Глава 32. Аномалия любви

      — Северус, пожалуйста, подождите с профессором Лист в моём кабинете. Мне необходимо обсудить с коллегами кое-какие детали прежде, чем отправить вас в свободное плавание, — сказал Министр, открыв дверь и жестом предложив членам комиссии вернуться в кабинет.       Мирабелла Мун и Северус Снейп выглядели так, словно их прервали в момент, когда они уже были готовы друг друга сожрать.       — Эм-м, Министр, там внизу ждут наши друзья… — начала Лада, и фуксия тут же вспыхнула.       — Что я слышу? У Снейпа появились друзья, кроме Пожирателей смерти?!       — Не стоит удивляться, мадам Мун, — сказал Снейп с холодной усмешкой. — С вами ведь тоже кто-то дружит… наверное.       — Достаточно, — мягко прервал их Бруствер, а фуксия драматически взметнула короткими тёмными волосами и исчезла в кабинете. — Возьмите с собой ваших друзей и ждите меня в офисе. Северус знает, где это.       Сэвидж было дёрнулся пойти за Ладой и Снейпом, но Министр сказал: «Нет нужды, Боб» и отослал его на помощь Праудфуту. Снейп замедлил шаг, чтобы пропустить мракоборца вперёд, и, как только тот скрылся за поворотом, обвинительно произнёс:       — Ты не сказала мне, почему на самом деле ушла из КББ.       — Хочешь посчитать, сколько всего ты не сказал мне?       Он шумно выдохнул, но не зло, а скорее устало и с досадой.       — Ты прекрасно знала, какой имидж я пытаюсь придать твоим нарушениям закона…       — Ты бы всё равно мне не поверил, Снейп, даже если бы я сказала тебе правду ещё на чердаке. Ты бы решил, что я пытаюсь тебя разжалобить. К тому же я не хотела, чтобы ты думал, будто я считаю, что… что я лучше тебя…       Ну вот, она это сказала. И теперь будь что будет.       Наступила долгая пауза, за которую Лада успела заново прожить свой жаркий спор с Министром о необходимости убийства, пока рядом сидел человек, совершивший как минимум одно.       В минуты самого глубокого и честного самоанализа Лада признавалась себе, что в начале её тянуло к нему во многом из-за знаменитого убийства Дамблдора. Её нежелание переходить эту черту парадоксальным образом будило любопытство к его способности это сделать, как людей всегда в тайне влечёт к тому, что они сами себе запрещают.       — Поэтому ты позвала меня с собой? Чтобы я сделал то, что ты…       — Нет, конечно, нет! — испуганно воскликнула Лада. — Разве моего перформанса Мирабелле Мун было недостаточно, чтобы понять, что я обо всём этом думаю?       — Это было… абсолютно… излишне… — проговорил Снейп, бледнея. — Я предупреждал тебя с ней не…       — Северус, это не сыграло никакой роли! Им не нужна ни ручная собачка, ни наёмная убийца. Всё, что им нужно — это иметь нас на крючке.       И всё-таки она сказала «нас».       — Прозрела, наконец-таки… — со всей язвительностью бросил Снейп и направился к лифтам.       Лада поплелась за ним.       — Кингсли ведь отпускает тебя, верно? — спросил он, будто это и так не было очевидно, и нажал на кнопку вызова лифта.       — Не знаю, почему ты ждал чего-то другого, — улыбнулась Лада, и уголок его рта дёрнулся, свидетельствуя о том, что он прекрасно помнил, при каких обстоятельствах сказал ей эту фразу.       Как только решётки захлопнулись, а лифт сорвался с места и поехал вниз, Снейп принялся за саркастичный допрос.       — Виртуозно отмазала Фонтейна. В Красной Сотне научили так врать?       Лада хмыкнула.       — Ради этого пришлось сдать им свой главный козырь, — посетовала она.       — Откуда такие навыки в трансгрессии?       — Не завидуй. Ты летаешь, я трансгрессирую. По-моему, всё честно.       — И всё же… — настаивал Снейп.       Как же ему интересно! Но открываться так быстро она не собиралась. Её расположение ему ещё придётся заслужить.       — Ну, если меня чему в Красной Сотне и научили, так это превращать уязвимости в оружие, — ответила она загадочно, и лифт остановился, а механический голос объявил: «Атриум».       — Ну как всё прошло?       — Скажите, что Лада всех сделала!       — ‘Гусская снова была «неоспо’гимо блестящей»? — с ходу на них напрыгнули трое учителей Хогвартса.       — Это было… — Снейп еле выговорил: — зрелищно.       — Некоторые даже могли бы сказать… уникально, — многозначительно произнесла Лада, которую аж распирало от удовольствия.       Снейп на секунду замер, но тут же взял себя в руки и приказал всем зайти в лифт. Они снова понеслись вверх, и Лада почувствовала, как комок нервов внутри потихоньку разжимается. Ещё немного, и она будет в Прави. И он будет с ней. Одна только мысль об этом уже была невероятной, немного пугающей и в то же время чрезвычайно обнадёживающей. Интересно, почему он всё-таки согласился? Вряд ли дело только в зеркале… каким бы ценным оно ни было.       — Уровень первый. Министр магии и Вспомогательный персонал, — объявила механическая женщина, и они вошли на самый верхний этаж.       Здесь был пол вишнёвого цвета, много открытого пространства с небольшими зонами для отдыха и двери из дорогого дерева с отполированными табличками вроде «Эдуардус Лимус. Старший аналитик экзотических символов» или «Люсинда Мирафорум. Управление перьями и руническим переводом». После особенно сияющей двери с бронзовой надписью «Рэдклифф Булстроуд. Заместитель Министра магии» показался наконец и кабинет самого Министра.       В пустой приёмной, где в рабочие часы вероятнее всего обитал секретарь, стоял лёгкий аромат шалфея и пергамента. Богато украшенное коричневое перо, судя по изумительному виду, прошедшее проверку Управления перьями, непрерывно делало пометки на документах: «прочитать», «пропустить», «отложить» и «уничтожить». Бумаги складывались в стопки в соответствии с вердиктом пера, а те, что принадлежали к последней категории, незамедлительно отправлялись в небольшой пылающий камин.       Снейп уверенно толкнул двустворчатые двери и вошёл в офис Министра магии как к себе домой. Внутри было просторно и уютно. Панели из тёмного дерева с завитками и позолотой, мягкие кресла и огромное окно с видом на пасмурный Лондон.       — Атмосферные чары? — спросила Лада, с любопытством разглядывая иллюзию города.       Снейп утвердительно промычал, а Лада достала палочку и направила её в окно. Тучи моментально рассеялись, из-за облаков вышло яркое солнце и озарило кабинет Министра, сделав его ещё более гостеприимным, что явно пришлось не по вкусу любителю подземелий.       — Даже трёх секунд здесь не провела, а уже хозяйничает, — проворчал он себе под нос.       — Уверена, Министр будет не против. Тем более, что в ближайшее время много солнца нам с тобой… а-а… не светит, — с тёмной иронией сказала Лада и уселась в кресло рядом с ним.       Её друзья явно не случайно расселись так, чтобы единственное свободное место было возле Снейпа.       — То есть вы всё-таки отправляетесь в Россию? — спросил Джастин. — Вы оба? Скоро?       — Скорее, чем ты думаешь. Мне нужно выяснить, что с Корнеем… — сказала Лада, резко мрачнея.       — Кто-то ответит, наконец, кто такой этот ваш Ко’гней? — тут же включился Давэ.       — Друг, — бросила ему Лада.       — Д’гуг, как в слове amigo или д’гуг, как в слове…       — Друг, как в слове «умоляю, замолчи»! — она сделала большие глаза.       — Ааа, такой д’гуг… — ехидно улыбнулся Давэ, и его бирюзовые глаза дьявольски блеснули, но Анжелика из склонности к человеколюбию быстро перевела тему.       — Как вы добираетесь? Портал?       — Нет, — Лада вздохнула. — Любые порталы в Прави отслеживаются. Равно как камины, мётлы и прочие средства передвижения. Через Великий Барьер невозможно пройти незамеченным, поэтому придётся использовать… обходные пути.       — Это какие? Побалуешь меня своей знаменитой парной трансконтинентальной трансгрессией? — спросил Снейп язвительно.       — Чего-чего? — всполошились остальные.       — Ой, ты, наверное, и им забыла рассказать…       Какая же всё-таки сволочь, этот Северус Снейп!       — Да, я умею трансгрессировать на дальние расстояния, — закатила глаза Лада, а троица издала восторженно-удивлённые звуки. — Но нам это не поможет, а скорее даже навредит. Во-первых, как я сказала, барьер непроницаемый, а во-вторых, я не могу трансгрессировать в Прави…       — Почему это? — заинтересовался Снейп.       — Потому что в пределах Великого Барьера мои перемещения отслеживаются — на мне лежит Надзор.       — В смысле, как на несовершеннолетней? — удивился Джастин.       — Ага. Но не на всю магию, а только на трансгрессию.       — Как это возможно?! — воскликнули Анжелика и Давэ.       — Вполне возможно, когда твой отец — глава Ямского Приказа. Ямской значит «транспортный», — тут же пояснила Лада, видя вопросительные лица вокруг. — Он контролирует все виды магических перемещений внутри и снаружи. Так что… если нас засекут, то именно он узнает об этом первым.       — Но зачем он отслеживает твои личные перемещения? — изумился Джастин такой несправедливости.       — Потому что я научилась трансгрессировать в одиннадцать лет, и отцу пришлось наложить на меня чары, чтобы хоть как-то за мной уследить. Снять он их, конечно, не потрудился…       — В ОДИННАДЦАТЬ ЛЕТ?! — сказали все, кроме Снейпа, который процедил гневно:       — Как много ещё сюрпризов мне предстоит?       — Подозреваю, что много, так что можешь начать готовить себя морально уже сейчас, — раздражённо ответила Лада.       Вот уж кому грешно жаловаться на «сюрпризы», так это ему.       — Боже, они прикончат друг друга в этой России… — покачала головой Анжелика, наблюдая за их перепалкой.       — Если не найдут какое-то более инте’гесное занятие… — сверкая улыбкой, сказал Давэ.       — Интересных занятий у нас будет хоть отбавляй! Начиная от поиска Яйца Змея, о котором у меня сведений примерно ноль, заканчивая бегством от дружинников и агентов КББ, — мрачно сказала Лада и покосилась в сторону графина с жёлто-красно-коричневой жидкостью на прозрачном столике. — Это случайно не коньяк? Я бы сейчас не отказалась…       Будто услышав её слова, графин тут же взметнулся в воздух, красивая хрустальная крышка съехала на бок, и прозрачная жидкость полилась прямо в рядом стоящий стакан.       — О! Прикольно! — воскликнул Джастин, наблюдая за тем, как стакан медленно поплыл по воздуху прямо Ладе в руку. — Если это так работает, то (он громко проговорил в пустоту) я бы с удовольствием чего-нибудь поел! Нет? Ну ладно…       Он разочарованно пожал плечами, а Лада понюхала содержимое стакана.       — Надеюсь, там сыворотка правды, — пожелал ей Снейп от всей своей чёрной души, и Лада ухмыльнулась.       — Нас учили ей сопротивляться.       Она сделала глоток, а у Снейпа вдруг челюсть заходила от злости.       — Что?! Что опять не так?       Она проглотила то, что и впрямь оказалось коньяком, а он ничего не ответил — только надул ноздри, как бык, и Лада вдруг прыснула. Она вспомнила, как на чердаке во время допроса сказала ему, что, если он ей не верит, то пусть притащит Веритасерум. Да уж, неловко получилось…       — Ладно, на сегодня это последний сюрприз, обещаю, — сказала она, смеясь.       Снейпа, правда, это заявление совершенно не убедило. Но двери распахнулись, и в кабинет вошёл Министр вместе с Тиберием МакЛаггеном.       — О, вся компания в сборе! — жизнерадостно изрёк Бруствер, оглядев свой кабинет. — Как удачно. У меня как раз была для вас пара вопросов…       Лада украдкой посмотрела на Снейпа, надеясь обменяться одинаково тревожными взглядами, но он даже не шелохнулся и выглядел невозмутимо, как никогда. Какой же он всё-таки… шпион.       — Анжелика, как рука? — участливо спросил Бруствер.       — Спасибо, Министр, уже всё хорошо.       — Прошу тебя, какой министр?! Мы знаем друг друга больше десяти лет! — возмутился Бруствер и обратился к дипломату: — Тиберий, садись за мой стол. Я тут как-нибудь размещусь…       — Э-э… да как-то неудобно… — замешкался МакЛагген, но Бруствер уже наколдовал себе кресло рядом с Анжеликой, потеснив стреляющего во все стороны глазами Давэ.       — Итак, прежде всего хочу выразить, как глубоко я огорчён тем, что случилось в Гринготтсе, — сказал Бруствер вкрадчиво. — Это вина Министерства и моя личная ответственность, что вам пришлось в одиночку противостоять высококвалифицированным агентам. Можно только быть благодарным за то, что никто в итоге не пострадал (он скользнул взглядом по Ладе) фатально. И я благодарен. Вам всем в первую очередь… за невероятное мастерство и мужество, которые вы проявили. А также за понимание и терпение к вынужденным мерам безопасности, которые пришлось предпринять в связи со случившимся. Надеюсь, мы не испортили окончательно вам каникулы…       — Доктор Коул ск’гашивал нам заточение, как мог, — ехидно произнёс Давэ, лениво болтая ногой и попутно любуясь своим ярко-синим ботинком из крокодильей кожи с мудрёными узорами.       — Кстати об этом. Анжелика, почему ты не сказала, что твой отец получал угрозы после той отвратительной книги Скитер о Волдеморте?       Снейп еле заметно вздрогнул и, чтобы это скрыть, сделал вид, что почёсывает левую руку.       — Не вижу ни одной причины нагружать других моими личными проблемами, — заявила Анжелика тоном, ничем не отличающимся от того, каким она обычно общалась с учениками. — Уверена, у Министерства магии полно дел, особенно учитывая напряжённость в международных отношениях.       Тиберий МакЛагген нервно поёрзал на министерском стуле, но Бруствер и глазом не моргнул.       — Внутренняя безопасность гораздо важнее международных отношений… Извините уж, как есть, — Министр кивнул Ладе, и она притворно улыбнулась в ответ. — Так что считай, что я взял ситуацию под свой контроль. Остальных Коулов — твоих дяди и кузины — это тоже больше не коснётся. И возражения не принимаются! — быстро добавил Бруствер, потому что Анжелика явно собиралась спорить.       — Очень вовремя, как и их помощь в Гринготтсе, — подумала Лада, а Снейп бросил на неё полугрозный-полуироничный взгляд. — Может, хватит уже подслушивать мои мысли?!       — Тебя стало слишком легко читать.       — Это работает в обе стороны, Снейп.       Он поспешно отвернулся, а Министр наконец-то закончил с официальной частью, где он приносит извинения, и перешёл к тому, что волновало его на самом деле.       — Итак, осталось восстановить пару фрагментов, и вы наконец-то сможете вернуться к своим делам… Я правильно понимаю, что завтра начинаются уроки в Хогвартсе? Я с удовольствием предоставлю вам свой камин для перемещения. А вы… — он обратился к Ладе и Снейпу, — уже знаете, как будете добираться до…       — Мы тоже сначала отправляемся в Хогвартс. Там мои вещи… и моя птица, — сказала Лада.       — И нужно объясниться с директрисой, — напомнил Снейп, и Лада сглотнула.       МакГонагалл вообще ничего не знала о событиях последних недель, и когда узнает, уж точно не обрадуется тому, кого наняла, несмотря на все предупреждения Снейпа не «водиться с иностранцами».       — Ну вот и славно, — радостно сказал Кингсли Бруствер. — Тогда вы будете не против уделить мне ещё пару минут и ответить на несколько вопросов. Сразу скажу, что это ни в коем случае не допрос…       Ага, как и её «неофициальное слушание» тоже всего лишь дружеская беседа.       — Во время схватки, не заметили ли вы ничего необычного в поведении агентов? — спросил Министр и уставился на Анжелику.       Он явно знал, кто хуже всего умеет врать. Хотя Анжелика отнюдь не была глупой — это давало надежду.       — Что конкретно имеется в виду под «необычным»? Потому что в том, что произошло, не было абсолютно ничего для нас обычного. Мы учителя, а не мракоборцы, Кингсли, — сказала Анжелика, и Лада почувствовала к ней сильнейший приступ нежности.       — Говорит мне ведьма, которая призвала на помощь с десяток троллей, — слегка улыбнулся Министр и поспешно добавил: — …что, на мой взгляд, достойно наивысшего восхищения!       — Ну ведь не просто так Министерство наняло меня тролль-тренером сразу после окончания школы, — невозмутимо парировала Анжелика.       — И я до сих пор скучаю по тем временам, когда ты ещё работала в Министерстве! Преподавание, конечно, благородная профессия, но твои таланты очень бы пригодились здесь. Так что, если вдруг тебе захочется вернуться на министерскую службу, прошу не стесняйся мне об этом сообщить…       На этих словах Давэ чуть не лопнул от восторга. Может, он и был прав, когда говорил, что Министр положил глаз на гепардиху. В конце концов, когда признанный гений вообще хоть в чём-то ошибался?       — Вы нашли Флинна Джонсона, Министр? — спросила Лада, пока Кингсли Бруствер не очаровал Анжелику настолько, что она потеряла любую бдительность.       — Да, с него снят Империус, и он уже доставлен в Министерство. К слову, мне хотелось бы поговорить с ним лично, так что я задержу вас ещё буквально на минуту. Значит, ничего, что особенно зацепило бы ваше внимание в поведении агентов? Например, то, как они управляли тележкой?       — Точно! — воскликнул Джастин. — А как они управляли тележкой? Ими ведь могут управлять только гоблины!       — Это меня и тревожит, — признался Бруствер, и Лада сказала:       — Вы спрашивали Дуная? — он утвердительно кивнул, и она не удержалась от иронии в голосе: — Что, безуспешно?       У Снейпа дёрнулась рука, будто он хотел остановить её, но в последнюю секунду воздержался, и даже мысли от неё закрыл. Бруствер лишь поджал губы.       — Где он сейчас? Он в здании? — спросила Лада с тревогой.       — Я не могу позволить вам свидание, — ответил Министр тоном, лишённым дружелюбия.       — Я об этом и не прошу. Меня интересует только, что вы хотите с ним делать?       — Судьба мистера Носоглотова пока что не определена, — подал голос Тиберий МакЛагген, — и будет решаться в соответствии с действующим международным магическим законом…       — Но он здесь, в министерстве, верно? — настаивала Лада, и когда Бруствер ей не ответил, сказала: — Позвольте дать вам один совет, Министр… исключительно в рамках взаимопомощи… Отправьте его в Азкабан. Не держите его в здании. Если, конечно, вашей целью не является слить ему все секреты Министерства магии.       — Поверьте мне, Лада Лист, — сказал Бруствер холодно, — мы приняли все необходимые меры предосторожности.       — Я в этом не сомневаюсь, Министр. Но вы как бывший мракоборец должны понимать, что его не просто так оставили в Гринготтсе. Его поместили там, чтобы вы его нашли. Вы ставите под удар весь план, когда держите его здесь…       — Думаю, нам пора, — сказал Снейп и резко поднялся с места.       — Одну минуту, Северус, — сказал Бруствер, и Снейп нетерпеливо вздохнул, но обратно не сел, а принялся расхаживать по уютному кабинету Министра магии. — Я лишь хочу уточнить, что заставляет вас думать, что я допущу…       — Кингсли, они очень сильные легилименты. Мы втроём не могли справиться с одной! — сказала Анжелика. — Если сотрудники Министерства не все поголовно окклюменты, как эти двое, то я бы послушала, что говорит Лада.       — Интересно… — протянул Бруствер. — А чем были заняты эти двое, пока вам приходилось справляться с такими сильными легилиментами?       И прежде чем Снейп или Лада успели открыть рты, Джастин возмущённо воскликнул:       — У них вообще не было волшебных палочек! Их отобрал самый сильный из этих… как его там? Петрушка… нет, Укроп! Так что они никак не могли нам помочь!       — Правда? Отобрал палочки? — с интересом проговорил Бруствер и снова повернулся к Анжелике. — Как же они вернули себе палочки?       — Я использовала заклинание Империус, — сказала Лада.       Она не могла позволить Анжелике ещё и врать ради неё, и даже ставить её перед таким выбором не хотела.       — Хмм… такого в отчёте не было… — покачал головой Бруствер и устремил свои проницательные глаза на Снейпа.       — Он не знал. Я умею это делать без палочки и невербально.       — О, я убеждён, что умеете… — сказал Министр, и у него на лице было написано то же, что некоторое время назад озвучила Мирабелла Мун: «два шпиона прикрывают друг друга».       Он ни на мгновение не купился, что Снейп мог не распознать Империус, и если быть до конца честной, Лада не купилась бы тоже.       — Согласно Международной Магической Конвенции от 1863 года, проведённой в городе Брюсселе, применение проклятия Империус допускается в ситуациях, когда существует угроза жизни одного или нескольких индивидуумов.       — Это лишь общая рекомендация для каждой магической единицы. Решение конвенции не аннулирует внутренние законы страны, профессор Лист, — сказал Бруствер. — А мы после Второй магической войны отменили любые поблажки для тех, кто использует Непростительные.       — Сначала оправдали Гарри Поттера, который использовал Империус, чтобы пробраться в Гринготтс, а потом отменили, да, — парировала Лада. — Но я не являюсь гражданкой Великобритании, а в этом случае, поправьте меня, мистер МакЛагген, если я ошибаюсь, международное право считается превалирующим.       