Часть 25

       — Мама, — крикнула Гермиона, когда они с Драко вошли в дом её родителей, — я привела тебе самого красивого волшебника из всех, что ты встречала. Малфой вопросительно поднял брови, посмотрев на улыбающеюся Гермиону. — Что? Это не мои слова, — хихикнула она. — Гермиона, дорогая, — Джин Грейнджер вышла из кухни и направилась к гостям. — Как я рада тебя видеть. Драко улыбался, пока мама и дочь обнимались так, будто не виделись вечность. Джин, казалось, не изменилась ни капли с тех пор, как он видел её в последний раз. Та же хрупкая фигурка, те же каштановые кудри и тёплые карие глаза. Если не видеть лиц, то казалось, что обнимаются две Гермионы. Так они были похожи. — Драко, здравствуй, — она повернулась к Малфою, выпустив дочь из объятий, — а ты стал ещё красивее, чем раньше. У него загорелись щëки. А она просто подошла и обняла и его тоже. Так тепло и по-матерински, словно он не исчезал на несколько лет из их жизней. Ему не хватало таких объятий и эмоций. Когда от тебя ничего не ждут и не требуют, а просто рады тебя видеть. Он обнял её в ответ. — Вы прекрасно выглядите, Джин. Уверен, вы используете какую-то магию, — пробормотал он, сдерживая эмоции, что клокотали внутри. Она отстранилась и положила руки ему на щёки, заглядывая в глаза и будто видя больше, чем он мог сказать. Затем оглядела его с ног до головы внимательным взглядом. — Я очень рада снова видеть тебя в нашем доме. Ты здорово возмужал, — она опустила руки на его плечи, затем сжала предплечья, чувствуя твёрдые мышцы и хитро улыбнулась. — Понимаю, почему Гермиона не устояла. Была бы я помоложе. . . . . — Мам, ты заставляешь его краснеть, — фыркнула Гермиона, хватая Драко за руку. — А где папа? — Он на веранде. Готовит стол. Посидим на улице? — Конечно, — хором ответили Драко и Гермиона. Ричард Грейнджер вышел им на встречу из гостинной и Драко сглотнул. Этот мужчина не был крупным или устрашающим, но он пугал его только тем, что был отцом Гермионы. И он очень любил свою дочь. А Драко её обидел. — Папа, — пискнула Гермиона и прыгнула в объятия отца, напоминая Малфою то, как на него каждый раз вешалась Лили. — Здравствуй, конфетка, — он поцеловал дочь в висок, стрельнув острым взглядом в сторону Драко. — Я соскучился по тебе. — И я соскучилась, пап, — улыбаясь, ответила Гермиона и отпустила отца. — Ты помнишь Драко? — Помню, — холодно ответил он. — Тот парень, из-за которого ты плакала в школе...и после неё. — Пап, пожалуйста. — Всё хорошо, Гермиона, — Малфой провёл пальцами по её пояснице, успокаивая. — Здравствуйте, мистер Грейнджер. Он не рискнул называть его Ричард, потому что взгляд почти чёрных карих глаз буквально прожигал его. — Добрый день, молодой человек, — он пожал его руку, сжав чуть сильнее, чем требовалось. — Идём, поможешь мне принести стулья из гаража. А девочки пока займут себя на кухне. Гермиона поморщилась, но Драко лишь подмигнул ей. У него однажды уже был серьёзный разговор с Ричардом и тогда он обещал не обижать его дочь. Но сделал именно это. И нового разговора было не избежать.

