Часть 24

       Пэнси нервно стучала ручкой по столу, таращась на дверь. Драко будто избегал её и она не знала почему, и это бесило. Он просто пришел, поговорил о делах и ушёл, почти не глядя ей в глаза. И это продолжалось уже не первый день. Что с ним не так? Она вздохнула, возвращаясь к бумагам, которые нужно было изучить и подписать, когда дверь открылась. Она вскинула голову, желая высказать лучшему другу, что он ведёт себя, как идиот, но замерла, не в силах даже пошевелиться. Гарри не остановился на пороге — он шёл к её столу так, словно был тут тысячу раз. А она не могла отвести глаз от его фигуры. Весь в чёрном, с растрепанными волосами и серьёзным взглядом. Он выглядел хорошо, не считая того, что казался очень усталым. Но в остальном, он был великолепен, как и всегда. И от этих мыслей Пэнси хотелось дать себе подзатыльник. — Что ты тут забыл? — она взяла себя в руки, вспомнив их последнюю встречу, и злость снова поднялась в ней, отрезвляя. — И тебе привет, Пэнси, — он сел на кресло напротив неё и сложил руки на груди. — Нам нужно поговорить. — Нет, — отрезала Паркинсон. — Это был не вопрос. Я буду говорить, а ты слушать. Она откинулась на спинку стула, изучая Поттера. Он выглядел непробиваемой скалой, но что-то в глубине зелёных глаз выдавало боль. Пэнси просто не могла заставить себя отказать ему в этом разговоре. — Я должен извиниться за своё поведение в нашу последнюю встречу. Я был слишком груб. Но нужно прояснить пару моментов. Насчет других женщин. Да, они действительно были. Я не буду извиняться за то, что я взрослый мужчина, которому иногда нужно отвлечься. Но я извиняюсь за то, что сравнил тебя с ними. Между вами есть разница — они мне совершенно безразличны, я даже имён их толком не помню. А ты...это ты. Пэнси хмыкнула и хотела открыть рот, чтобы съязвить, но он поднял руку, останавливая её. — И нет, я тебя не ненавижу. Я ненавижу твои решения, ненавижу то, что ты ушла, ненавижу всю эту идиотскую ситуацию между нами, но не тебя. Я бы не смог возненавидеть тебя, даже если бы захотел. А я хотел. И ни черта не вышло, — он вздохнул и потер лоб. — Прости за мои слова. Но мне казалось, что так лучше. Лучше, если ты просто уйдешь и не захочешь меня больше видеть. Потому что моё сердце не каменное, Пэнси, и один раз ты его уже разбила. Повторять это мне не хочется. Гарри наклонился, упираясь локтями в колени и на мгновение опустил голову. Он говорил спокойно и почти безразлично, будто произносил отрепетированную речь. — На самом деле, я бы мог постараться. С Джинни или с кем-то другим. Построить новые отношения, создать семью. Но правда в том, что я не хотел этого. Единственная женщина, с которой я видел своë будущее, ушла, оставив после себя лишь руины на месте всех моих планов на будущее. Я даже запрещал Джинни, что-то менять в доме, потому что всё в нём напоминало о тех моментах, когда я был счастлив. О тебе. Он взялся за цепочку, висевшую на его шее под воротом черной водолазки, и вытащил её наружу, дёрнув так, что цепь порвалась. Он медленно разматывал слои пластыря, которым был замотан предмет, выполняющий роль подвески. — Я таскаю эту штуку с собой все эти годы, снимая только на работе, чтобы не потерять, — он закончил разматывать пластырь и Пэнси показалось, что она падает куда-то в пропасть. Гарри снял кольцо с цепочки и положил на стол перед ней. — Вот так я тебя любил, Пэнси. Я хотел провести с тобой жизнь. Хотел, чтобы мы были семьёй. Я носил его с собой, как напоминание о том, чего у меня никогда не будет. Ты не просто ушла тогда. Ты ушла и забрала с собой всë, что