Все уставились на Тиберия МакЛаггена, и он, почесав седую голову, нехотя кивнул.       — А вы, я смотрю, ещё и юрист… — протянул Кингсли Бруствер, пронизывая Ладу взглядом.       — Нет, я просто историк.       — Ты вроде обещала никаких больше сюрпризов, и при этом не потрудилась сообщить мне… — прозвучал у Лады в голове разъярённый голос Снейпа.       — Клянусь Любавой, только что вспомнила про эту чёртову конвенцию! От стресса, видимо… Сколько вообще будет длиться этот допрос? Мы теряем время на такую ерунду!       — Бруствер, твоя настороженность полностью оправдана, но не думаю, что ты бы предпочёл, чтобы мы все погибли в Гринготтсе… — начал Снейп, но Министр произнёс поверх него:       — Я бы, Северус, предпочёл, чтобы всего этого вообще не происходило, тем более в моей юрисдикции. Поэтому, похоже, лучшее, что я могу сделать — это отпустить вас обоих туда, куда вы столь сильно рвётесь.       Бруствер смотрел на Снейпа так, что казалось, будто это какая-то личная угроза, и Снейп ответил ему таким же испепеляющим взглядом. Лада нагло допила коньяк — терять ей уже было нечего — и поднялась с кресла.       — Что ж, если мы наконец всё выяснили…       — Эм, профессор Лист… — встрял вдруг дипломат, — …и профессор Снейп, мне необходимы ваши удостоверения личности, чтобы оформить госкомандировку. И профессору Снейпу нужно разрешение на международные перемещения…       Снейп достал из внутреннего кармана карточку и с каким-то презрением положил перед дипломатом на стол. Лада сделала то же самое, мечтая, чтобы это всё уже поскорее закончилось. Дипломат забрал их документы и принялся быстро что-то строчить на пергаменте, периодически постукивая палочкой по удостоверению Снейпа.       — И пока мы ждём, профессор Лист, можете вернуть то, что вы забрали из Гринготтса, — сказал Бруствер, возвращая себе дружелюбный тон. — Вы же не думаете, что я забыл?       Он улыбнулся и посмотрел на них со Снейпом исподлобья, а Лада застыла на месте, машинально сжав пальцы в кулаки. Министр достал свою волшебную палочку, легонько махнул ей, и в руке у него возник небольшой сундучок, который тут же распахнулся и обнажил красивую фиолетовую обивку с длинным углублением внутри, где хранился пустой фиал. Бруствер подошёл и почти услужливо протянул Ладе сундучок.       Так вот какой был план. Замучить вопросами, позволить отовсюду выкрутиться, чтобы в последний момент, когда её желание уже почти исполнилось, заставить сделать то, зачем её сюда и позвали. У Лады больше не было сомнений в том, что Кингсли Бруствер всё решил ещё до слушания.       Снейп, стоящий за спиной, мягко подтолкнул её.       — Ты знала, что придётся это сделать. Не сопротивляйся теперь. Будет только хуже. Как ты сказала, мы теряем время на ерунду.       — Для тебя ерунда, а для меня — дело жизни!       — Есть вещи куда важнее твоих амбиций.       Лада резко на него обернулась, но Снейп выглядел, как всегда, спокойным. Он указал ей глазами на сундучок, покоящийся в руках Бруствера, и ещё раз мягко подтолкнул её в спину.       — Отправьте Дуная в Азкабан! — сказала она Министру самым убедительным тоном, имевшимся в её арсенале. — Он и это (она указала на фиал) не должны находиться в одном здании!       — А вы всегда отдаёте распоряжения министрам? — спросил Бруствер, весело улыбаясь.       — Я учитель. Командовать у меня в крови, — ответила Лада иронически и достала чёрное зеркало.       Она почувствовала, как Снейп сзади еле слышно выдохнул с облегчением, и её это позабавило настолько, что она даже немного расслабилась и приняла неизбежное. Извлекая из зеркала воспоминание Эзопа Шарпа и помещая его в фиал, она думала о Корнее, чья жизнь и правда была важнее её амбиций.       — Готово! — провозгласил Тиберий МакЛагген и придвинул шпионам их документы.       Бруствер захлопнул крышку сундука с сокровищем и глянул на удостоверения.       — Хм… 1960-й и 1973-й… Прямо как Люпин и Тонкс, — сказал он и очень лукаво посмотрел на Снейпа.       Лада не сразу поняла, к чему вообще это сравнение, но Снейп всё понял моментально, потому что он схватил со стола свою карточку и холодно ответил:       — И посмотри, куда их это завело.       Министр совершенно не смутился, а только рассмеялся.       — Как всегда умён, Северус, и абсолютно далёк от сути. Ну да ладно… Прошу всех к камину.       В мгновение ока изумрудное пламя поглотило Джастина, Давэ, а затем и Анжелику. Неужели эта пытка наконец-то закончилась? Лада даже почувствовала некоторую признательность Министерству магии Великобритании.       — Трансфигурация, — сказала она, повернувшись к Министру. — Я думаю, они использовали межвидовую трансфигурацию, чтобы обратиться в гоблинов и внедриться в Гринготтс. Расспросите Флинна… и Ургалу — гоблиншу из Гринготтса, она подозрительно быстро поддалась на обаяние Давэ. Возможно, она тоже была под Империусом. Возможно, через неё они и получили доступ.       — Межвидовая трансфигурация — самый сложный вид трансфигурации. Не уверен, что даже Дамблдор владел таким уровнем, — сказал Бруствер.       — Ещё как владел, — возразила Лада. — Именно он написал Пособие по трансфигурации живого и неживого, по которому мы учились на наших… э-э… курсах.       — Я не видел, чтобы кто-то из них превращался в гоблина при управлении тележкой, — сказал Снейп.       — Если доступ был получен, то для управления нужно было трансфигурировать только руки или руку. Но, Северус, не говори об том Давэ! Он не переживёт, если узнает, что дело было не в его обаянии… — улыбнулась Лада, бросила летучий порох себе под ноги и, крикнув «Хогвартс!», наконец-то покинула кабинет Министра магии.       Может, ей это и показалось, но перед тем, как все органы сжались, а тело пронеслось мимо череды всевозможных каминов, она слышала, как низкий голос Кингсли Бруствера произнёс что-то вроде: «Умная девчонка, эта твоя Лада Лист». Поразмышлять об этом, правда, она не успела, потому что камин выбросил её прямо на ковёр Минервы МакГонагалл.       Директриса стояла, уперев руки в боки, и выглядела не просто возмущённой, а до безобразия разгневанной. Анжелика, Джастин и Давэ имели лица детей, только что пойманных на поедании конфет уже после того, как почистили зубы перед сном.       — А вот и профессор Лист! Как я рада, что вы почтили нас своим присутствием, — в голосе МакГонагалл радости было столько же, сколько в Снейпе доброжелательности.       Он тоже возник из камина, и директриса перевела пронзительный взгляд на своего заместителя.       — Это правда? — потребовала она. — То, что они говорят — правда? Вы отправляетесь в Россию?!       Лада и Снейп просто молча кивнули. Лада не подготовила речь для МакГонагалл, а Снейп… ну, похоже, что тоже. В череде последних событий объяснения с директрисой Хогвартса казались совсем неважными ровно до тех пор, пока для них не настало время.       — И кто, скажите мне на милость, будет преподавать?! Спасибо, что у нас есть Катберт Бинс для Истории магии. Но как ты мне предлагаешь заменить в середине года тебя, Северус?!       — Я могу с этим помочь, профессор, — сказал Гарри Поттер, сияя улыбкой.       Он вошёл в офис, а за ним появились рыжий и долговязый Рон Уизли, круглолицый Невилл Долгопупс и белобрысые Эрни Макмиллан и Ханна Абботт.       — Мы договорились по очереди заменять профессора Снейпа, пока он не вернётся, — сообщил Поттер. — Почти все остальные члены ОД тоже согласились посодействовать. Думаю, нам есть что рассказать детям о Защите от Тёмных Искусств…       — Поттер! — выдохнула МакГонагалл. — Во-первых, в мой кабинет обычно стучатся! А во-вторых… как же ваша работа в Министерстве? У вас у всех есть работа, не так ли?       — Профессор, когда Гарри Поттер просит, Министерство не отказывает, — широко улыбаясь, заявил Рон Уизли и подмигнул Джастину в знак приветствия.       — Что ж… — снова выдохнула МакГонагалл, явно пока ещё не понимая, как на это всё реагировать, и повернулась к Ладе и Снейпу. — Кто-то мне объяснит в таком случае, почему вы вообще отправляетесь в Россию, причём здесь Министерство магии и что здесь делает Гарри Поттер?       — Я позволю заместителю директора внести ясность в сложившуюся ситуацию… — сказала Лада, тихо радуясь убийственному взгляду Снейпа, который уже давно перестал пугать её по-настоящему, — …тем более, что у меня ещё куча дел. Я соберу твои вещи тоже, Снейп.       Она уже начала продвигаться к выходу, когда он чуть ли не взорвался от сдерживаемого гнева.       — А-а, прошу прощения… но мои вещи находятся под такой надёжной защитой, что…       Лада посмотрела на него со смесью нежности и жалости.       — Oh, honey… — произнесла она и сбежала из кабинета МакГонагалл.       Если после всего он по какой-то причине ещё верил, что его замысловатые заклинания могут её остановить, то она ничем не могла ему помочь.              Войдя в свои покои, Лада едва успела защититься от налетевшей на неё Оленьки, которая принялась жутко верещать и обвинительно курлыкать.       — Я знаю, знаю! Да, ты предупреждала! Да, я как обычно не послушала! Но в итоге ведь всё обошлось! Я жива и здорова…       Она вспомнила про шрам и непроизвольно сжалась, будто пыталась скрыть длинный рубец на груди от себя самой. Птица продолжала безостановочно сыпать упрёками, когда Лада вынула из кармана змеиную палочку и направила её в камин.       — Глациус!       Огонь тут же погас под изморозью, и Лада, схватив свой клетчатый баул, пошла на чердак.       Забавно, как со временем некоторые, даже очень страшные воспоминания превращаются в приключения. Она отлично помнила тот ужас, который испытывала, когда всего месяц назад поднималась по этой лестнице навстречу своему разоблачителю Северусу Снейпу. Тогда ей казалось, что ничего хуже и быть не может. После ночи допроса он сказал, что не верит ей ни на секунду, а потом сделал всё, что было в его силах, чтобы ей помочь.       «Я дал тебе столько времени, сколько это было возможно, оттянув неизбежное».       Он действительно дал ей время. Своё время, свои ресурсы. Вписался в опасную миссию, хотя был не обязан, хотя мог сдать её ещё тогда на чердаке. И теперь он отправлялся с ней в Правь. До сих пор этот факт казался каким-то нереальным. Будто в последнюю минуту всё сорвётся, или он передумает, или снова расставит свои сети, чтобы она угодила в очередную ловушку.       Под действием заклинания весь архив Палина повылетал из ящиков и сложился в одну маленькую папку, которая отправилась в баул следом за пишущей машинкой Любавой. Машинкой, с которой началось противостояние, превратившееся в… во что? В дружбу? Сотрудничество? Партнёрство?       В баул отправились и несколько книг, включая Природную знать и Справочник чистокровных волшебников, выторгованные Ладой у Слизнорта прямо под носом у Снейпа. Ничего, кроме смеха, сейчас не вызывало то, что когда-то казалось таким важным и невероятно серьёзным. Воистину «детские игры», как сказал ей Снейп, хотя сам участвовал в них не меньше неё.       Какой же всё-таки лицемер! — тепло улыбнулась она и отправила в баул Легенду о братьях Кафтан вместе с рукописью Сказания об Аспидовой Дочери. Ей вспомнилось, как она извинялась перед ним у озера за то, что во время дуэли залезла в его воспоминания и случайно озвучила при всех то, что он так тщательно скрывал от мира — свою уязвимость. И за то, что она у него была, он нравился ей больше всего.       Мрачный фасад был лишь прикрытием для человека глубоко несчастного и сильно недооценённого. Так же, как этот пыльный чердак скрывал главную слабость Эзопа Шарпа — его любовь, которую он пронёс через всю жизнь, к женщине, выбравшей другого. Наверное, Снейп всегда будет любить Лили Поттер. Может, только это и даёт ему силы жить дальше, как и Эзоп Шарп до последнего искал лекарство от боли в ноге, чтобы в итоге так его и не найти.       Лада погасила свет, спустилась вниз, одним взмахом палочки отправила свои вещи в баул, заключила птицу в клетку и закрыла за собой дверь.       — Ох, не может этого быть, миледи! Неужели вы нас покидаете?! — воскликнул Лорд Драбен, спустившийся с небес, а точнее, с пятого этажа.       — Надеюсь, ненадолго, — грустно улыбнулась Лада и направилась вниз по лестнице.       — Это так несправедливо, что некоторые учителя приходят и уходят, а старина Бинни никуда не девается уже которую сотню лет! — не отставал призрак.       Лада только задумчиво хмыкнула. Говорить Драбену, что привидение никуда и не денется — на то оно и привидение, она не стала. Во-первых, призраки всегда были необычайно чувствительны, когда дело касалось смерти, а во-вторых, ей вообще не особенно хотелось разговаривать. Всё, что ей хотелось — это поскорее вернуться в офис МакГонагалл, взять Снейпа за руку и наконец-то убедиться в том, что он пойдёт за ней так же, как она шла за ним, несмотря ни на что.       И дело было уже давно не в романтике и не в любви. Дело всегда было в том, могут ли они — два шпиона — по-настоящему доверять друг другу? И если да, то из этого может получиться, что угодно… даже не исключено, что всё.       В подземельях Слизерина, как водится, было холодно и мрачно. Факелы освещали отдающие зеленцой каменные стены, а впереди шёл Ранкорн с поникшей головой.       — Чё, как Рождество, Алан? — окликнула его Лада, и призрак Лорда Драбена, который тащился за ней всё это время, наконец-то отвязался и уплыл разбалтывать всей школе, что историчка покидает Хогвартс.       — Э-э… Нормально, — соврал Ранкорн. — Как ваше, профессор Лист?       — Э-э… Насыщенно, — улыбнулась Лада.       Они вместе дошли до стены, в которой открывалась дверь в гостиную Слизерина, и она судорожно искала что-то умное и напутственное, что сказать ему на случай, если вдруг она не вернётся. Ранкорн уже схватился за ручку двери, выросшей по мановению змеиного хвоста.       — Алан…       — М-м?       — Когда не знаешь, как поступить — следуй не ярости, а сердцу. Оно у тебя на месте.       — Ладно, — ответил Ранкорн с самым дурацким выражением лица и покосился на её огромный баул.       Лада усмехнулась и зашагала дальше по коридору. Читать лекции подросткам зачастую всё равно, что вести философскую беседу с упырём — никогда не знаешь, слушает ли он тебя вообще, или просто ждёт, когда ты наконец оставишь его в покое.       Зайдя в небольшую дверь, за которой скрывалась длинная винтовая лестница, ведущая в кабинет замдиректора, Лада сразу почувствовала покалывание в пальцах. Защитил, так защитил.       Пока она спускалась вниз, у неё слегка заложило уши, а колени предательски задрожали. С этим местом у неё были связаны самые неприятные воспоминания. И, когда она сняла Чары Недосягаемости, Заклятие против вторжения, Заклинание, отгоняющее все неживые сущности, Защитный барьер, которым пользовалась сама, и наконец-то зашла внутрь, память сразу подсунула ей картину, как именно в этой круглой мрачной комнате Снейп отшатнулся, когда она протянула руку к его груди.       Это было самое болезненное её воспоминание. Даже спланированный арест не уязвлял её достоинство так, как мужчина, отвергающий её прикосновение. Забавно, но с тех пор, как он сказал ей, что даже животные более желанны в его доме, чем она, Снейп сделал ей навстречу больше шагов, чем за всю историю их взаимоотношений. Он перестал её оскорблять, он позволил ей действовать самостоятельно, тащить его к Гарри Поттеру, не спорил, не унижал и даже протянул ей руку. То, как он мягко сжимал её ладонь, весь день проигрывалось в голове на репите.       Может, ему стало легче общаться с ней именно потому, что любые намёки на симпатию с её стороны прекратились. А может, — если допустить самую дикую мысль, — он пытался вернуть то, что сам отсёк напрочь. Только зачем ему это, если он не в состоянии это принять?       Лада вынула палочку и, поворачиваясь вокруг своей оси, стала отправлять книги, перья и склянки в свой баул. Она возьмёт всё — пусть сам разбирается, что ему нужно, а что нет. Оленька тихо курлыкала, напоминая, что вообще-то багаж не резиновый, и не подозревая, что это только начало. Завершив круг, она остановилась и упёрлась взглядом прямо в портрет Салазара Слизерина, который с любопытством наблюдал за всем, что она делает. Лада рассмеялась.       — Ну вот, мы и встретились наконец, а мне даже нечего у вас спросить! — с ироничной досадой сказала она.       — И как он только пустил тебя сюда, шпионка! — огрызнулся портрет.       Лада расплылась в победной улыбке.       — Если он пустил меня в свой дом, то здесь уж ему точно от меня нечего прятать.       Салазар Слизерин ухмыльнулся и продолжил наблюдать за шпионкой с выражением надменного величия. Она подошла к боковой двери, ведущей в спальню, и поднесла к ней руку. Странно, но никаких особенно сильных заклинаний здесь не было. Не может быть, чтобы Снейп не защитил святая святых…       Она попробовала повернуть дверную ручку, но та не поддалась. Алохомора и Аберто, разумеется, тоже не подействовали. Она поводила рукой по разным частям двери, но безуспешно.       — Какие-то проблемы? — язвительно спросил Салазар Слизерин, поглаживая свою длинную бородку, очень напомнив ей вечно саркастичного Снейпа.       Неудивительно, что они так хорошо ладили.       — Он поставил пароль, да?       Портрет ничего не ответил, только презрительно хмыкнул, подтверждая её теорию. Вот что Снейп имел в виду под «защитой» — что никто не зайдёт без пароля. Что ж, начнём с очевидного…       — Лили. Лили Поттер.       Ничего.       — Лили Эванс?       Нет… Должно быть что-то гораздо сложнее, иначе пароль не имеет смысла. Это было так похоже на Северуса Снейпа. Не заклинания, не проклятия, а что-то, что знает только он и больше никто. Что это может быть?       Лада начала мерить шагами его офис.       — Эйлин Принц. Принц-Полукровка. Тобиас Снейп? Хмм… Обезъяз. Сектумсемпра!       Дверь оставалась запечатанной наглухо. Конечно, ведь всё это знает любой ребёнок в магической Великобритании!       Она села в кресло и погрузилась в мысли. О чём он мог думать, когда устанавливал пароль перед отправкой в Гринготтс? Что было в его голове? Что было перед этим? Слизмас…       — Пророчество о Дочери Слизерина. Сайленс Слизерин!       Нет, ты дура что ли? Ты бы, может, и поставила такой пароль, но не он…       — Кто-то сказал Слизерин?       — Вам послышалось, уважаемый портрет.       — Хотите, смотаюсь наверх? Попрошу его прийти вам на помощь? — елейно спросил Салазар.       — Нет! Я сказала, что открою, и я открою!       — Ох, будет весело…       Ни Ритуал Кровной Власти, ни Аша Фаладе, ни Умиротворяющий бальзам, ни Гестия Джонс, ни «зелёное платье» (на что только надеялась?) не подошли.       Ох, напрягись… это что-то личное… что-то, что имеет значение только для него…       — Визжащая хижина.       Нет.       — Авада Кедавра.       Нет, и вряд ли он хочет это когда-либо в своей жизни ещё произносить… Чёрт, ну конечно! Как она могла забыть?!       — Альбус Дамблдор!       ТОЖЕ НЕТ?! Какого лешего?! Думай!       — Астрономическая башня! Паучий тупик! Коукворт! Три метлы! Хогвартс! Кабанья голова!       Она уже орала на дверь, но дверь упорно не открывалась. Лада выдохнула и закрыла глаза. Думай. Это не может быть что-то обычное… Это не место, не человек, не вещь… Это всё слишком просто для Северуса Снейпа. А тут ребус, уравнение, подвох.       Давай, напряги извилины! Загадки — это ведь твоё всё! Да и Джуди сказала, что ты хорошо его изучила…       Лада представила лицо Снейпа, его глаза, губы, его чёрные летящие мантии, его руки, которые за сегодня слишком часто её касались… Непривычно часто. Сначала рукопожатие утром… потом он встряхнул её в холле, чтобы она сосредоточилась на слушании… затем положил руку на плечо, чтобы задержать её в коридоре и попросил минутку у Министра… после на самом слушании, даже несколько раз: чтобы она замолчала, и чтобы села на место… а позже в кабинете Бруствера, подтолкнул её в спину дважды, чтобы она отдала воспоминание Шарпа…       Что она делает вообще? Она должна о пароле думать, а не считать, сколько раз он до неё дотронулся… Совсем уже…       Но даже Бруствер что-то заметил и сказал, что их годы рождения повторяют Люпина и Тонкс. А Снейп ответил: «И посмотри, куда их это завело». Не стал отнекиваться или опровергать. Не сделал вид, что не понял намёк, и не притворился, что это не имеет никакого значения.       Сказал: «И посмотри, куда их это завело».       А Бруствер ответил: «Как всегда умён, Северус, и абсолютно далёк от сути».       Но что, если Бруствер неправ? Что если Снейп не далёк от сути, а наоборот, он произнёс самую суть? Она буквально вырвалась из него почти случайно, почти так же, когда он в поезде в Гринготтс сказал, что однажды ей надоест за ним бегать.       «И я предвижу, что это произойдёт очень скоро».       