычная жизнь вот-вот рухнет, а с другой — она почувствовала колоссальное облегчение. Словно с плеч скинули тяжёлый груз, который она таскала за собой все эти годы. Было страшно круто менять жизнь, рушить семью и начинать сначала. Но она прекрасно знала одно — так будет лучше для всех.

***

Месяц спустя.

Гермиона шла по коридору Аврората уверенной походкой. Наверняка, она ещё поплачет ночью над браком, который только что закончился разводом, над тем, какая она дура, что не прекратила всё раньше. Над тем, как ей жаль Рона — он выглядел разбитым и потерянным. А сейчас она просто была рада...свободе, будто она сидела в клетке, которую вдруг открыли и она выпорхнула на волю. Это чувство окрыляло. — Уже всё? — Гарри появился рядом и притянул её к себе, коротко обнимая. — Да. Мы официально разведены, — Гермиона помахала небольшой бумажкой. Вот так закончилась её семейная жизнь — просто слова на клочке бумаги.   — Ну...поздравляю? — улыбнувшись, сказал Гарри.  Недоумение во взгляде Гермионы, явно позабавило его, но он просто пожал плечами. — Рон же твой друг, Гарри.  — Как и ты. Тебя я поздравляю. А ему я посочувствую, — он открыл перед ней дверь кабинета, который обычно она делила с её напарником Ником, но парень временно отсутствовал из-за травмы. — Слушай, я же всё понимаю. Я прекрасно видел, что ты не счастлива. Я видел, что тебе тяжело. Рон просто не подходит тебе. И если развод сделал тебя счастливее, то я рад. В конце концов, он тоже поймёт, что это правильно. — Мерлин, семья Уизли меня возненавидит, да? — поморщилась Грейнджер. — Да брось, мы с Джинни тоже развелись и ничего, я всё ещё гость, которому всегда рады. Гермиона вздохнула. Она обняла Гарри, вкладывая в это всю свою благодарность. Он как никто понимал её. Ей было важно, что её не осуждали за то, что она просто хотела быть счастливее. Она так боялась потерять друзей из-за этого развода, боялась, что все встанут на сторону Рона.  — Может тебе отпуск взять? — спросил Гарри, куда-то ей в макушку.  — Нет уж. Я хочу работать, — ответила она, всё ещё уткнувшись в грудь друга.  Он осторожно отстранил её от себя и посмотрел в глаза. Поттер, как старший братец, оберегал и опекал её. — Уверена? Тебе же вещи нужно разобрать в новой квартире и отдохнуть...  — Гарри, не смей меня в отпуск отправлять! Тем более Ника нет сейчас, значит я тебе нужна. И я не хочу разбирать чёртовы коробки прямо сейчас, — она надула губы, как ребенок, которого заставляют бросить игрушки и идти спать. — Ладно-ладно, как скажешь. Но если что, ты знаешь, где мой кабинет, — он подмигнул ей и направился к двери. — Планерка через десять минут! Не забудь переодеться.  — Да, босс!  Она с улыбкой смотрела как Гарри исчезает за дверью. Впереди её ждали три дня работы, вызовов, тренировок и неловких разговоров с Роном. Работа в одном отделе не будет лёгким испытанием для них, но они справятся. Она кивнула своим мыслям и направилась к шкафу, чтобы надеть рабочую форму.

***

Гермиона вошла в зал для брифингов, когда почти все уже собрались. Пока здоровалась с Аврорами, которые пришли раньше, подтянулись и остальные. Рон поглядывал на неё с другого конца зала, но Гермиона отказывалась участвовать в этой игре в гляделки. После получаса, в течении которых Гарри разъяснял детали новой операции по поимке банды, торгующей нелегальными зельями с наркотическим эффектом, ей уже хотелось ринуться в бой. Может это были отголоски богатого на события детства, но она обожала эти моменты, когда нужно было бросаться в бой. Адреналин зашкаливал, но голова всегда была ясной. У неё отлично всё получалось и Гермиона действительно любила работу. Раньше она думала, что будет тихонько сидеть в кабинете, перебирать бумажки и двигаться вверх по карьерной лестнице, сидя за столом. Но теперь она и не представляла себя в тишине Министерских кабинетов. — Так, первый отряд забирает Грейнджер, второй на Дэвисе, пока Картера тут нет. Действуем четко по плану, — Гарри оглядел зал и под его взглядом все закивали. — Если что-то пойдет не так — решаете всё через Грейнджер и Дэвиса. Никакой самодеятельности. Ясно? — Да, босс! — раздались голоса со всех сторон. Поттер фыркнул и посмотрел на Гермиону с укоризной. — Они называют меня так из-за тебя, — друг ткнул пальцем в её сторону, хмурясь. — Но ты же босс, — хмыкнула она и стукнула его кулаком в плечо. — Удачного дня, босс. — Будь осторожна. — Да-да, как и всегда! — она махнула рукой, призывая семерых Авроров следовать за ней.

