Глава 2. Любава

      — Уже начало одиннадцатого! Как вышло, что мы пробыли у Олливандера так долго?! — воскликнула Анжелика.       Поезд отходил ровно в одиннадцать, а от Дырявого котла до Кингс-Кросс было около сорока минут пешком, так что они неслись по Косому переулку во весь дух. Анжелика своими длинными ногами отмеряла такие широкие шаги, что Лада едва за ней поспевала. Из-за роста в Ильверморни первое время старшекурсники частенько путали её со студенткой, а возле высокой и стройной Анжелики она, должно быть, и вовсе выглядела как колобок.       Преподавательницы влетели в Дырявый котёл, похватали свой багаж, распрощались с барменом Томом, который многократно раскланялся и не меньше трёх раз пожелал им хорошего учебного года, и помчались на вокзал. Трансгрессировать прямо на платформу, полную маглов, средь бела дня было бы грубейшим нарушением Статута о секретности, который обязаны были соблюдать все волшебники всех стран.       — Хотела бы я обратиться сейчас! — простонала Анжелика, поглядывая на наручные часы.       — Обратиться? — переспросила Лада, но тут её осенило. — Ну, конечно, ты — анимаг!       Анжелика горделиво улыбнулась.       — Гепард.       Лада восхищённо присвистнула. Она всегда хотела стать анимагом, но трансфигурация живых существ со школы была её слабым местом, поэтому проводить эксперименты над собой казалось попросту опасным.       — Да, скорость гепарда нам бы сейчас не помешала, — согласилась Лада.       Она на секунду представила лицо Минервы МакГонагалл, в случае если новая преподавательница не явится к началу учебного года, и прибавила шагу.       Вскоре через дорогу уже возвышалась башня с циферблатом и две огромные застеклённые арки вокзала. До поезда оставалось пятнадцать минут, а голубка Оленька, которая терпела этот сумасшедший спринт по Чаринг-Кросс-Роуд, сидя в бауле, жалобно скреблась изнутри коготками.       — Ещё чуть-чуть, — шепнула Лада сумке и проследовала за Анжеликой на платформу.       — У тебя же есть билет? — бросила профессор Коул через плечо, замедляя шаг.       Как гепард перед прыжком, — подумала Лада, а вслух ответила утвердительно.       Билет она получила несколько недель назад вместе с письмом от МакГонагалл, подтверждающим её назначение на должность преподавателя Истории магии.       — Отлично, тогда пойдём!       Анжелика устремилась к разделительному барьеру между платформами девять и десять. Через мгновение она исчезла в том месте, где была кирпичная стена, а мимо прошла женщина с ребёнком и таким видом, словно только что у неё перед носом не произошло абсолютно ничего странного.       Лада крепче прижала к себе клетчатый баул и решительно шагнула вперёд. В сантиметре от стены она инстинктивно зажмурилась, но уже через секунду открыла глаза. Перед ней предстала многолюдная платформа под номером 9¾, табличка «Хогвартс-экспресс», ярко-красный поезд, из которого валили клубы густого пара, и светящееся лицо Анжелики.       — Скорей! Нам нужно в самый конец. Все места, наверное, уже заняты, — скомандовала «гепардиха» и за считанные секунды перевоплотилась в то, что, как потом узнала Лада, было её неизменным учительским образом: спокойная уверенность и покровительная строгость.       Может, Олливандер и не зря назвал её «новой МакГонагалл»…       С самой Минервой МакГонагалл Лада встречалась всего раз в середине лета в Нью-Йорке, где проходило её собеседование. Директриса Хогвартса произвела впечатление крайне сдержанной даже для Великобритании ведьмы, чья строгость напомнила Ладе о традиции сурового английского воспитания, тянувшегося ещё со Средневековья. И в отточенных движениях Анжелики Коул, в её прямой спине и внушительном росте сейчас безошибочно узнавалось то же самое.       Два свободных места всё-таки нашлись в хвосте поезда. В купе сидел щуплый мальчишка лет четырнадцати с угловатым лицом и помятой мантией. Он был так увлечён журналом под названием Придира, что даже не поднял головы, когда вошли две учительницы.       — Доброго дня, мистер Тоук. Не помешаем? — спросила Анжелика.       