***

— У вас будут красивые дети, — сказала Джин, доставая тарелки из шкафа. — Этот парень просто красавец и с возрастом стал ещë лучше. — Да, здорово, что у нашего ребенка будут его гены, а то я-то у вас страшненькая, — хихикнула Гермиона, запрыгивая на стул. — Не перевирай мои слова, детка, — мать подошла к ней и поцеловала в щёку, — ты красавица. А вдвоём вы наделаете чудесных деток. — Ты уже решила, что у нас будет несколько детей? Я беременна одним ребёнком, мам, — она закатила глаза. — Это лишь вопрос времени, — Джин пожала плечами, — уверена, вы оба захотите ещё малышей. Гермиона поджала губы. Она не была уверена, что справится хотя бы с одним, не говоря уже о нескольких. — Скажи мне, милая, вы вместе? — миссис Грейнджер сложила руки на груди. — Я знаю, что беременность случайная, но что вы будете с этим делать? Снова притворитесь друзьями? — Мы не притворялись друзьями, — Гермиона фыркнула. — Мы ими и были. И да, мы вместе. — Дочь, ты у меня очень умная, но склонна обманывать саму себя, — женщина вздохнула. — Уже тогда я видела, как вы смотрели друг на друга. Я не говорила этого раньше, потому что ты была с Роном и была уверена, что делаешь всё правильно, но могу сказать теперь. Я никогда не видела, чтобы ты смотрела на своего бывшего мужа так, как смотрела на Драко. И он...Боже, Гермиона, он был влюблен в тебя по уши. Уже тогда. — Да, т перь я знаю. Он сказал, что любил меня ещё в Хогвартсе. И любит сейчас. И все эти годы, — она вздохнула и запустила руку в копну своих кудрей, перекидывая их на одно плечо, — а я не знаю, что чувствую. — Ты знаешь, но боишься признать это. Почему? Хороший вопрос. Да, в глубине души она знала. Прятала эти чувства, не позволяя себе думать о них. Но, когда Драко исчез из её жизни, показалось, что от неё оторвали кусок. Очень важный. Но она отказывалась думать, что влюбилась в другого парня будучи в отношениях. Боялась признать, что Драко так важен ей, что без него даже дышать было сложнее. Она не испытывала таких чувств к Рону, тут мать права, это и пугало. — Потому что это было не правильно. Я встречалась с Роном и чувствовать что-то к другому парню казалось предательством, а я не предатель. Я не хочу такой быть, — ответила она. — Дорогая, влюбляться это не предательство. Сердце всё решает за нас, само. Мы не можем приказать ему любить того, кого якобы правильно. И сказать Рону, что ты не любишь его было бы куда милосерднее. Вы оба потратили годы на брак, который заранее был обречен на провал. — Я и так это знаю, мам. Я должна была закончить всё это гораздо раньше, — она едва сдерживала слёзы. — Я ужасно чувствую себя, осознавая, что, возможно, мы с Драко потеряли годы, когда могли бы быть счастливы. А вместо этого мы оба страдали. Мать подошла к ней и заключила в объятия, покачивая из стороны в сторону, словно ей снова пять лет. Гермиона положила подбородок на её плечо и наслаждалась минутами спокойствия. — Я знаю, что тебе страшно, милая. Знаю, что ты не хотела пока детей и только что развелась. Никто не требует от тебя прямо завтра идти к алтарю, — она отстранилась и положила руки на плечи дочери, — но позволь себе чувствовать. Позволь себе признаться в этих чувствах. Нет ничего прекраснее, чем любить и быть любимой. Гермиона снова обняла Джин, благодаря её за все эти слова. За её проницательность и мудрость. — Надеюсь я стану хоть немного такой же хорошей мамой, как ты, — тихо сказала Гермиона. — Станешь, милая, и даже лучше.