было мне важно. Все мои мечты и надежды на счастливое будущее. Это было больно. Я буквально чувствовал эту дыру в груди и думал, что ничего хуже уже не будет. Что это самая сильная боль в моей жизни. — Гарри... — он не дал ей продолжить. — А потом я посмотрел в глаза своей шестилетней дочери, о существовании которой даже не знал, и понял, что я нихера не знаю о боли, — тихо сказал Гарри, поднимая взгляд, и Пэнси показалось, что в эту самую секунду мир рухнул. Её сердце колотилось, как ненормальное. Кажется, она даже забыла как дышать. Пэнси представляла этот момент сотни раз, но не так. Гарри был спокоен и собран, глаза не метали молнии. Будто эта правда выкачала из него все силы. — Ты видел её? — всё, что она смогла выдавить из себя. — Видел. Она красавица. — Гарри, я... — Не надо. Пожалуйста, не говори ничего. Потом. Через два дня или через пять. Но не сейчас. Я не могу ручаться, что снова не наговорю слов, о которых потом буду жалеть. Помнишь начало разговора? Я говорю — ты слушаешь. Пэнси медленно выдохнула и кивнула. Гарри вздохнул, вынул из кармана сигареты и закурил. Её брови поползли вверх. — Давно ты куришь? — Лет шесть, — он затянулся и Пэнси не стала его останавливать. Пусть. — Знаешь, я могу понять твою обиду на меня. Могу понять почему ты тогда ушла. Правда. Почему не захотела видеть меня и говорить со мной. Но я никогда не смогу понять твоего решения не говорить мне о Лили. Ещё одна затяжка. — Ты знала как важна для меня семья. Знала, что я хочу детей. И этот твой поступок... — он провёл свободной рукой по волосам и на секунду закрыл глаза. — Шесть лет, Пэнси. Шесть лет воспоминаний, первых шагов, первых слов, объятий, важных моментов. Ты никогда не вернешь их мне. И ей. Я даже не знаю, что мне с этим делать. Как я должен жить дальше? Я видел с какой любовью она смотрит на Малфоя. Видел, какие у них отношения. Я рад, что в её жизни есть мужчина, который так её любит, но кто в этом уравнении я? У тебя было шесть лет, чтобы сказать мне о ней и в итоге это сделала даже не ты. Он одним движением заставил исчезнуть почти докуренную сигарету и тяжело вздохнул. — Я бы мог сказать, что ненавижу тебя за это, но не могу. Мы уже выяснили, что ненавидеть тебя я не умею. То, что я чувствую сейчас — это...разочарование. Я действительно разочарован, Пэнси. Так сильно, как никогда и ни в ком не разочаровывался, — он говорил тихо и сухо, не так как в их последнюю встречу в его кабинете. Но казалось, что лучше бы он кричал. Орал, как ненормальный. Говорил, что ненавидит её, чем это тихое и спокойное "я разочарован". Повисла тишина и это было хуже любых обидных слов. Она смотрела на Гарри, который выглядел разбитым и опустошенным. Что она могла ему сказать сейчас? Да и не было смысла что-то говорить, когда он просил этого не делать. Гарри молчал всего несколько мгновений, затем поднялся и и посмотрел сверху вниз на неё. Это казалось самым ужасным наказанием а её жизни. А затем, он взглянул на кольцо, одиноко лежащее на столе. — Оставь себе. Или выкинь. Или...делай, что хочешь. Оно мне больше не нужно, — тихо сказал Поттер и направился к двери. Он ушёл, не прощаясь. Не оглядываясь. Пэнси смотрела на тонкий золотой ободок с камнем и чувствовала как по щекам катятся слёзы. Дыхание сбивалось, все внутренности скручивало в узел, а сердце, кажется, замерло от той боли, которую она видела в глазах Гарри. После стольких лет, когда она оправдывала своё молчание, хватило одного разговора, чтобы почувствовать себя полнейшим дерьмом. — Дура, — пробормотала Пэнси, смахивая слезы с лица. — Какая же дура!

