Часть 32

Драко нервно постукивал пальцами по столу, ожидая прихода женщины, которую он безмерно любил, но которая в тоже время умела вывезти его из себя, как никто другой. Утром Гермиона ушла в Министерство, и он очень хотел пойти с ней, но понимал, что с Поттером она справится и сама. Понимал, что он не обидит её. Максимум, сделает выговор, что было бы ей даже полезно. Этим двоим нужно было поговорить, но Драко скучал. Как идиот скучал по своей кудрявой упрямице, стоило ей только исчезнуть из дома. Он улыбнулся самому себе, в который раз удивляясь, что всё это происходит с ним. — Добрый день, сынок, — послышался знакомый голос, и Драко повернул голову, встречаясь с голубыми глазами матери. — Здравствуй, мама, — он, как и положено джентельмену, поднялся, отодвинул стул, помогая Нарциссе сесть, и занял своё место. — Ты хотел поговорить? — Да, мам. Это важно. Она поджала губы, прекрасно понимая, о чём именно пойдёт речь. Её лицо было недовольным, но Драко не стал это комментировать. — Мы снова будем говорить о ней? — Да. Мне нужно, чтобы ты попыталась понять меня. — Я никогда... — Драко поднял руку, останавливая её. — Мама, просто дай мне сказать и не перебивай, — настойчивый тон Драко заставил Нарциссу поджать губы. — Первое и главное, что ты должна понять — это не секундная слабость или прихоть. Я люблю Гермиону. Очень сильно. — Всего несколько месяцев назад ты её не любил, — фыркнула миссис Малфой. — В теперь вдруг великая любовь. — Я любил её больше семи лет. С последнего курса, — спокойно сказал Драко, замечая как округляются глаза матери. — Все эти годы, мам. Она причина моих отказов от женитьбы. Она причина того, что я работаю с маглами. Она та, ради кого я работал все эти годы, стараясь стать лучшей версией себя. Гермиона та женщина, мысли о которой заставляли меня принимать каждое правильное решение все эти годы. Она — всё, о чём я мечтал. Я думал, что мне ничего не светит. Я чуть не свихнулся, когда она вышла замуж. Ты не видела меня тогда. Я умирал, мам. Нарцисса судорожно втянула воздух. Её грудь тяжело вздымалась, а лицо стремительно бледнело. — Я с трудом оставался в себе. Без неё я будто был собой лишь наполовину. Гермиона любовь всей моей жизни и теперь она рядом. Она носит моего ребёнка. Она любит меня, — Драко глотнул воды, чувствуя, что в горле пересохло. — А ты каждый раз пытаешься заставить меня отказаться от своей мечты. Мам, я люблю тебя, но никогда не откажусь от неё. Пожалуйста, пойми, что я счастлив. Как никогда в жизни. Ты же всегда хотела для меня лучшего. Она — самое лучшее в моей жизни. Нарцисса внимательно смотрела на сына, будто пыталась понять правду он говорит или врёт. Её взгляд всё ещё был недоверчивым. — Это всё, что я хотел сказать. Подумай над этим, пожалуйста. Ты — моя семья, но и она тоже. Они. Если ты решишь и дальше отзываться о ней и нашем ребëнке так, как сейчас, то нам придëтся ограничить наше общение. Я не стану терпеть твоего пренебрежения и недовольства, — он взял меню. — А теперь можно пообедать. Ничего не нужно говорить прямо сейчас.