***

Они прошли через лужайку, дошли до гаража и направились внутрь. Отец Гермионы молчал, и это оказалось ещё страшнее, чем если бы он, например, орал за него. Ричард выдал ему один из стульев, а сам взял второй. Драко поставил стул у стола на веранде и уже хотел пойти за следующим, но рука старшего мужчины остановила его. — Присаживайся, — сказал он и кивнул на одно из сидений. Драко сел, чувствуя себя в ловушке, а отец Гермионы приземлился на соседний стул. — Ты не выполнил обещание, Драко. — Да, я знаю. Мне жаль, — он вздохнул и поставил локти на колени. — Я исчез не потому что Гермиона не была мне дорога. — Это из-за Рональда? Потому что они были вместе? Малфой посмотрел в карие глаза и кивнул. Этому мужчине было слишком сложно врать. Отцу — да. Дамблдору — пожалуйста. Но не Ричайду Грейнджеру. Этот мужик ругал Драко до ужаса, а врать ему казалось самым тяжким преступлением, за которое грозила, как минимум, смертная казнь. — Я не хотел её обидеть, не хотел сделать больно, но и видеть её с ним я бы не смог. Я думал, что уйти в сторону будет легче. — Хм...и как? Было легче? — Ричард поднял тёмную бровь, скептически глядя на Драко. — Нет, ни капли. — Что вполне логично. Вся эта ерунда, вроде "с глаз долой — из сердца вон", ничерта не помогает, — Ричард ухмыльнулся. — Я надеюсь, что ребенок и ответственность тебя не напугают? — Нет, — тут же ответил Драко, — я клянусь. Я больше никуда не денусь. Прошлый мой поступок был странным, я знаю... — Да нет, не странным. Сердце с разумом редко бывают в согласии, особенно, когда молод и влюбляешься без памяти. Когда мы с Джин познакомились, она тоже была в отношениях и я хотел поступить точно так же, как ты. Уйти казалось проще. Но у меня был отец, который сказал, что бороться за своё счастье это нормально. Что в итоге может ничего не выйти, но попытаться стоит. А побег всё равно проблемы не решит. Драко слушал, сжимая подлокотники кресла, жалея, что ему никто ничего подобного не говорил. Даже мать теперь вела себя с ним так же, как Люциус. — Если бы ты пришёл ко мне, я бы сказал тебе именно это. Особенно, зная свою дочь. Хоть в конечном итоге она и поняла, что Рон не тот человек, который ей нужен, но, возможно, если бы ты был рядом, она поняла бы это раньше, — мистер Грейнджер улыбнулся. — Я бы хотел всё изменить, но это невозможно, — Драко пожал плечами. — Не нужно ничего менять, просто будь рядом на этот раз. И если тебе когда-то понадобится совет или разговор, мы с Джин всегда тут. Я знаю, что с твоими родителями всё сложно и я не пытаюсь заменить тебе отца, но моя дочь тебя любит, ждет от тебя ребенка, а значит ты часть семьи. У Драко защипало глаза и он закрыл их, чтобы не разреветься, как девчонка. Именно это было ему нужно — простой разговор. Нужны были его родители. Не члены чистокровных семей, не Пожиратель смерти и его жена, не леди и лорд, а мама и папа, которые поддержали бы его или сказали, что он поступает глупо, но такова уж жизнь. — Я бы хотел быть таким отцом, как вы, мистер Грейнджер, — вздохнул Драко. — И будешь, если захочешь. — У меня нет примера достойного отца. — Но есть пример, каким отцом не нужно быть. Я знаю, что отцовство чертовски пугает. Ты молод и ещё со своей-то жизнью не разобрался, а уже нужно отвечать за чью-то ещё. Но ты справишься. Вы оба. И в любом случае, мы с Джин тут, я уже сказал, — он наклонился и хлопнул Драко по колену. — И я просил звать меня Ричардом, ты же помнишь? Драко кивнул, чуть улыбнувшись. — Вы, вроде как, должны были ругать меня или угрожать, — сказал он, с опаской глядя на мужчину. — Это всегда успеется, — хмыкнул Ричард. — И, я уверен, Картер и Поттер об угрозах уже позаботились. — Было дело, — Малфой фыркнул. — Вот и ладно. Просто береги Гермиону и малыша, хорошо? — он дождался от Драко кивка и поднялся на ноги. — А теперь, сынок, давай принесём ещё два стула и вернёмся в дом, пока наши женщины не решили, что я тебя уже убил и прямо сейчас закапываю труп под любимой липой Джин. Драко рассмеялся и тоже встал на ноги, поправляя рубашку. Сынок. Это обращение звучало так по-отечески, как никогда не звучало от Люциуса. Драко благодарил судьбу и все высшие силы, которые могли бы быть в этом мире, за то, что у Гермионы были именно такие родители. — Ричард, — позвал он мужчину. — Спасибо вам. — Всегда пожалуйста, Драко. Я рад, что ты вернулся в нашу жизнь. Хоть и таким...интересным способом.