***

Драко наливал Гермионе чай, когда в кухню влетела Пэнси, которая выглядела как настоящая фурия. — Ты, — она ткнула в него пальцем, — ты не имел права рассказывать Гарри о Лили. — И тебе привет, Пэнси, — он ждал её криков и обвинений, давно был к ним готов. — Я предупреждал тебя, что расскажу ему сам... — Отличный ты друг, Драко, спасибо! — Пожалуйста, дорогая. Раз уж ты за столько лет не смогла это сделать, то это сделал я. И я не буду извиняться. Очевидно, Поттер с ней поговорил. — Пэнси, — начала Гермиона, но Паркинсон подняла руку, заставив её молчать. — А тебя вообще не спрашивали! — рявкнула Пэнси, и Гермиона вскинула брови. — Не смей так с ней разговаривать, — Драко шагнул к подруге, но она отступила. — Не подходи ко мне больше! Никогда! Она выбежала из кухни, заливаясь слезами и Малфой тяжело вздохнул. Да, это было ожидаемо и совсем не удивляло. Но ей нужна была поддержка. — Я пойду поговорю с ней, — он провёл рукой по волосам, взъерошив их. — Давай лучше я, — спокойно ответила Гермиона, направляясь к выходу из кухни. — Скажешь, куда мне идти? — Уверена? — Да. Драко назвал адрес квартиры Пэнси и Грейнджер направилась туда. Она нашла девушку с бокалом вина в руках и слезами на глазах. Паркинсон показалась ей такой маленькой и беззащитной в огромном кресле. — Это было...громко, — Грейнджер села в кресло напротив. — Гарри опять наговорил чего-то не слишком приятного? Брюнетка окинула её безразличным взглядом. — Нет. Но Драко не имел права... — Он сделал это ради Лили. Не злись на него. Когда бы ты сама сказала Гарри о ней? И сказала бы вообще? — Ты ничерта не понимаешь, Грейнджер, — фыркнула Пэнси. — Не нужно скидывать вину за собственные ошибки на других. Если бы Гарри рассказала ты или я, это всё равно не изменило бы того, что девочке почти шесть лет, а отец даже не знал о её существовании. Ничто бы не смягчило эту новость, особенно если бы ты продолжала молчать и дальше. Драко просто хотел, чтобы Гарри уже узнал правду, наконец, — Гермиона сложила руки на груди и наблюдала за девушкой. — Если Драко такой любитель правды, то пусть расскажет тебе почему он исчез из твоей жизни после Хогвартса. Расскажет всю правду. Спроси его, — рявкнула Пэнси, хватая бокал. — О его чувствах ко мне? Паркинсон не донесла бокал до рта и расширила глаза в удивлении. Её взгляд блуждал по лицу Грейнджер, словно она пыталась понять говорит ли она правду. — Он рассказал? — Да. Но я сомневаюсь, что можно сравнивать тайную любовь и тайного ребёнка, Пэнси. — Это сложнее, чем кажется, — ответила брюнетка, снова делая глоток. — Знаешь, ещё несколько дней назад я думала, что Драко любит другую женщину, — она хмыкнула. — Но он всё равно был первым, кому я рассказала, что беременна. Ладно, вторым, после целителя в Мунго. Пэнси закашлялась. Она выглядела так, словно её окатили ледяной водой. — Ты беременна? Кивок. — От Драко? Снова кивок. — Я не хотела детей. Одна из причин, почему распался мой брак, это моё нежелание иметь детей. И вот, после первой же ночи с Драко я беременна. А мы даже не были парой. Но я не могла представить никого, с кем могла бы обсудить это в первую очередь, кроме него. Ты можешь сколько угодно говорить, что я не понимаю, но это не так. Вот только ты не пошла к любимому мужчине, а предпочла всё от него скрывать. Шесть лет. Шесть! — Гермиона вздохнула. — Он был бы зол в любом случае. Паркинсон хотела вставить своё слово, но не успела. — Я видела как он несчастен все эти годы. Как разваливался его брак, потому что Гарри просто не было до него дела. И это я обнимала его несколько дней назад, когда он орал от боли и безысходности. От несправедливости. Это была я. Он мне, как брат. И его боль — моя боль. А ему очень больно. — Я знаю, — из глаз Пэнси потекли слезы, заставив Гермиону вздохнуть. — Пэнси, — она присела рядом, насколько позволяло кресло, и обняла её. —Ему нужно время. Гарри не умеет долго злиться. Но прекрати отрицать, что ты виновата. И перестань срываться на всех. — Он никогда не простит меня, — прошептала она, утыкаясь лбом в плечо Гермионы. — Не простит. И тебе придется с этим жить.

