Глава 1. Лондон

      Лада Лист сильно нервничала. Мало того, что сегодня был её первый день в качестве учителя, что само по себе волнительно, но вдобавок она ещё и увидит самую знаменитую и, по утверждению некоторых, лучшую школу чародейства и волшебства Хогвартс. Так что её тревога была вполне естественной, хотя и порядком изматывающей.       Со вчерашнего дня она была сама не своя. То собирала и пересобирала свой огромный клетчатый баул и в пятый раз проверяла защитные чары, то заново осматривала любимую пишущую машинку Любаву, а потом аккуратно укладывала обратно.       Спать она тоже не могла — отчасти из-за волнения, отчасти из-за джетлага, который мучил её с момента прибытия в Лондон. Но, строго говоря, на самолёте она не летала вовсе.       Лада Лист появилась на лондонском железнодорожном вокзале Кингс-Кросс 25 августа 1999 года прямо возле информационного столба. Никто из маглов не заметил, как очень маленькая девушка с очень большой клетчатой сумкой, одетая в самую обычную магловскую одежду, возникла буквально из воздуха. В руке она сжимала старый русский валенок, который на деле был ничем иным, как порталом.       Мгновениями ранее этот же странный предмет был замечен в другой точке земного шара — на вокзале Гранд-Сентрал в Нью-Йорке. Прямо к нему, через громадный зал с бирюзовым потолком, изображающим небосвод, уверенно прошагала всё та же девушка. Она тихо улыбнулась, окинула зал прощальным взглядом, глубоко вздохнула, крепко взялась за притулившийся за мусоркой валенок и… исчезла.       Кингс-Кросс ей понравился сразу. Солнечный свет освещал почти пустое помещение, и это разительно отличалось от Гранд-Сентрал. Тот даже в два часа ночи — а именно столько было на нью-йоркских часах, когда она перемещалась, — был полон народу. Лада не отличалась замкнутостью, но сегодня безлюдье было очень кстати: так легче собраться с мыслями. После шумного, душного и порой изнуряющего Нью-Йорка безмолвный Лондон в семь утра стал приятной переменой.       Лада вышла на улицу, вдохнула сырой английский воздух и попыталась осознать, что всё, что произошло с ней за последние месяцы, — реально. Да что там месяцы! К этому моменту она, пожалуй, шла всю свою жизнь.       Почти все, кого она знала на родине, никогда не покидали Магическую Русь. Она же к своим двадцати шести годам не только успела пожить в Америке и поработать бок о бок с выдающимся учёным, но и получила должность профессора Истории магии в Хогвартсе. Любой сказал бы, что ей просто повезло или она злоупотребляет зельем Феликс Фелицис, но удача здесь была ни при чём. Каждое достижение далось ей собственным трудом, и расплата ещё только предстояла.       Но пока она не желала думать о последствиях. Больше всего на свете она хотела исследовать Лондон. Поэтому Лада спрятала валенок в свой баул, повесила его на плечо и бодро зашагала в сторону Чаринг-Кросс-Роуд, сверяясь с заранее заготовленной картой. Редкие прохожие не обращали на неё внимания, но более наблюдательные маглы с недоумением провожали взглядом маленькую девушку, без труда несущую на плече неприличных размеров багаж. Можно было подумать, будто он заколдован, ведь его хозяйка даже на миллиметр не согнулась под тяжестью своей ноши.       В то утро Лада Лист прибыла в Дырявый котёл — паб и отель для волшебников, а она, несомненно, была волшебницей. Оплатив комнату на неделю до 1 сентября, Лада сообщила беззубому и абсолютно лысому бармену по имени Том, что она — новая учительница истории, приехала из Соединённых Штатов Америки, а ещё ранее из Магической Руси. С этого момента Том представлял необычную гостью каждому посетителю паба, независимо от их желания.       Английские волшебники редко встречались с русскими колдунами и колдуньями, за исключением Пожирателя смерти Антонина Долохова, но о нём вспоминать никому не хотелось, и Лада тактично обходила эту тему стороной. Не было нужды расстраивать новых знакомых, напоминая им о недавно пережитой войне.       К тому же узнай они, что она жила с Долоховыми на одной улице и училась в школе с родной племянницей Пожирателя, Анисьей, доверия поубавилось бы и к самой Ладе. Когда происходит трагедия, люди склонны винить всех причастных, даже если причастность не доказана. Это она отлично знала из истории.       