Мистер Тоук вздрогнул, поднял глаза и поспешно отложил журнал.       — Профессор Коул! Н-нет, не помешаете, — вежливо соврал он.       Анжелика уселась напротив, Лада примостилась рядом, а темноволосый мальчик принялся разглядывать её с нескрываемым любопытством.       — Профессор Лада Лист. Мистер Тимоти Тоук… — представила их Анжелика.       — Тимми, — быстро поправил он.       — В этом году будет… какой? Четвёртый курс?       Тимми нетерпеливо кивнул и выпалил, глядя на новую учительницу во все глаза:       — А что вы будете у нас вести?       — Историю магии.       — Правда?! — он подскочил на месте и выдвинулся вперед, балансируя на самом краю сиденья. — А куда вы денете Бинса?       — Мистер Тоук! — резко одёрнула его Анжелика.       — Д-да, простите, профессора Бинса… — не слишком успешно исправился он. — Ну всё-таки, что с ним будет? Его теперь уволят?       Лада усмехнулась и прежде, чем Анжелика успела снова осадить чересчур любопытного мальчишку, ответила:       — Никого не уволят. Просто на кафедре истории теперь будут два преподавателя.       — Кру-у-уто! А у нас — пуффендуйцев — вы тоже будете преподавать?       — Мистер Тоук! — произнесла Анжелика ещё строже, и Тимми вжался в спинку сиденья. — Ответы на все интересующие вопросы вы получите завтра вместе с расписанием, как и остальные ученики.       Тимми уткнулся в журнал, но украдкой продолжал разглядывать новую преподавательницу.       В проёме возник худенький русоволосый подросток. Он выглядел года на два старше Тимми, но был гораздо меньше ростом и имел вид унылый и потерянный. Его грустные голубые глаза резко контрастировали с идеально выглаженной магловской одеждой.       — Профессор Коул, вы не против? В остальных купе уже битком, — спросил он и, приветственно кивнув Тимми, уселся с ним рядом.       Анжелика поджала губы и шумно выдохнула через нос, словно теряющий терпение бык.       — Мистер Криви, должно быть, вы забыли, что вы префект… — сказала она с нажимом, и глаза подростка в ужасе округлились — теперь-то он точно вспомнил, что он префект. — И вы сейчас должны находиться не здесь, а получать инструкции от старост школы в отдельном вагоне.       Мистер Криви тут же подорвался с места.       — Профессор Коул, прошу прощения… Я сейчас же… — он схватил свой чемодан и принялся выталкивать его в коридор.       — Оставьте ваши вещи, Криви. Кондуктор о них позаботится.       Анжелика выглядела крайне раздражённой, но в её взгляде был тёплый блеск. Неужто у профессора Коул есть любимчики? Лада решила не встревать и молча наблюдала за учеником, который теперь тщетно пытался затолкать чемодан обратно.       — Не заставляйте меня краснеть перед директрисой за то, что я порекомендовала вас в префекты! — продолжала отчитывать Анжелика.       — Да, конечно! П-простите…       Криви споткнулся о свой чемодан, плюхнулся прямо на него и в страхе глянул на строгое лицо профессора Коул, явно ожидая новой порции выговора.       — Идите, Криви! Поезд уже отправляется.       Студент вскочил и исчез за дверью, а Анжелика с досадой покачала головой ему вслед.       — Он забыл свой значок префекта, — сказал вдруг Тимми, поднимая с пола красно-золотой металлический треугольник с выгравированной на нём буквой «П».       Анжелика тяжело вздохнула, а Тимми устремился вслед за горе-префектом. Мистер Тоук, в отличие от мистера Криви, явно не нуждался в руководстве взрослых.       — Деннис Криви, — ответила Анжелика на вопросительный взгляд Лады. — Потерял старшего брата в Битве за Хогвартс. — Её голос еле заметно дрогнул. — Мы с директрисой думали, что, может, новые обязанности и привилегии как-то его отвлекут, но…       Она огорчённо покачала головой.       — Пока рано подводить итоги эксперимента. Учебный год даже не начался, — сказала Лада.       Анжелика странно дёрнулась при слове «эксперимент», и Лада поняла, насколько бесчувственно прозвучали её слова. Конечно, для Анжелики это был вовсе не эксперимент. Для них всех это была тяжёлая послевоенная реальность, в которой почти каждый столкнулся с горем, страхом и потерями. А учителя, переживая собственные трагедии, должны были ещё и помогать ученикам справляться с их.       