***

— Драко, — завизжала Лили, когда он появился в гостиной, и влетела в его объятия. — Привет, котëнок, — он чмокнул её в щëку, затем в носик, заставляя малышку хихикать. — Как твои дела? — Хорошо, — она заëрзала, пытаясь выпутаться из рук Драко, — мама купила мне новую игрушку. Я покажу. Она унеслась в комнату, а Драко повернулся к Пэнси, которая смотрела на него, сложив руки на груди. Гермиона уговорила не ходить его к Пэнси вечером, чтобы та немного остыла, потому он пришёл утром. Дольше ждать всё равно бы не смог. — Так и будешь дуться? — спросил он, делая шаг к подруге. — Ты не должен был говорить ему. — Я знаю, но сказал. Ненавидишь меня? Она вздохнула, прикрывая глаза. Драко воспользовался моментом и подошёл ближе, заключая Пэнси в объятия. Он уложил подбородок на её макушку, когда девушка уткнулась лицом в его грудь. Он знал, что ей больно. Понимал, что она в ужасе. И даже не из-за того, что Поттер узнал правду, а потому что не знала как теперь разрулить всё это дерьмо, которое сама же натворила. Малфой гладил её по спине, успокаивая. Как делал множество раз до этого. — Он кричал на тебя? — Нет. — Оскорблял? — Нет. — Пэнси... — Он тогда купил кольцо, Драко. Он любил меня и хотел быть со мной. А я... Я такая идиотка. Я всё испортила и не знаю как это исправить, — она бормотала, не отрываясь от его груди. — Он сказал, что разочарован. И лучше бы он орал. Он был так спокоен... — Для тебя, — Малфой чуть отодвинул её от себя и приподнял к себе её лицо, коснувшись подбородка. — Он был спокоен для тебя. А до этого он напивался, колотил грушу до изнеможения, кричал. Даже прогулял работу. Но не пошёл к тебе, пока немного не успокоился. — Он был таким разбитым. — Я бы тоже был разбитым. — Вот только твоя любимая не полная дура и рассказала тебе о ребенке, — Пэнси стерла со щеки очередную слезу. — Да, рассказала, — он не смог сдержать улыбки. — Когда я просила тебя что-то сделать со своими чувствами, я не имела ввиду, что нужно тут же заделать Грейнджер ребенка, — фыркнула Паркинсон и закатила глаза. — Так уж вышло, — он убрал за ухо прядь тёмных волос Пэнси. — Послушай, Поттер любит тебя, это очевидно. Он немного остынет и вы сможете попробовать разрешить всё это. Вместе. Только прекрати прятаться от него. Вам нужно поговорить. Нормально поговорить. Обсудить всё. — Я знаю. Но я не представляю, что сказать ему, кроме того, что я дура. И что мне жаль. — Это и говори... Он хотел продолжить, но в комнату влетела Лили, размахивая розовым плюшевым драконом. — Драко, смотри, — она снова запрыгнула к нему на руки и сунула игрушку прямо ему под нос. — Он такой красивый и милый, прямо как ты. — Я милый? Ты уверена? — он притворно зарычал, пытаясь укусить малышку за плечо или за руку. Она звонко смеялась, а потом извернулась и обняла его за шею. — Поиграешь со мной? — Конечно, сладкая, — он опустил её на пол, поправляя сиреневую футболку с цветочками, которая задралась. — Беги к себе, а я сейчас приду. Она кивнула и, как маленький ураган, унеслась из гостиной. — Кстати, Малфой, ты заставил мою дочь не говорить мне о встрече с Гарри? — Да, и это было не легко, — Драко фыркнул, а затем стал серьёзным. — Тебе, кстати, предстоит и ей рассказать, кто её папа. Сомневаюсь, что Поттер сможет скрывать своё отношение к ней. Ты бы видела как он смотрел на неё в первую встречу. Пэнси закрыла лицо руками и глухо застонала. Драко снова прижал подругу к себе и чмокнул в макушку. Это всё, что он мог сделать. У него не было советов на такой случай. — Всё наладится, Пэнс. Нужно просто немного времени. Вот увидишь. И если что, я рядом и я люблю тебя. — Я тоже тебя люблю, — она всхлипнула, — но всё же немного ненавижу. — Я это переживу.