Он знал, что везёт её на арест. Он думал, что вся любовь кончится, как только она узнает, что он сделал… увидит его настоящего. Потому что любовь для него всегда заканчивается одинаково.       — Love is death.       Не сработало. Тогда более изящно…       — Memento mori.       Дверь щёлкнула и отворилась. «Помни о смерти». Ну конечно…       Его спальня напоминала спальню в её покоях, только более аскетичную. В шкафу было мало одежды, в комоде вместо белья целая коллекция книг о Тёмной магии, а на столе куча пергаментов, исписанных мелким почерком, напоминающих то ли дневниковые заметки, то ли алхимические формулы каких-то зелий.       Она не стала рыться или вникать, а просто отправила всё в баул. Достаточно было и того, что она вскрыла его пароль. Это уже ощущалось, как оскорбление его достоинства, и она заранее знала, что он ничего ей не скажет, но будет очень зол.       Быстро забрав всё, что плохо лежало, и заглянув в неожиданно красивую ванную комнату с мистическими рисунками на плитке и витражным окном, глядящим в бездну Чёрного озера, она ушла из его покоев, запечатав двери на все прежние чары, и добавила ещё парочку от себя лично.       В коридорах слизеринских подземелий, к счастью, было пусто, и она быстро выбралась на Главную лестницу. Взбегая по бесконечным пролётам с баулом на плече, Лада радовалась и одновременно грустила, что не встретила никого из учеников. С одной стороны, не надо ничего объяснять и отвечать на неудобные вопросы (она терпеть не могла врать детям и считала, что это худший порок взрослых), но с другой стороны, всё равно хотелось попрощаться… На всякий случай.       На четвёртом этаже она свернула в длинный коридор, увешанный огромными сине-голубыми гобеленами, и зашагала быстро-быстро, насколько позволяли ей не самые длинные ноги. Свернув за угол, где вместе с Анжеликой однажды пряталась, подслушивая разговоры учеников, она наконец увидела арку, ведущую на винтовую лестницу башни Когтеврана.       Из всех гостиных факультетов Хогвартса Лада была только в гостях у Слизерина, и сейчас ей казалось это ужасным упущением. А что, если она никогда больше не сможет вернуться и посмотреть остальные?       Лестница вверх была почти такой же бесконечной, как и подъём на Астрономическую башню, поэтому, когда впереди показалась дверь с большим бронзовым орлом, у Лады уже сбилось дыхание, и она думала не о своей неопределённой судьбе, а о том, что ей после ранения и двух недель Паучьего тупика не помешали бы некоторые физические упражнения.       Она постучала бронзовым молоточком по деревянному массиву, и нежный мелодичный голос произнёс:       — Где заканчивается смеркут и начинается дементор?       Хмм… Зарядка для ума. Будто последнее время ей было мало этого добра!       — Там, где плащ перестаёт пожирать плоть и начинает поглощать душу.       — Красиво подано.       Дверь отворилась, и Лада вошла в огромное светлое помещение с высокими потолками, круглыми сводами и статуей Ровены Когтевран во весь рост, изображённой со своей знаменитой диадемой на голове.       — Профессор Лист? — удивлённо и радостно воскликнул Дерек Крессвелл, поднялся с синего кресла и чуть ли не протянул к ней руки. — Добро пожаловать! Хотите, я вам тут всё покажу?       — Спасибо, Крессвелл, но у меня особо нет времени… — она оглядела учеников, рассевшихся по гостиной, но не нашла того, кого искала. — Амаль, позови мне Мэднесс, пожалуйста, можешь? Надеюсь, она в спальне, а не шарится где-то по замку…       Амаль Аяд тут же подскочила с места и умчалась за Мэднесс.       — Как ваше Рождество прошло? Хорошо отметили? — спросил Дерек с сияющей улыбкой и, не дождавшись её ответа, продолжил: — Мы с братом и мамой были у Вейнов — наши родители давно дружат…       — Да? Как Ромильда?       — О, ну, отлично! Что с ней будет-то? Это же Ромильда Вейн!       — И правда. Передавай ей привет, ладно?       — В смысле? Нет, я, конечно, передам… А вы что, разве куда-то… — его взгляд скользнул по огромному клетчатому баулу на плече учительницы, но тут в гостиную вбежала запыхавшаяся и испуганная Мэднесс Отерхаус.       — Мэднесс, на минутку можно тебя? Или даже на несколько…       Девочка с полными страха глазами кивнула, а Лада похлопала Дерека по плечу и, почему-то избегая смотреть ему в глаза, сказала: «Рада была тебя видеть, Крессвелл». Поманив Мэднесс за собой, она поспешила выйти из гостиной Когтеврана, ощущая тяжёлый груз, не имеющий ничего общего с её невесомым багажом.       Завтра или даже сегодня за ужином, они узнают от МакГонагалл, что факультатив по Истории магии отменяется, а Лада Лист и Северус Снейп покинули страну. У неё достаточно дерзости, чтобы командовать Министром магии и выводить из себя Главу магического правопорядка, но сказать студентам, что она уезжает на неопределённый срок, мужества не хватило… Трусиха.       — Мэднесс… — выдохнула Лада, спустившись по лестнице в пустой коридор с аркой. — Не делай такие глаза! Ты же ни во что больше не вляпалась? — Мэднесс замотала головой из стороны в сторону. — Ну и я тебя не ругать пришла. Скорее, мне нужна твоя помощь…       Мэднесс просветлела, и её глаза заблестели от радости.       — Как дела вообще? Хорошо провела каникулы? — спросила Лада, сама не зная, для чего ходит вокруг да около.       — Да! Прекрасно! Мне подарили стоооолько конфет! А ещё огромную энциклопедию по волшебным травам! А папа сказал, что если я хорошо закончу год, то он купит мне метлу!       — Метлу? Не знала, что ты хочешь летать…       — А кто не хочет?       — Ну тоже верно… Мэднесс, — из-за напряжения её голос тут же стал серьёзным, и Мэднесс сразу сосредоточилась.       Что ж, не было смысла больше тянуть. Надо было уже сделать это и всё.       — Мэднесс, помнишь первый урок Истории магии в начале года? Как я рассказывала вам про чернила из египетской магнезии…       — Как не помнить… — тихо произнесла ученица, и Лада улыбнулась.       Конечно, не могла она забыть урок, который сподвиг её забраться в кладовую самого грозного учителя школы, который не только оттаскал её за ухо, но ещё и лишил факультет целых ста баллов. Не говоря уже о том, что первогодка в мгновение ока стала школьной легендой, и до сих пор к ней относились, как к удивительной чудачке.       — Я тогда попросила вас написать секрет на папирусе и передать соседу, чтобы продемонстрировать, как работают чары… — Лада набрала в грудь побольше воздуха и сделала тон настолько деликатным, насколько могла. — И если ты помнишь, то я взяла тогда твой папирус… Да, я говорила, что никто не сможет прочитать ваш секрет, но дело в том, что я показывала лишь иллюзию… И когда твой листок попался мне на глаза… В общем, я…       — Профессор Лист, я знаю, что вы прочитали мой секрет, — сказала Мэднесс абсолютно невозмутимо.       — Знаешь?!       — Ну конечно! Поэтому и дала его вам. Я хотела, чтобы вы его прочитали — ведь вы из России!       