***

— Живой? — с улыбкой спросила Гермиона, когда Драко и Ричард вернулись в дом. — Как видишь, — он подошёл ближе и поцеловал её в висок, приобняв за талию. — Чем помочь? Гермиона таяла от того, с каким трепетом Драко к ней относился. От каждого его нежного прикосновения и ласкового взгляда. Как она могла не замечать этого раньше? Сейчас, вспоминая его отношение к ней на последнем курсе, было очевидно, что он относился к ней совсем не по-дружески. А она просто не желала этого видеть. — Эти вопросы к маме, — она кивнула в сторону Джин, которая смотрела на них не пряча широкой улыбки. — Я весь ваш, Джин, — сказал Драко. Он помогал маме Гермионы сам, не давая ей перенести на веранду ни одной тарелочки. Сначала Гермиона сопротивлялась, но потом сдалась и просто сидела на диванчике, наблюдая за общением Драко и её родителей. Она никогда не видела, чтобы они так общались с Роном — как с родным сыном. Возможно, дело было в том, что с родителями Драко всё было не так просто, а Рона всегда окружала семья. Или Драко просто нравился им больше. Второй вариант, почему-то, казался более привлекательным. — И что у тебя за машина? — поинтересовался Ричард, когда Драко упомянул, что у него в гараже тоже стоит автомобиль. — Форд Мустанг, — ухмыляясь ответил он. — Чёрный. — Почему я его не видела? — спросила Гермиона. Она вдруг поняла, что вообще не знала, что у Драко есть автомобили. — Ну, не знаю. Мы обычно перемещаемся другими способами, — Малфой пожал плечами. — В следующий раз можем приехать на нëм. — Форд хорошая машина, — тоном знатока заговорил Ричард. — Но эта модель не совсем семейная. — Это точно, — глядя в глаза Гермионе, ответил Драко, — Значит, купим ещё и семейную. Гермиона лишь закатила глаза. Малфой вполне мог позволить купить себе машины на каждый случай. Её отец одобрительно хлопнул Драко по плечу и призвал всех сесть за стол. Они ели и разговаривали. О работе, о жизни, о прошлом. Ричард и Джин хотели узнать всё о бизнесе Драко, а он с удовольствием отвечал на вопросы. У Гермионы сжималось сердце, потому что она прекрасно понимала, что его мать так не интересовалась его делами, а ему это было важно. Чтобы его поддерживали, чтобы видели как он старается. — Лили дочь моей подруги и она невероятная девочка, — объяснял Драко, кто та малышка, о которой он так часто говорил. — И она по уши влюблена в Гермиону. — Это взаимно, — рассмеялась Гренджер, — она чудо. И она... Гермиона замялась, глянув на Драко, но тот лишь тяжело вздохнул и закончил за неё: — Она дочь Гарри. — Нашего Гарри? — расширив глаза спросила Джин. — Да. У них с Пэнси сложная история и она...ну, не говорила ему о дочери. А я не знал, кто отец малышки до недавнего времени, — Малфой опустил глаза. — Господи, бедный мальчик, — мать Гермионы прикрыла рот рукой. — Он знает? — Теперь да. И он немного...