Только теперь Лада начала осознавать, в какой мир попала. Как историк, она понимала, что общество после войны переживает посттравматический стресс. И несмотря на то, что Волдеморт был повержен, а добро вроде бы восторжествовало, настоящие последствия наступили только сейчас. Но, как человек, не переживший ничего подобного, она с трудом могла представить, что чувствовали те, кто оказался в самом эпицентре ужасных событий. А Хогвартс, несомненно, был их главной ареной, и ей только предстояло узнать, какой школа стала теперь.       Когда поезд тронулся, она пообещала себе впредь внимательнее подбирать слова, говоря о войне. В купе вернулся Тимми Тоук.       — Догнал! — сообщил он, запыхавшись, и уткнулся в журнал, не получив никакой реакции.       Анжелика отрешённо смотрела в окно на проплывающие здания, и было очевидно, что сейчас лучше её не трогать. Забрать назад сказанное Лада уже не могла — оставалось лишь ждать и быть аккуратнее с выражениями в будущем.       В поисках темы, чтобы заполнить напряжённую паузу, она скользнула взглядом по Придире в руках Тимми.       — Это случайно не тот самый журнал, который в войну поддерживал Гарри Поттера?       Тимми встрепенулся, и его тёмные глаза жадно заблестели.       — Да! Ксено говорит, что в этом году Хогвартс ждут перемены… — он резко покосился на Анжелику, но та продолжала смотреть в окно и, казалось, не слушала.       — Ксено?       — Ксенофилиус Лавгуд. Редактор Придиры. Он говорит, что в Восточной Европе назревает революция. У США везде шпионы. И у России тоже шпионы… — Тимми резко сполз на край сиденья, наклонился и прошептал заговорщицким тоном: — Шпионы могут быть даже в Хогвартсе!       По спине Лады пробежал ледяной холодок. Кто такой этот Ксенофилиус Лавгуд и где он получает информацию?       — Поменьше читайте всякую чушь, мистер Тоук, — раздражённо сказала Анжелика, не поворачивая головы.       Всё-таки она слушала.       — Это не чушь! — возмущённо фыркнул Тимми. — Ксено уже всем доказал, что ему можно верить! Говорят, профессор Снейп в этом году усилил охрану Хогвартса… Тоже не просто так!       Это была ещё одна новость, неприятная, как пение фвупера.       — Мистер Тоук, — Лада взяла учительский тон, которым так активно пользовалась Анжелика, но в её исполнении он звучал мягче и ироничнее, — верить надо не людям, а фактам. И собственной интуиции.       Анжелика оторвалась от окна и смерила её внимательным взглядом.       — Хорошо сказано, профессор Лист, — сказала она одобрительно, и Лада тепло улыбнулась в ответ.       Похоже, ей всё-таки удалось сгладить впечатление от неосторожной реплики про эксперимент, и воздух в купе стал значительно легче. Лада на радостях оживлённо заговорила об Ильверморни, и Тимми сразу забросал её вопросами об американской школе. Его интересовало всё: и распределение, и клюквенно-голубая ученическая форма, и Ксиломантия вместо Прорицаний. А когда он услышал, что она из России и училась в Колдовстворце, то подпрыгнул на краю сиденья так, что чуть не пробил головой потолок. Вопросы сыпались один за другим, и казалось, будто ничто в полной мере не сможет удовлетворить любопытство Тимми Тоука.       — А Колдовстворец больше или меньше Хогвартса? Тоже четыре факультета?! Учатся девять лет вместо семи? Та-а-ак до-о-олго!       Анжелика слушала с не меньшим интересом, но с лучшим владением собственным любопытством, а потом и сама стала рассказывать про Уагаду. Тимми то и дело оглядывался по сторонам так, будто искал перо и чернила, чтобы записать важные детали. Лада опасалась, что он начнёт расспрашивать её о революции в России, но то ли он об этом забыл, то ли присутствие Анжелики Коул заставило его умерить свой пыл.       Они провели половину пути, сравнивая великие магические школы, пока возле купе не появилась тележка с надписью «Сладкое королевство-экспресс», а полная маленькая ведьма с седыми волосами и доброжелательной улыбкой спросила:       — Проголодались?       