***

— Три дня, Гермиона! Я оставил тебя на три дня и ты тут же загремела в Мунго, — Ник стоял на пороге одной из палат, где латали Гермиону. — И я рада тебя видеть, Картер, — она закатила глаза, спрыгивая с кушетки. В три шага преодолела расстояние и остановилась напротив напарника. Как и всегда, пришлось задрать голову, чтобы посмотреть ему в глаза. Ник был огромным, потому вместе они всегда выглядели как Тимон и Пумба из диснеевского мультика. Гермиона подняла подбородок, стараясь казаться внушительнее, а Картер лишь хмыкнул и сгрëб её в медвежьи объятия. — Ты в порядке? — в его голосе больше не было насмешки, только беспокойство. — Жить буду, — фыркнула Гермиона, отстраняясь. — А ты? — Ерунда. Пара шрамов и всё, а они, как ты знаешь, украшают мужчину. Она шлепнула его по мускулистой груди и осмотрела руку, которая была сломана ещё два дня назад. И лоб, на котором была здоровенная рана, но сейчас остался лишь небольшой шрам. — Я в порядке, мамочка, — язвительно заметил напарник, снова обнимая её. Гермиона засмеялась, когда он не дал ей выпутаться из объятий. — Отпусти меня, громила, — пробормотала Гермиона, но это было бесполезно. Потому она обмякла, перестав сопротивляться. Они с Ником работали вместе почти три года и она обожала его. Сначала Гермиона работала с Роном, но Гарри понимал, что это мешает им. Они ссорились на работе, а потом ссорились ещё и дома. Потому, решение разделить их было самым разумным. И вот тогда ей дали в напарники нового сотрудника. Он пару лет работал в американском Аврорате. Его родители уехали жить в Сиэтл, когда Нику было семь, но позже он решил вернуться в Великобританию. В первую встречу Ник смотрел на крохотную Гермиону так, будто оценивал сколько нужно силы, чтобы переломить её, как тростинку. Ему не очень нравилась перспектива работы с "хрупким цветочком". Когда он назвал её так, Гермиона разозлилась. Тогда она назвала его козлом и сломала ему нос, на первом же спарринге. Ник назвал её сумасшедшей. Но в итоге, они подружились и сработались. Ник был высокий, широкоплечий, откровенно красивый. Рон сначала сильно ревновал и просил Гарри их разделить. Но Поттер был непреклонен. Уизли тогда с ним неделю почти не разговаривал, а Гермионе устраивал скандал за скандалом. Она его понимала. Ник и правда был горячим парнем, таким, о которых пишут в непристойных женских романах. Он источал мужественность и уверенность. Мускулистое тело покрывали татуировки, которые он обожал, да и Гермионе они нравились. А его улыбка сбивала с ног всех женщин в Министерстве. Но Гермиона никогда так его не воспринимала. У них с самого начала сложились отношения, как у брата с сестрой. Теплые, нежные, но совершенно без сексуального подтекста. Это Гермиона познакомила Картера с будущей женой, она была рядом с Ником, когда Сара рожала. Ник приносил ей сладости и кофе по утрам, зная что без кофеина она превращается в бестию. Он был рядом, когда умер её кот и хоронил его вместе с ней. Он был таким же её другом, как Гарри. И со временем Рон это понял и перестал ревновать. Вот только с Ником они так и не поладили. Картер на дух не переносил мужа, — теперь уже бывшего, — Гермионы, и даже не пытался это скрывать. — А вот и они! Оба живы! — Гарри вошёл в палату, улыбаясь. — Привет, босс, — Ник протянул ему руку и Гарри, вздохнув от очередного ненавистного обращения, пожал её. — Нас не так просто прикончить. — Да уж, — он повернулся к Гермионе. — Ты цела? — Да, всё нормально. Он кивнул, перевёл взгляд на Ника, осмотрел его и кивнул, словно удостоверившись, что с парнем всё хорошо. — Ты на трёхдневный отдых, — он ткнул в Гермиону пальцем. — Гарри! — возмущенно вскрикнула Грейнджер. — Ты не можешь... — Пять дней. Продолжай спорить. — Ты не посмеешь... — Неделя, — он повернулся к Картеру, который едва сдерживал смех, — а ты проследишь, чтобы ноги её не было в Аврорате. Приказ я подпишу. — Но... — промямлила Гермиона, но Гарри уже развернулся и вышел. — Не переживай, гномик, Аврорат без тебя не рухнет, — Ник улыбался, положив ручищу на её макушку. — Убери руку, пока я снова её не сломала, Картер. — Какие мы злые, — его смех разлетелся по палате, заставляя Гермиону лишь тяжело вздохнуть. — Ой, да угомонись ты, Гермиона. Отдохнёшь, разберёшь свои несчастные коробки, чтобы не жить в помещении похожем на склад. — Меня устраивает мой склад, — она фыркнула, проходя в палату, и села на кушетку. — Ненавижу, когда он отстраняет меня. — Я знаю, — Ник плюхнулся рядом. — Семь дней пролетят незаметно. — Не вляпался без меня во что-нибудь, громила, — Гермиона пихнула напарника плечом. — О, это ты у нас влипаешь в неприятности стоит мне только отвернуться, — ответил Ник, лишь шире улыбаясь под недовольным взглядом Грейнджер. — И не дуйся, гномик. Ты знаешь, что я прав.