в шоке, — Гермиона поджала губы. За столом повисла недолгая пауза. Затем отец Гермионы высказал общую мысль — пора сворачивать посиделки на улице и заходить в дом. Начинало вечереть. Они, переговариваясь, убрали со стола. — Пап, давай приготовим в доме чай, а маму и Драко оставим наедине, — сказала Гермиона, взяв отца под руку. — Драко нужен разговор по душам с нашей мудрой мамой, но сам он об этом не попросит. — О, правда? — Джин посмотрела на парня с теплотой. — Я всегда рада, дорогой. Малфой кинул укоризненный взгляд на Гермиону, но она только подмигнула и потащила отца в дом, оставляя его с Джин наедине. Женщина заняла половину небольшого диванчика, стоящего на веранде и похлопала по свободному месту рукой. — Присаживайся, Драко. Он не хотел навязываться, но Гермиона была права. Ему нужен был разговор с матерью, пусть даже не со своей. Возможно, с Джин поговорить хотелось даже больше, чем с Нарциссой. Эта женщина его понимала и видела насквозь. Ещё восемнадцатилетним мальчишкой он буквально влюбился в мать Гермионы. Она поддерживала его, готова была выслушать и дать совет. Сейчас она смотрела на него так же как и тогда много лет назад — как мать на сына. Хотелось выложить ей каждую свою мысль. — В чём дело, дорогой? — Джин мягко сжала его руку. — Мне, вроде как, страшно, — тихо признался он, переведя взгляд на женщину. — Я боюсь, что не смогу быть хорошим отцом. Что Гермиона не захочет быть со мной, даже не смотря на ребенка — она же только развелась. Боюсь чертовой неизвестности. Я стараюсь не показывать этого ради Гермионы, потому что знаю, что она не хотела сейчас детей и всех этих отношений. Знаю, что ей тоже страшно. Мои переживания ей не нужны. Но...Наверное, я должен был поговорить об этом с мамой... Он начал и не мог остановиться. Малфой даже выдал Джин всё о Нарциссе. О её маниакальном желании женить его на чистокровной девушке, о её реакции на беременность Гермионы, о своей злости на мать. Обо всëм. Джин молча слушала, не перебивая. Давая шанс высказаться. Было стыдно вешать на неё свои проблемы, но он просто не мог молчать. Не с ней. Он говорил и говорил, а когда закончил, казалось, что сердце вот-вот выскочит из груди. А Джин просто накрыла его руку своей и сжала. Такой тёплый материнский жест, от которого в горле встал ком. — Ладно, дорогой, давай я скажу тебе как мать, что думаю об этом, — Джин вздохнула. — Возможно, тебе кажется, что Нарцисса тебя не любит, но всё немного сложнее, Драко. Я могу понять, как ты это воспринимаешь. Но, милый, она просто хочет для тебя...стабильности. Насколько я знаю, ваши браки заключаются раз и навсегда. И, учитывая всё, что было с вашей семьёй, учитывая весь тот хаос, что творился после войны, скорее всего, ей кажется, что такой брак это залог хорошей жизни. Потому что это кажется привычным, в этом нет ничего странного или необычного. Такой брак самый простой вариант для человека с твоей фамилией. Это не значит, что она не любит тебя, дорогой, просто этот вариант кажется ей более правильным. — Но... — Милый, послушай, никто не знает как правильно быть родителем. Ты поймешь это сам со временем. Нет никаких правил, и этому не учат книги, сколько бы их не написали. Ты сам будешь ошибаться тысячу раз — говорить не те слова, совершать неправильные поступки, которые будут казаться верными тебе, но не твоим детям. Уж такова жизнь. Я люблю свою дочь и знаю, что ты любишь её, но ваш союз, давай будем честны, — это нечто необычное для твоей семьи. А твоя мать хочет для тебя чего-то спокойного, без скандалов и косых взглядов. Это не значит, что ты ей не дорог. Просто...