***

— Как прошло? — Пэнси села рядом с Драко на диван, скидывая туфли. — Ну, лучше, чем обычно, потому что я не дал маме говорить, — Драко улыбнулся. — Рассказал ей о своих чувствах к Гермионе. Если и это не поможет...даже не знаю, что тогда. Но выслушивать всё это дерьмо я больше не собираюсь. — Ну, тебя можно понять, — Паркинсон пожала плечами. — Ты не должен терпеть такое, даже от родителей. Никто не должен. — Да уж, — он усмехнулся. — Мерлин, нам под тридцать лет, а проблемы с родителями те же, что в шестнадцать. Это уже порядком надоело. — И не говори. Надеюсь мы такими не будем. Драко фыркнул, четко осознавая, что таким как его родители он не будет точно. По крайней мере, он надеялся на это. Хотелось быть своему ребёнку опорой, тем, кто будет поддерживать и слушать. И главное — слышать. Потому что сам Драко прекрасно понимал как тяжело, когда ты пытаешься быть счастливым, а родители этого не понимают, думая, что только они знают как лучше. — Как там дела с Поттером? — он решил перевести тему, чтобы они снова не погрязли в плохих воспоминаниях. Пэнси поджала губы, скрывая улыбку и отвела взгляд. Малфой заметил порозовевшие щёки подруги. И растянул губы в улыбке. — Чего ты скалишься? — спросила она, закатывая глаза. — Всё...хорошо, кажется. Лили от него без ума, он без ума от неё. Сплошная идиллия. — А ты без ума от него? — Да иди ты, — она заправила волосы за ухо и это движение вышло уж слишком нервным. — Пэнси, тебе можно чувствовать к нему что-то. И можно мне об этом говорить. Ты же понимаешь? Она кивнула и взялась теребить край юбки, не поднимая на Драко глаз. Он покорно ждал. Пэнси не была из тех, кто легко говорит о своих чувствах, этим они были очень похожи. Потому и понимали друг друга, как никто другой. И потому сейчас, когда их чувства были на пределе они пытались вывести друг друга на разговор. — Он меня поцеловал, — тихо сказала она и подняла виноватый взгляд. — И? — И всё. Просто поцеловал и я...Мерлин, Драко, я чуть в обморок не упала. — Он так херово целуется? — хохотнул Малфой. Пэнси шлëпнула его маленькой диванной подушкой, но тоже рассмеялась. Её глаза сияли и Драко понимал, что дело не в его шутках. — Он тебя любит, Пэнси. Он прямо об этом сказал. — Я его тоже люблю, но эта история с Лили ещё долго будет стоять между нами. — Естественно будет. Но ты же не думала, что всё станет чудесно через неделю и вы взявшись за руки убежите в закат? Так не бывает. Дай ему время. Дай вам время. — Не знаю, вы с Гермионой кажетесь...идеальными. — Это чушь. Мы оба со своими тараканами и тоже только пытаемся учиться быть вместе. В нашем случае всё вышло уж слишком быстро. Но мы стараемся, — Драко подмигнул Пэнси. — Итак, ты собираешься сказать Лили, почему Поттер вдруг проводит с вами столько времени? Улыбка Паркинсон потухла, и Драко тяжело вздохнул. — Я скажу ей. Мне просто нужно... — Время? — Малфой вскинул руки и страдальчески застонал. — Твою мать, Пэнс, этот разговор удивительно похож на другой наш разговор. Тогда всё закончилось запоем, истерикой и словами "я в тебе разочарован". Слава Салазару, что Лили не пьëт. — Драко, как я должна сказать шестилетке такое? Как объяснить, что её отец жив и здоров, что он у неё вообще есть? — она сжала переносицу. — Я боюсь её реакции на эту новость. Малфой хмыкнул и смерил подругу осуждающим взглядом. Ему не нравилось видеть её расстроенной, когда он говорил ей правду, но услышать это она должна была. — Ты боишься не её реакции на отца или на его отсутствие в её жизни. Ты боишься, что придётся сказать дочери, что ты сама лично лишила её отца на целых шесть лет. Тебе страшно, что это изменит её отношение к тебе. Паркинсон даже вздрогнула от твёрдого голоса Драко. От его жёсткости и прямолинейности. — Звучит паршиво, детка, знаю. Но ты взрослая девочка — неси ответственность за свои решения. Ты же так мне говорила?