Неделю в Дырявом котле Лада просыпалась ни свет ни заря, уходила изучать магловский и магический Лондон, по возвращении пила сливочное пиво с завсегдатаями паба и, уставшая, но счастливая, засыпала, едва коснувшись подушки. Всё это время её не покидало ощущение, что жизнь удалась, пусть она и знала, что в её положении такая свобода — состояние ложное и недолговечное, и оттого особенно ценное.       Даже чрезвычайно настырная Дорис Крокфорд, верная клиентка паба, казалась Ладе очаровательной старушкой. Дорис нашла для себя общество иностранки крайне занимательным и каждый вечер поджидала её у бара, чтобы в очередной раз обсудить любимую историю. Историю о том, как в этом же месте несколько лет назад познакомилась с Гарри Поттером — Мальчиком, Который Выжил после встречи с самым тёмным волшебником всех времён, Волдемортом, а потом окончательно победил его в Битве за Хогвартс, что прославило имя Поттера не только в Великобритании, но и во всём волшебном мире.       Особенно забавляло, как рассказ Дорис с каждым днём обрастал новыми деталями. Если вначале она просто пожала мальчику руку, а он, познакомившись с остальными посетителями паба, вернулся к миссис Крокфорд для повторного рукопожатия — настолько высоко юный Гарри оценил её уже при первой встрече, — то позже выяснилось, что Дорис была чуть ли не проводником одиннадцатилетнего ребёнка в мир магии. И тем самым, конечно же, повлияла на исход всей Второй магической войны.       Лада была убеждена — в итоге окажется, что Гарри Поттер советовался именно с Дорис о том, как найти и уничтожить крестражи (предметы, заключающие в себе части души Волдеморта), чтобы раз и навсегда прикончить Того-Кого-Нельзя-Было-Называть.       За этими разговорами пролетела неделя, и казалось, что день отъезда наступил слишком быстро. Сегодня вечером Лада уже не увидит Дорис, потому что через несколько часов она сядет в поезд Хогвартс-экспресс и помчится туда, где мечтала побывать ещё школьницей, разглядывая картинку шотландского замка на странице учебника по Истории магического мира.       Ничего удивительного, что на фоне переживаний она сначала никак не могла заснуть, а потом, проворочавшись в кровати несколько часов, снова поднялась в пять утра.       Смирившись с тем, что к вечеру будет выглядеть как её старый валенок, уже несколько раз утрамбованный в багаж, она решила больше не предпринимать попыток заснуть и провела пол-утра, упаковывая вещи и уговаривая свою птицу потерпеть ещё немного до Хогвартса.       Голубка Оленька была возмущена до крайности, потому что на протяжении нескольких недель её хозяйка без конца путешествовала, тогда как сама Оленька была вынуждена любоваться комнатами гостиниц или, что ещё хуже, внутренностями клетчатого баула.       Лада обещала, что скоро Оленька будет выпущена на свободу шотландских просторов, и даже подкармливала перловкой (знала ведь, что это любимая Оленькина крупа), но голубка всё равно исцарапала когтями сумку в нескольких местах. Просто так, чтобы знала!       К восьми утра Лада решила, что ничего нового в сборы привнести уже не сможет, спустилась в бар и, к вящему удивлению Тома, заказала сливочное пиво. Даже он, за долгую бытность барменом, редко встречал посетителей, пьющих пиво в такую рань — а тем более хогвартских учителей. Да что там… молодых женщин!       Но, в конце концов, Лада Лист была иностранкой. И не просто иностранкой, а русской. Мерлин их знает, какие обычаи существуют в этой загадочной России…       Лада обводила кружочком на карте места, посещённые за неделю в Лондоне, когда в почти пустой паб вошла высокая темнокожая ведьма с чемоданом в одной руке и клеткой с огромным серым филином в другой.       Том немедля разразился радушными приветствиями.       — Профессор Коул, добро пожаловать! Проходите, проходите!       — Доброе утро, Том, — сдержанно ответила ведьма и устало улыбнулась.       — Я как раз думал, что обязательно вас увижу сегодня…       — Когда же, если не сегодня, — пробормотала ведьма будто сама себе.       — Конечно-конечно. Первое сентября… начало учебного года… Уже знакомы с новой коллегой?       Том кивнул в сторону Лады, а та, предвосхищая этот момент, уже приготовилась к потоку однотипных вопросов о России, которыми посетители Дырявого котла донимали её всю неделю.       — Профессор Лада Лист. Профессор Анжелика Коул, — представил их друг другу Том с таким видом, будто знакомит важного иностранного посла с Министром магии.       Профессор Коул выглядела ненамного старше Лады. У неё было красивое точёное лицо, чёрные волосы, собранные в тугой высокий пучок, и большие внимательные глаза.       — Приятно познакомиться… — сказала она, протягивая руку. — Профессор?       Рукопожатие оказалось довольно слабым, несмотря на внешнюю силу, исходящую от рослой дамы строгого вида.       — Очень рада встрече! — Лада улыбнулась фирменной улыбкой, которую всегда использовала, когда хотела понравиться, и добавила: — История магии.       — О, прекрасно. Это пойдёт Хогвартсу на пользу, — сказала Анжелика Коул будничным тоном.       — А у вас что за предмет? — спросила Лада, не дождавшись инициативы.       — Трансфигурация, — последовал короткий ответ, и ведьма повернулась к бармену, чтобы сделать заказ.       Лада уселась обратно за стол, решив, что Анжелика Коул озабочена чем-то своим и не настроена общаться, но, к удивлению, уже через минуту она вернулась с наполненной до краёв кружкой сливочного пива. Кажется, подружимся, — подумала Лада и подвинула стул для новой коллеги.       Профессор Коул оказалась вполне приятной собеседницей. Она обладала совершенным английским тактом, не задавала слишком много вопросов и мастерски меняла направление разговора, если чувствовала, что собеседница какую-то тему развивает неохотно. А когда Лада упомянула, что последние четыре года была ассистенткой у знаменитого профессора и учёного Агилберта Фонтейна в американской школе магии Ильверморни, Анжелика Коул воскликнула:       — Точно! Я знала, что где-то уже встречала ваше имя. Я читала ваше с Фонтейном исследование магических артефактов коренных жителей Америки. Весьма занятный материал. Он вышел… когда? Кажется, год назад?       — О-о, вы читали… — Лада была настолько польщена, что даже не нашлась, что ещё добавить.       — Конечно! Об этом писали в Ежедневном Пророке, а я никогда не пропускаю научные новости. Мне запомнилась ваша статья тем, как чётко вы связали особенности быта коренных народов и природу их магии, заложенную в артефакты. Очень проницательно, профессор Лист.       — Пожалуйста, зовите меня Лада.       Анжелика Коул кивнула, а Лада, набрав в грудь воздуха, выпалила:       — Как вы смотрите на то, чтобы составить мне компанию для прогулки по Косому переулку? Я хотела заглянуть туда напоследок, перед отправлением в Хогвартс.       — Пожалуй… — протянула профессор Коул задумчиво, а потом добавила с куда большим энтузиазмом, будто смысл предложения только сейчас достиг её сознания: — Да! С удовольствием!       Лада просияла и выпила залпом остатки пива. Новая знакомая без стеснения последовала её примеру.       — И зовите меня Анжелика, — добавила она и наконец-то улыбнулась.              Это было удивительно прекрасное утро. Солнце заливало Косой переулок, дул лёгкий ветерок, родители юных волшебников в радостном ажиотаже сновали от лавки к лавке, в последнюю минуту докупая своим чадам необходимое в школу. После пинты сливочного пива недостаток сна перестал ощущаться в теле, и Лада пребывала в самом приподнятом расположении духа. Кажется, даже строгая Анжелика Коул на время забыла о своём образе и с увлечением рассказывала о магазинчиках и прочих достопримечательностях главной улицы волшебного Лондона.       