она пытается сделать как лучше. По крайней мере, ей так кажется. Хочет, чтобы это была не просто интрижка или каприз назло ей, а что-то серьезное. Мне не нравится, конечно же, что она так отзывалась о моей дочери, но она просто видит только одну сторону медали. Ты же, наверняка, никогда не объяснял ей своих чувств к Гермионе. Не говорил насколько сильно ты любишь её. — Н-нет, — заикаясь ответил Драко. — Так откуда ей знать, насколько ваши отношения тебе важны? Откуда ей знать, что этот ребёнок тебе не в тягость? Что тебе страшно, но всё же ты рад? Что ты годами любил её, потому отказывался от всех других девушек, — Джин провела кончиками пальцев по его щеке, заставляя закрыть глаза на пару мгновений и погрузиться в момент нежности. — Сейчас для неё это выглядит как простой каприз. Объясни ей всё. И вот если она тогда не поймёт, то это будет другой вопрос. Но тоже решаемый. — Хорошо, — Драко улыбнулся. — Ты будешь хорошим отцом, Драко, я уверена. И Гермионе нужны эти отношения, поверь. Даже если сейчас ей может казаться иначе. Она слишком много времени провела в неправильном союзе, том, который не приносил ей счастья. Просто покажи, что может быть иначе и не торопи её. Возможно, сейчас ей тоже страшно, но вы с этим справитесь. Просто будь рядом. Она бывает...сложной, упрямой, импульсивной, а это ещё без бушующих гормонов. Драко рассмеялся, прекрасно понимая о чём говорит Джин. Эта ведьма действительно умела с ума сводить, но это не делало её менее привлекательной в его глазах. — Да, она бывает невыносима, — он улыбнулся, — но я люблю её любой. — Я знаю, милый, — Джин приобняла его за плечи. — Если нужен будет совет, то я тут, как и Ричард. Мы всегда рады с тобой поговорить и выслушать, ладно? Главное больше не исчезай. — Я никуда не денусь, обещаю, — он тоже обнял эту хрупкую внешне, но такую сильную внутри женщину. — Почему вы так добры ко мне? Это сорвалось с губ само, совершенно бездумно. Он правда не понимал той теплоты, которую родители Гермионы питали к нему. — А почему нет? — улыбнулась Джин. — Ты хороший парень и любишь нашу дочь. Ты делаешь её счастливой. Да, в прошлом ты вёл себя не очень хорошо, но мы все совершаем ошибки. Такая уж она жизнь — череда правильных и неправильных решений. А ещё...даже не знаю как объяснить, но я чувствую, что ты нам родной. Это какое-то внутреннее ощущение, не могу иначе сказать. Драко понимал. Он тоже чувствовал это. Есть такие люди, с которыми просто ощущаешь себя как дома. Так появляются друзья. Когда посторонний человек вдруг оказывается тебе приятным, будто вы что лет знакомы. С родителями Гермионы у Драко была такая же история — он просто пришёл в их дом и почувствовал себя там, где нужно. На своём месте. — Я понимаю о чём вы, Джин, — он с улыбкой чуть сильнее прижал её к себе. — Спасибо вам за всё. — Всегда пожалуйста, дорогой, — она ласково погладила его по волосам, убирая со лба отросшую чёлку. — А теперь, давай вернёмся в дом.