Трое незамедлительно поняли, что да — страшно проголодались.       — Выбор не такой уж большой остался. Всё разобрали, троглодиты, пока я до вас добралась, — посетовала ведьма. — Есть лакричные палочки, одна шоколадная лягушка, упаковка Берти Боттс и тыквенные печенья. Желейные слизни и Друбблс смели подчистую ещё в середине поезда.       — А Ежедневный пророк есть? — спросил Тимми.       Анжелика и Лада многозначительно переглянулись. Невиданный случай, чтобы ребёнок предпочитал сладкому политические новости. Ведьма протянула ученику газету, а Лада, наблюдая, как Тимми выуживает монеты из помятой мантии, сказала:       — Мы возьмём всё, что осталось.       Она отсчитала семь сиклей и с восторгом схватилась за упаковку Берти Боттс. Маленькие разноцветные фасолины обещали конфеты на любой вкус и на любой страх. Лада с детства обожала сюрпризы и без промедления закинула одну фасолину себе в рот.       — Держите, мистер Тоук.       Анжелика протянула Тимми тыквенное печенье, но он шумно вдохнул воздух, уставившись в газету, и никак не отреагировал на её жест.       — Читайте вслух, мистер Тоук! — весело скомандовала Лада, прожевала конфету со вкусом рыбы и отправила в рот следующую.       Тимми прочистил горло и важно продекламировал:              «Совсем скоро в свет выйдет новая книга Риты Скитер — «Гнусь и гонор Тёмного Лорда». Биография уже сейчас обещает стать бестселлером и побить рекорд продаж её предыдущего творения — «Снейп: Сволочь или Святой?», вышедшего в начале этого года…»              — Удивительно, сколько «бестселлеров» она успевает производить за год, — раздражённо сказала Анжелика.       Лада машинально глянула на свой клетчатый баул, в котором мирно покоилась только что упомянутая книга о Северусе Снейпе. Она любила быть подготовленной.       — Бла-бла-бла… — бормотал Тимми. — Ну, в общем, Рита тут говорит об этой новой биографии…              «Среди множества спорных тем, затронутых в моей новой книге, есть такие, от которых волосы читателей встанут дыбом, а снадобье «Простоблеск» не сможет уложить их обратно. Что, если я скажу вам, что Матрона приюта, из которого вышел Том Реддл, на самом деле была не маглом, а ведьмой? Правда ли, что она не распознала будущего монстра? Почему она закрывала глаза на странные события, происходившие в приюте Вула? Можно ли назвать её соучастницей? И кто из её потомков с фамилией Коул сейчас в Хогвартсе учит наших детей…»              Тимми оборвал чтение и залепетал, виновато глядя на Анжелику:       — Прошу прощения… я не… я не знал, что здесь про…       — Ничего, — сказала Анжелика Коул ледяным тоном. — Видимо, мне стоит начать привыкать.       Она вышла из купе с лицом заострённым, как игла. Лада хотела было броситься за ней, но удержалась. Анжелика явно желала побыть в одиночестве, и лучше всего было остаться с Тимми. Он забился в угол и нервно поглядывал то на дверь купе, то в сторону новой преподавательницы.       — Возьми конфетку, — Лада подсунула ему упаковку Берти Боттс.       Тимми осторожно выбрал фасолину желтоватого цвета.       — Теперь у меня точно будут проблемы с Трансфигурацией, — пробормотал он.       — Это не твоя вина. Не ты же написал эту статью, верно?       — Да… Скитер вечно выдумывает всякую ерунду! — воскликнул Тимми, ухватившись за оправдательную мысль. — Мама говорит, что она несёт полный бред! Но предзаказ на книгу уже оформила…       Он вдруг ужасно скривился и спешно сунул в рот лакричную палочку, а за ней ещё одну, отчаянно пытаясь заглушить вкус Берти Боттс.       — Что?! — воскликнула Лада, нетерпеливо разглядывая лицо ученика.       Тимми усердно почавкал, проглотил всё разом и ответил:       — Рвота.       Лада радостно расхохоталась.       Когда они с Тимми перепробовали конфеты со вкусом кетчупа, кофе, чёрного перца, клубники, слякоти, хрена, кокоса, дождевых червей и грибов, в купе наконец вернулась Анжелика.       — Ты должна съесть и сказать нам, что это! — Лада протянула ей фасолину. — Тимми думает, что это печёнка, а я — что грязный носок. Рассуди нас!       