Несмотря на то, что за последнюю неделю Лада исходила Косой переулок вдоль и поперёк, куда приятнее было делить впечатления с Анжеликой. От неё можно было узнать что-то новое или даже личное. Например, Анжелика со вздохом сообщила, что только здравый смысл удерживает её от покупки неприлично дорогой метлы Нимбус Миллениум, которая вышла буквально месяц назад и уже прославилась как самая быстрая из всех существующих. А шагая мимо магазина Мадам Малкин Мантии на все случаи жизни, Анжелика, смеясь, стала рассказывать, как однажды пришла сюда за новой мантией и так долго её выбирала, что даже обычно невозмутимая мадам Малкин потеряла терпение. В итоге выбор пал на самовосстанавливающуюся мантию, которую по иронии Анжелика с тех пор так ни разу и не надела. Оказалось, что в Африке никто не носит мантии.       — В Африке? — переспросила Лада.       — А я не сказала? Я вернулась в Англию около двух лет назад, а до того восемь лет преподавала в Уагаду.       — Африканская школа магии? Круто! О, ну, теперь-то мантия, надеюсь, пригодилась?       — Нет. Мантия осталась там…       Анжелика внезапно помрачнела, и Лада почувствовала, что нужно срочно сменить тему, пока её коллега не вернулась в состояние отстранённого равнодушия, в каком произошло их знакомство. Дальше по улице из лавки Олливандера только что вышел очень счастливый мальчик. Он дрожащими руками вынул волшебную палочку из узкой коробки, протянул родителям и замер в ожидании оценки.       Людины, — подумала Лада, наблюдая за изумлённым взглядом матери мальчика и выражением неприятия на хмуром лице отца. Эта картина напомнила ей кое о чём.       — Анжелика, — начала она аккуратно, — ты не против, если мы зайдём к Олливандеру?       — Олливандеру? Разве у тебя нет волшебной палочки?       — Есть. Но я хотела ещё одну.       Анжелика выпучила глаза от изумления и, кажется, совершенно забыла о своей самовосстанавливающейся мантии.       — Ещё одну? Первый раз такое слышу!       — Видишь ли… — Лада хитро прищурилась и мягко потянула Анжелику за собой. — Свою первую палочку я купила в Нью-Йорке у Бове. Ты ведь слышала про Виолетту Бове? Лучшие палочки в Северной Америке, сделаны из луизианского болотного боярышника… Говорят, будто они частенько склоняются к тёмной магии, но у меня другая проблема…       — Что, капризная оказалась? — нетерпеливо спросила Анжелика.       — Нет, с этим всё хорошо. Но понимаешь, какая вещь…       Анжелика затаила дыхание в ожидании конца предложения. Лада улыбнулась. Она часто использовала этот приём со студентами: напускала загадочности, создавала интригу и в последний момент произносила что-то абсурдное или попросту дурацкое.       — Она мне просто не нравится! — заявила Лада и рассмеялась, наблюдая за произведённым эффектом.       Анжелика отбросила остатки английской невозмутимости и закатила глаза. Она всё ещё бурчала себе под нос, когда они заходили в магазин Олливандера.       В лавке, доверху забитой узкими фиолетовыми коробочками, было прохладно и неуютно — причина, по которой Лада до последнего откладывала свой визит сюда. Приглушённый свет антикварных ламп, горевший внутри, казался ей отталкивающим, а фасад — обшарпанным, хоть и было заметно, что его не очень умело, но пытались недавно реставрировать. Гаррик Олливандер, владелец лавки, явно не заботился о впечатлении, которое производил его магазин на посетителей. Видимо, семейная репутация лучшего мастера волшебных палочек в Европе привлекала вернее любых облицовок.       — Анжелика Коул, — произнёс мягкий голос, чей владелец прятался где-то за полками. — Пихта, сердечная жила дракона, двенадцать дюймов.       — Всё так и есть, мистер Олливандер, — сказала Анжелика с лёгким восхищением в голосе.       Из-за стеллажей, словно по воздуху, выплыл седой старик и воззрился на посетительниц туманно-голубыми глазами.       — Отличная палочка. Могущественная. Особенно хороша в трансфигурации, — продолжил он, подходя ближе и откровенно рассматривая своих гостей.       — Пришлась мне впору, когда я взялась её преподавать.       — Ха! — Олливандер хлопнул в ладоши, радуясь совпадению, которое, судя по всему, приписал себе. — Как же так? Я думал, вы в Министерстве магии дрессируете троллей-охранников.       Лада бросила на Анжелику вопросительный взгляд. Представить эту красивую статную женщину, проводящую свою молодость на службе у Министерства и в обществе троллей, было почти невозможно. Хотя тот факт, что тролли её слушались, почему-то совсем не удивлял.       — Давно забытая история. С тех пор я пожила в Африке, поменяла профиль на трансфигурацию и вот уже второй год преподаю её в Хогвартсе.       Олливандер с большим энтузиазмом всплеснул руками.       — Новая Минерва МакГонагалл! А я всё забывал спросить у студентов, кто теперь преподаватель… Хотя у меня в основном бывают первокурсники, а они и сами ещё не знают, кто их учителя.       Сравнение с МакГонагалл показалось Ладе не слишком деликатным, особенно для английского джентльмена, но Анжелику это, похоже, не задело.       Олливандер перевёл туманный взгляд на Ладу и с любопытством спросил:       — Первый раз?       Лада молча кивнула. Произнеси она хоть слово, старик по её акценту сразу бы понял, что перед ним иностранка — местные всегда отличают чужих от своих, как бы хорошо ты ни выучил их язык, — а ей было любопытно, что ещё он может сказать, пока её личность не раскрыта. Анжелика, которая, судя по всему, находила общество Олливандера интригующим, взяла ведение диалога на себя.       — Мы хотели подобрать палочку для моей коллеги, потому что… — она запнулась и глянула на Ладу, как бы спрашивая разрешения разгласить её «тайну», и, получив одобрительный кивок, продолжила: — …настоящая ей не по душе.       — Как интересно, — произнёс старик, впиваясь в незнакомку сверлящим взглядом.       Лада почувствовала неприятное гудение в голове, будто кто-то пытался вскрыть ей черепную коробку. Невозможно… Гаррик Олливандер использовал легилименцию, чтобы проникнуть в её мысли!       Она резко закрыла сознание и победно улыбнулась, глядя ему прямо в глаза. Анжелика не поняла, что произошло.       — Очень интересно… — сказал Олливандер, нисколько не смутившись, и достал из кармана измерительную ленту. — Чем же вам не угодила ваша действующая палочка?       — Она слишком… обычная, — ответила Лада насмешливым тоном.       На лице Олливандера отразилось изумление, а Анжелика вся натянулась, как струна. Похоже, ей не понравилось, что Лада не восприняла старого мастера всерьёз. По крайней мере, так, вероятно, это выглядело со стороны.       — Вы не местная, — констатировал Олливандер и наклонился к Ладе очень близко, пользуясь тем, что был занят измерениями её руки и плеча.       — Нет.       — Европа?       — Россия.       Олливандер выронил из рук измерительную ленту. Анжелика дёрнулась, чтобы поднять её, но старик оказался проворнее. Теперь он отправился к дальним стеллажам и принялся перебирать длинные узкие коробочки.       — Что ж, давайте тогда попробуем что-нибудь эдакое. — Он вернулся и протянул Ладе коробку с палочкой медового цвета, закрученную под почти неестественным углом. — Акация и сердечная жила дракона. Десять дюймов. Жёсткая, но в меру. Вы хотели что-то оригинальное, мисс…       — Профессор Лада Лист.       — Ну же, профессор, — поторопил Олливандер.       Лада взмахнула палочкой, и из неё во все стороны посыпались салатовые искры.       — Нет-нет-нет-нет-нет, — забормотал старик, исчезнув за стеллажом.       Вскоре он вернулся со следующей.       — Боярышник и перо феникса. Двенадцать дюймов. Достаточно гибкая.       — О нет, только не боярышник! У меня уже есть один, — запротестовала Лада.       — Профессор Лист, волшебные палочки — не мантии. Они выбирают волшебника или ведьму, а не наоборот. Попробуйте.       Она уступила и взяла предложенную палочку из светлого дерева. Становилось понятно, почему об Олливандере ходила такая слава. Даже Лада, выросшая в среде, где магию воспроизводили с помощью жестов рук или пальцев, рассматривая изделия Олливандера, могла заметить высочайшее качество и персонализированный подход. Палочки в Америке были внешне похожи друг на друга, особенно если их делал один мастер. Каждая волшебная палочка Олливандера не была похожа ни на что, виденное ею ранее.       Лада взмахнула палочкой из боярышника, и она вырвалась из её пальцев, улетев обратно в руку старика.       — Нет, совсем не то. Тут нужна другая тактика… А что если…? Ах, конечно! — он вдруг просиял и снова исчез за стеллажами.       Лада украдкой глянула на Анжелику — её жёсткое лицо немного смягчилось. Вероятно, теперь она находила поведение Лады подобающим. Олливандер вернулся с триумфальным видом.       — Уверен, это то, что нужно. Очень редкий экземпляр.       Он раскрыл перед посетительницами фиолетовую коробку, и их взгляду предстала невероятной красоты волшебная палочка. Яркое красноватое дерево с тёмно-коричневым узором, напоминающим шкуру тигра или чешую змеи. У Лады участилось сердцебиение.       — Змеиное дерево? — сразу узнала она. — То самое? Из которого была палочка…       — Салазара Слизерина, да, — кивнул Олливандер.       Вдруг между ними установилось настолько неожиданное взаимопонимание, что Анжелика занервничала. Эти двое явно знали что-то, чего не знала она, хоть и говорили об общеизвестных фактах про одного из основателей Хогвартса.       — …которую украла Изольда Сейр и закопала в саду Ильверморни, — прошептала Лада, разглядывая чешуйчатый рисунок.       — То была палочка, сделанная самим Слизерином, и с сердцевиной из рога Василиска. Эта же — совсем другое дело. Удивительно спорная природа. Змеиное дерево и волос единорога. Всего семь дюймов. Высокая жёсткость. Маленькая, но мощная. Попробуйте, попробуйте! Мы должны узнать…       Лада протянула руку и увидела, что она дрожит. Неужели ей подойдёт именно змеиное дерево? Она тихонько выдохнула и схватила волшебную палочку.       Холодное, сперва, дерево в следующую секунду обдало пальцы теплом, а потом по ним словно пробежал электрический разряд. Палочка завибрировала, и Анжелика, заметив это, инстинктивно отпрянула. Лада сделала лёгкий взмах, а из кончика вырвался золотисто-огненный свет и озарил тёмное помещение магазина.       — Невероятно! Невероятно! — воскликнул Олливандер. — Я думал, что никогда не найду для неё подходящего владельца…       — Почему? — заинтересовалась Лада.       — Видите ли, эту палочку сделал не я — я, как правило, не работаю со змеиным деревом ввиду его редкости. Палочка увяла, и владелец отдал её мне для починки. Но что бы я ни делал, никакая сердцевина не приживалась и сгорала. Мне пришлось продать взамен другую палочку, и только недавно я обзавёлся волосом одного исключительно быстрого единорога, который наконец-то смог удовлетворить нужды палочки. Что само по себе удивительно, ведь волос единорога считается более нежным по сравнению с остальными и, как правило, совсем не сочетается со змеиным деревом. Так что имейте в виду — если неправильное применение палочки снова приведёт к увяданию, сердцевина потеряет силу навсегда.       — То есть умрёт?       — То есть умрёт.       — Что значит неправильное применение? — спросила Лада, чувствуя трепет в груди.       Теперь она сама была заинтригована не меньше Анжелики. А то и больше.       — Волос единорога почти невозможно склонить к тёмной магии. Как я сказал, сердцевина просто умрёт. А вот змеиное дерево, напротив, обладает удивительными регенеративными способностями. Эта палочка — сплошное противоречие, профессор Лист. Обращайтесь с ней бережно.       Лада заплатила двадцать галлеонов за противоречивую палочку. Небывало высокая цена, но она уже привыкла, что где бы ни появлялась, с неё всегда брали больше денег, чем с местных. Покидая лавку Олливандера, она вовсе не думала о деньгах. Она думала о том, как туманно-голубые глаза старика вонзались в сознание и пытались выудить то, что не было ведомо даже ей самой. Почему странная палочка из редкого змеиного дерева и спорящего с ним волоса единорога выбрала именно её?       — А какая сердцевина была до волоса единорога? — спросила она, уже стоя на пороге магазина.       — Очень необычная. Золотая пыль копыта того самого единорога, у которого я взял и волос. Чудом нашёл его! Полагаю, что владелец, как и Салазар Слизерин, изготовил палочку сам, потому что я никогда не слышал о мастерах, использующих копыто в качестве сердцевины. И того меньше я слышал о единорогах, по собственному желанию дарующих золотую пыль со своих копыт.       — И кто же продал вам эту удивительную палочку? Кто её бывший владелец?       Олливандер помедлил с ответом.       — Он не назвался, — бросил старик и исчез среди пыльных стеллажей.       Две ведьмы покинули лавку Олливандера, и Лада знала, что он лжёт.