***

Гермиона какое-то время наблюдала за Драко, который сидел на ступеньках веранды. Закат озарял его золотистым светом, и он выглядел безмятежным и расслабленным. Гермиона осторожно подошла и присела рядом. Драко повернулся и одарил её тёплой улыбкой. — О чëм думаешь? — спросила она, чуть толкнув его. — Хм... — он пожал плечами и мельком глянул на неё, быстро отводя взгляд в сторону. — Я бы хотел жить в таком доме. И я сейчас не про стены говорю. — Я поняла, — шепнула Гермиона и придвинулась ближе, положив голову ему на плечо. Малфой вздохнул так, словно на его плечах лежала вся тяжесть мира. Что-то беспокоило его, и Гермиона знала, что это как-то связано с его семьёй. С воспоминаниями о родителях и доме, в котором он вырос. Но не хотела давить на него расспросами. Он сам расскажет, если захочет. — Я бы хотел, чтобы наш дом был таким же тёплым и уютным. Чтобы возвращение в него не казалось чëртовой пыткой, — он сцепил руки в замок и опустил взгляд. — Чтобы наши дети могли возвращаться в него, не боясь, что их осудят или не примут. Я хочу, чтобы мы были нашим детям опорой, а дом был для них тихой гаванью. Не хочу, чтобы они чувствовали себя так, как я — нелюбимыми, непонятыми, недостойными. Рядом с твоими родителями я понимаю насколько сильно я не хочу быть таким родителем, как мои. Он повернул голову и поцеловал Гермиону в макушку, задержав губы на волосах на несколько секунд. — Знаешь, не всё было плохо. Когда я был мелким, родители были чуть мягче, но... — Драко хмыкнул. — Было чувство, будто меня не воспитывали, а дрессировали. Как породистого щенка. Выполнять команды, прыгать и подавать голос только тогда, когда разрешено. Никакого баловства, никаких своих мыслей. Не жизнь, а грёбаный план. Не хочу, чтобы наши дети жили так. Хочу, чтобы они сами выбирали как жить. Гермиона не знала, что сказать, потому что, когда он говорил "наши дети", ей хотелось улыбаться до ушей. Почему-то рядом с ним, перспектива быть матерью не казалась такой уж страшной. Каждый раз, когда Драко выдавал подобные речи в её груди становилось теплее. Это чувство росло и крепло, заполняя каждую клетку тела. Оно растекалось по венам и заставляло сердце трепетать. Любовь. Это была именно она. Теперь Гермиона могла сказать это наверняка. Такая яркая, светлая, обжигающая, что становилось тяжело дышать. Как Драко выдерживал все эти годы? Как не сошёл с ума? Потому что сама она, кажется, была уже на грани. Как можно чувствовать подобное и молчать? Как можно жить, не имея возможности отдать эту любовь тому, кому она должна принадлежать? — Мы бы могли помирить Пэнси и Поттера, чтобы они с Лили приходили к нам в гости. И Картеры с малышом. Мы могли бы завести собаку, — он словно был где-то в своих мечтах и продолжал говорить то, что приходило ему на ум. — Мне нравятся лабрадоры. — Драко... — Да, я понял, — он улыбнулся. — Ты больше любишь котов. Я помню. Тогда кота или двух. Сколько захочешь. Чтобы мы могли так же сидеть вечерами все вместе и просто быть счастливыми. Он говорил так, словно этого не могло быть. Будто это просто несбыточная мечта, и он не может иметь всё это. В его голосе не было восторга, но была грусть. — Драко, посмотри на меня, — он повернулся и Гермиона обхватила его лицо руками. Прижалась своим лбом к его и пыталась сдержать подступающие слëзы. — У нас будет всё, что мы захотим и как захотим. Дом, лужайка и собака. Друзья рядом. Дети, которые будут обожать нас, потому что мы крутые и понимающие. Какими ещё мы можем быть с нашим-то прошлым? И мы будем просто счастливыми... Слёзы всё же побежали по щекам, не давая возможности их остановить. Теперь Драко обхватил её лицо и стирал большими пальцами влажные дорожки. Гермиона всхлипнула, подалась ближе и запустила пальцы в его волосы, перебирая их. — Эй, прости, если наговорил лишнего. Гермиона отрицательно замотала головой и в следующую секунду накрыла его губы своими. Мягко и нежно, вкладывая в поцелуй все свои чувства, которые вдруг накрыли с головой, как цунами. Будто возвращение в родительский дом вдруг заставило её открыть глаза и сердце, и позволить себе, наконец, видеть и чувствовать. Нет, она не полюбила его сейчас, это случилось давно. Но то, каким он стал, как заботился о ней, как оберегал... Он не оставил ей ни единого шанса. — Драко... — она оторвалась от его губ и заглянула в серые глаза. — Я люблю тебя. Оказалось, что сказать это легче, чем она думала. Это освобождало. Драко казался растерянным и сбитым с толку. Гермиона улыбнулась и чмокнула его в нос, а затем произнесла чуть громче: — Я тебя люблю! И мне тоже нравятся лабрадоры.