Анжелика благодарно улыбнулась и взяла конфету. Очевидно, она не возвращалась так долго, потому что боялась встретить неловкое молчание или, того хуже, столкнуться с расспросами.       — Ну, почему вы не выбираете между тутти-фрутти и маршмэллоу? — посетовала она, с лёгким отвращением разглядывая фасолину.       — Конечно же, потому что это не так весело! — ответила Лада.       С горящими глазами они с Тимми уставились на Анжелику, которая усмехнулась, закинула конфету в рот и демонстративно долго жевала. Тимми Тоук чуть снова не соскользнул с сиденья, когда она наконец заключила:       — Шоколад.       Тимми и Лада разочарованно застонали, а Анжелика широко улыбнулась.       Всю оставшуюся часть поездки профессор Коул выполняла роль конфетного арбитра — до тех пор, пока за окнами не стемнело окончательно. По словам Тимми, это означало, что они приближаются к Хогвартсу. Лада судорожно взялась за шоколадную лягушку, но та резво выпрыгнула из коробки и ускакала прочь. Внутри осталась лишь карточка-вкладыш с изображением знаменитой африканской прорицательницы по имени Аша Фаладе. Они с Анжеликой внимательно посмотрели друг на друга, и Аша Фаладе исчезла, а Тимми выскочил из купе, чтобы догнать лягушку.       Как только дверь за ним захлопнулась, Анжелика глубоко вздохнула и выпалила:       — Абигейл Коул — моя бабушка.       Лада вопросительно посмотрела на неё, поначалу даже не поняв, о чём речь. Её мысли уже были далеко в Хогвартсе, а к горлу начинало подступать тревожное и одновременно радостное волнение.       — Матрона приюта Вул, где вырос Волдеморт, — моя бабушка, — пояснила Анжелика. — И она не была ведьмой! Я просто хотела прояснить на случай, если…       — Анжелика, честно говоря, для меня это не имеет никакого значения, — просто сказала Лада. — Хоть бы твоя бабушка была самим Волдемортом.       Анжелика слабо улыбнулась, а Лада добавила:       — Видела бы ты мою бабушку. Ей скоро двести лет.       — Сколько?!       — Да-да. Жуткое зрелище! Говорят, она ещё с Вием дружила… Это, конечно, неправда…       — С кем? — переспросила Анжелика, но в этот момент поезд начал тормозить, а в купе влетел Тимми.       — Лягушку не нашёл, потому что все уже в коридоре!       Лада выглянула наружу, и действительно — ученики, все поголовно в чёрных мантиях, толпились в проходе и возбуждённо переговаривались. Утреннее волнение обрушилось на неё в троекратном размере. Чтобы чем-то занять похолодевшие руки, она принялась рассовывать остатки лакричных палочек по карманам рюкзака Тимми.       — Возьмёшь с собой и…       Поезд остановился и оборвал её на полуслове. Тимми немедля выскочил из купе, а они с Анжеликой переглянулись.       — Похоже, мы ему изрядно надоели, — насмешливо сказала Анжелика.       — Ещё бы! Столько часов в поезде с учителями… Кому такое понравится?       Они обменялись улыбками и двинулись к выходу вслед за Тимми.       На платформе пахло лесом и предвкушением нового учебного года. Солнце почти скрылось за горизонтом, но всё ещё можно было различить очертания замка, возвышающегося на скале. Ладе не терпелось поскорее увидеть его вблизи, но толпа учеников двигалась медленно, а преподавательницы плелись в самом хвосте.       Анжелика что-то рассказывала про деревню Хогсмид, но слова отскакивали от сознания Лады, не успевая там задержаться. Она прижала баул покрепче и услышала слабое воркование Оленьки.       — Совсем скоро, — шепнула она и перевела взгляд на проход, через который струились вереницы учеников.       По обеим сторонам каменной арки с надписью «Хогсмид» стояли двое взрослых волшебников — с палочками наготове. Анжелика нахмурилась и пробормотала:       — Это ещё что такое?       — Ты их знаешь?       — Кое-кого знаю, — ответила она с неприятным прищуром.       Должно быть, это и есть та самая усиленная охрана профессора Снейпа. Лада напряглась и заставила себя сосредоточиться, одновременно рисуя на лице выражение официальной доброжелательности, которое в совершенстве освоила за четыре года в Америке.       — Анжелика Коул! Сколько лет, сколько зим! — воскликнул волшебник помоложе и повыше ростом. — Ты выглядишь… великолепно!       — Ты тоже, Артемиус, — сказала Анжелика таким равнодушным тоном, что второй волшебник прыснул в сторону.       Он был заметно старше и круглее напарника, имел вид обманчиво благодушный и скучающий.       — Позвольте ваши сумочки, миледи, — сказал он ехидно.       Анжелика тут же вскинулась.       — Это ещё зачем?       — Нововведения от заместителя директора. Проверяем на подозрительную активность, — пояснил волшебник, но, заметив, что Анжелика возмущена ещё больше, добавил: — Поверьте, я и сам не в восторге.       — А давно отдел по тренировке троллей обыскивает хогвартских учителей? — обратилась Анжелика к Артемиусу таким тоном, словно он был ученик, в который раз не выучивший урок.       — Так я это… перевёлся, — виновато ответил он, будто в самом деле должен был сперва спросить у Анжелики разрешения. — Я теперь в Группе обеспечения магического правопорядка. А Сэвидж, он… — Артемиус указал на напарника и сглотнул. — Мракоборец.       Лада внутренне напряглась. Мракоборцев она не любила, а досматривать её, судя по всему, будет именно Сэвидж, тогда как гораздо охотнее она предпочла бы «бывшего тролля» — так она про себя именовала знакомого Анжелики. При всей внушительной комплекции Артемиус казался ей куда менее опасным, чем ехидный мракоборец.       — Что ж, приступим? — спросил Сэвидж у Лады, потирая руки.       Лучше оказать полное содействие, — подумала она, любезно улыбнувшись. Лёгкое движение пальцев — и сумка распахнулась, а Лада покорно протянула баул проверяющему, чьи густые брови слегка дёрнулись при виде того, как ловко она управляется магией без палочки. Анжелика с видимой неохотой также раскрыла свой чемодан.       Уже совсем стемнело, и Сэвидж зажёг свет на кончике своей палочки, чтобы заглянуть внутрь.       — Что ж вы птицу держите в сумке? — спросил он, и Лада рассмеялась.       — Это специальная сумка: пропускает кислород и создаёт иллюзию горного ландшафта, — пояснила она.       Мракоборец заклинанием вызвал клетку с Оленькой из баула. Птица, оказавшись почти на воле, попыталась расправить крылья и, когда у неё это не получилось, возмущённо забилась о прутья.       — Тише, тише. Ещё немного, — зашептала Лада на русском.       — Это что, голубь? — изумлённо спросил Артемиус, лениво копаясь в сумке Анжелики.       — Голубка, — поправила Лада.       — Экзотично… — протянул бывший тролль.       — А у нас тут экзотичная мадам, — сказал Сэвидж и извлёк из баула золотой узорчатый самовар с сияющими глазами.       На этот раз и Артемиус, и Анжелика не сдержали удивления и ахнули. Ладе ситуация показалась настолько нелепой, что вся тревога куда-то испарилась, а на её место пришла почти безрассудная уверенность и лёгкий раж.       Было бы особенно уморительно, если бы самовар заговорил именно сейчас. Тогда её точно увезут прямиком в Азкабан и посадят в камеру к особо опасным преступникам. Но самовар, к счастью, не издал ни звука, потому что Лада ещё с утра проинструктировала его без разрешения не раскрывать рот и даже не шевелиться.       — Это, простите, зачем? — поинтересовался Сэвидж, разглядывая блестящий агрегат.       — Так, э-э… для чая. Русская традиция. Думала, кто-кто, а англичане поймут, — сказала Лада с лёгкой усмешкой.       Все трое уставились на неё так, словно она принесла в Хогвартс взрывопотама. По лицу Анжелики было видно, что у неё накопилось множество вопросов, но, к счастью, она благоразумно решила держать их при себе.       Сэвидж помахал палочкой вокруг плавающего в воздухе самовара, пробормотал пару заклинаний, но ничего не произошло. Он внимательно взглянул на Ладу, видимо, в надежде увидеть заминку или нервный жест, но встретил её открытый, слегка насмешливый взгляд и молча отправил самовар вместе с птицей обратно в баул. Артемиус тоже вернулся к проверке вещей Анжелики, но та, похоже, не могла похвастаться ничем экстравагантным.       Когда Лада уже было подумала, что мучения позади, из её сумки вдруг выплыла Любава. Пишущая машинка под заклинанием мракоборца медленно поворачивалась в воздухе вокруг своей оси и блестела медью в свете фонарей. Бывший тролль снова издал свой фирменный ах, но на этот раз хотя бы заслуженно.       — Ну, а что же… — начал Сэвидж, но внезапно осёкся.       В арке возникла высокая тёмная фигура, и луна осветила лицо, которое Лада узнала сразу. Это был Северус Снейп.       — Что здесь у нас? — сказал он мягко и воззрился на пишущую машинку, зависшую в воздухе.       — Профессор Снейп! Надеюсь, ваш вечер такой же добрый, как и у нас, — сказала Анжелика с нажимом, намекая на неудобства, которые его меры безопасности им доставили.       — Не сомневайтесь, — ответил он сухо и подошёл к Любаве ближе.       Лада почувствовала, как с её лица сползла весёлая улыбка, сменившись защитной ухмылкой. Интерес бывшего шпиона и двойного агента к пишущей машинке — это было то, чего она опасалась больше всего. И надо же ему было появиться именно в этот момент!       Снейп обошёл Любаву кругом и пристально глянул на Ладу. У неё ёкнуло в груди. Страх? Нет, она не имела права бояться… не сейчас… Она выдержала его взгляд и с тем же холодным вниманием оглядела Снейпа с головы до ног: чёрные волосы до плеч, крючковатый, слишком большой для его худого лица нос, тонкие губы, чёрные сверлящие глаза.       Именно так его описывали военные документалисты и международные журналисты. Только читать о нём в бесчисленных газетных статьях и биографии Риты Скитер было не то же самое, что стоять с ним рядом. Северус Снейп был живой легендой. И всё же вблизи он казался по-настоящему пугающим. Не из-за отталкивающей внешности, нет. Просто от него исходила тяжёлая аура — напряжённая, почти физическая враждебность.       — Что это? — спросил он, кивая на парящий в воздухе предмет.       Простота вопроса заставила Ладу очнуться от мрачных мыслей и взять насмешливо-уверенный тон.       — Пишущая машинка.       Снейп прищурился и сделал шаг к Ладе.       — И для чего вам магловская пишущая машинка? — медленно процедил он.       — Вы не поверите… чтобы на ней писать.       Сэвидж прыснул в кулак. Снейп резко обернулся и сжёг его взглядом — мракоборец тут же растерял всё своё ехидство. Лада мельком глянула на Артемиуса — тот сжался до такой степени, что от первоначального бравого вида не осталось ничего. Похоже, что Снейпа здесь не столько уважали, сколько боялись. И даже недолюбливали — судя по лицу Анжелики.       — Тогда вы будете не против, если её проверят на наличие чар. Мы же не хотим проблем с Сектором борьбы с незаконным использованием изобретений маглов… — протянул Снейп. — Придётся обойтись пером некоторое время. Как все.       Он легко взмахнул палочкой, и Любава исчезла. Лада было дёрнулась, но быстро взяла себя в руки — сейчас не лучший момент показывать эмоции. Она перевела взгляд на Снейпа и невинно сказала:       — Но она мне нужна для подготовки к занятиям.       — Разве без неё вы не знаете свой предмет? — он сделал ещё шаг и теперь практически навис над ней. — О вас ходят восторженные отзывы, Лада Лист. Вот и докажите, что вы их достойны.       Он смотрел ей прямо в глаза, и она поняла, зачем он подошёл так близко — ему нужно было установить зрительный контакт. Лада почувствовала, как буравящий взгляд проникает в её сознание и пытается извлечь эмоции, мысли, воспоминания… Уже второй раз за день против неё пытались применить легилименцию, и на этот раз это была не робкая попытка Олливандера, а искусный ход мастера.       Она знала: то, что она собиралась сделать, выдаст её способности — и как назло, именно тому, от кого следовало бы их скрывать как можно дольше. Но у неё не было выбора. Она не могла позволить Северусу Снейпу влезть в её голову.       Лада мысленно отодвинулась от него и выстроила перед всепроникающим взглядом невидимую стену. Сознание Снейпа, ищущее, за что бы зацепиться, упёрлось в преграду, и Лада не без удовольствия увидела, как у него едва заметно дёрнулась челюсть, а одна бровь медленно поползла вверх. Он понял — его не впустят.       — Боюсь, что мне под силу их даже превзойти, профессор Северус Снейп, — спокойно сказала Лада и прервала зрительный контакт.