Лада не могла поверить своим ушам. Она так боялась расспрашивать Мэднесс о случайно увиденной на папирусе надписи «Однажды я переборщила с летучим порохом и очутилась в России», потому что не хотела лишний раз травмировать ребёнка, что протянула с этим целых полгода, чтобы в итоге узнать, что секрет предназначался именно для неё.       Ещё одно напоминание всем взрослым, что в своём мнимом всезнании ни в коем случае нельзя недооценивать детей.       — Но зачем? — воскликнула Лада почти беспомощно. — Зачем тебе нужно было мне его показывать?       — Ну, я надеялась, что вы мне объясните, как это возможно…       — Великолепно! Ведь я как раз пришла с надеждой, что ты мне объяснишь, как это возможно! — Лада уже не скрывала ни удивления, ни раздражения, ни веселья. — Ну рассказывай… Как же это произошло? Как ты оказалась в России?       Мэднесс вздохнула и начала:       — В общем, у нас дома есть камин… Родители почти им не пользуются — говорят, он сломан. Это очень старый камин… Папа рассказывал, что моя пра-пра-пра-пра… ну в общем, очень древняя бабушка Вайолет провалилась сквозь этот камин в наш дом…       — В смысле, дом, в котором вы сейчас живёте?       — Да.       — А где пра-пра-пра древняя бабушка жила до этого?       — В другом доме.       — Логично. Продолжай.       — Ну то есть, у неё был муж, но он был плохой человек, и она пыталась от него сбежать. Она произнесла в камин не те слова и оказалась в доме моего пра-пра-пра… ну короче, дедушки Майрона. В итоге они влюбились, и бабушка осталась с ним жить. Когда её предыдущий муж умер, они наконец поженились и жили долго и счастливо. А камин сломан с тех самых пор.       — Воодушевляющая история, — улыбнулась Лада. — А когда мы перейдём от камина к твоему путешествию в Россию?       — А! Точно! В общем, родители запрещали мне им пользоваться…       — А сами они чем пользуются?       — Трансгрессируют обычно.       — Ясно. И?       — И однажды… меня наказали за то, что я… — Мэднесс сильно покраснела. — Ну, я взяла у мамы концентрат слюней нашей пурпурной жабы, который она собирала несколько лет для Зелья омоложения, и покрасила ими собаку в фиолетовый цвет…       Лада поджала губы, чтобы не заржать в голос.       — Ну и меня лишили Плейстейшн на неделю…       — Плей-чего?       — Плейстейшн. Компьютерная приставка такая, — пояснила Мэднесс, но когда учительница не проявила никаких признаков понимания, добавила: — магловская. Моя мама — маглорождённая.       Лада так и не разобралась, что такое плейстейшн, но кивнула, чтобы Мэднесс продолжила свой рассказ.       — В общем, я была очень расстроена, плакала и всё такое… Сказала, что отправляюсь к бабушке с дедушкой, зачерпнула горсть летучего пороха и… очутилась в России.       — Стоп-стоп-стоп. Почему вообще ты так уверена, что это была именно Россия?       — Ну мне сказала та старая леди, в доме у которой я оказалась…       — Старая леди?       — Да-а, с такими длиннющими волосами аж до пола.       Лада напряглась.       — Подожди-ка… На каком языке она с тобой говорила, эта старая леди?       — На русском.       — Но как ты поняла, что это русский?       — Мне сказал её золотой чайник.       — ЧТО?! — Лада так крикнула, что и Мэднесс, и она сама вздрогнули, а её возглас разлетелся эхом по длинному коридору. — Прости, ты что-то сказала про говорящий чайник?       — Да! У той леди был такой большой чайник с глазами… он говорил на английском с сильным акцентом и сварил мне чай с черникой…       — Конечно, он сварил! Мэднесс, когда это было? Сколько лет назад?       — Ой, я не помню… Мне было лет шесть…       — То есть… 1994-й? Какое время года было, ты помнишь?       — Ммм, лето, кажется… Тогда проходил Чемпионат мира по квиддичу…       Точно. Август 1994-го. Последнее лето между третьим и четвёртым курсом Красной Сотни перед отправкой в Америку якобы для изучения материалов к дипломной работе, а на самом деле для слежки за Палиным, на чьём митинге она познакомится с Агилбертом Фонтейном.       — Ну и как тебе моя бабушка? Понравилась? — улыбнулась Лада, а у Мэднесс расширились глаза от изумления. — Да-да, ты была в доме у бабули и говорила с самоваром Борисом, которого она мне завещала. Это я научила его английскому языку. Приходила к ней всё лето, чтобы его тренировать. И помнится мне, что в один из жарких августовских дней бабушка была как-то особенно загадочна…       Ещё бы ей не быть загадочной! У неё в доме побывал ребёнок из другой страны прямо под носом у зятя, который вроде как контролирует все перемещения. Ничего удивительного, что она никому не рассказала о происшествии — влетело бы ей и родителям девочки за сокрытие межгосударственного прохода, который, судя по всему, не отслеживается ни Министерством магии, ни Вече. Что сейчас ей как раз очень на руку…       — Мэднесс, скажи, пожалуйста, какие именно слова ты произнесла в камин, прежде чем он перенёс тебя к… моей бабушке! Ха! Поверить не могу!       И Лада рассмеялась. Совпадение было потрясающим. Ох, если б только она спросила у Мэднесс раньше…       — Я сказала, что отправляюсь к бабушке и дедушке.       — Прям так и сказала? Мне важно знать дословно.       — Я плакала… — начала вспоминать Мэднесс.       — Та-а-ак.       — Подошла к камину… зачерпнула летучий порох… мама сказала: «Ты куда это собралась?», а я сказала… «Спешу к Стоувам».       — Куда спешишь?       — К Стоувам! Это фамилия бабушки с дедушкой.       И Лада поняла. Rushing to the Stowes звучало очень похоже на Russian stove… особенно, если Мэднесс в этот момент плакала. Лада закрыла глаза руками, и не знала смеяться ей, ликовать или пугаться.       — Мэднесс, пойдём-ка посетим учительскую. Мне всё равно туда надо было, и заодно я тебе кое-что покажу.       Они отправились вниз по лестницам, прочь из башни Когтеврана, прошли по замёрзшему мосту с видом на запорошенные снегом холмы Хогвартской долины и оказались в той части замка, где располагался Центральный холл, библиотека, большинство учебных классов и учительская, к двери которой было приложено ухо Тимми Тоука. Владелец уха тоже был тут как тут.       — Чё делаешь? — спросила Лада, и мальчишка так дёрнулся, что чуть не упал.       — Я… я только… Здравствуйте, профессор Лист!       — Привет, — насмешливо отозвалась Лада. — Что там интересного в учительской говорят?       — Говорят… говорят, что вы уходите из Хогвартса… — на секунду Тимми стал очень грустным, а потом в нём включился журналист, и он почти требовательно спросил: — Это правда, мэм?       Ещё немного, и он достанет блокнот с пером и попросит дать комментарии. И тут Мэднесс дрожащим голоском запищала:       — Уходите? Из Хогвартса? К-куда уходите?       Её большие глаза наполнились слезами, и Лада вздохнула.       — Это только командировка. Я… вернусь.       Она должна была сказать «возможно», но с другой стороны… Как она могла им такое сказать? Тимми и Мэднесс просто молча глядели на неё во все глаза, надеясь, что учительница даст им чуть больше информации, объясняющей происходящее. И Ладе ничего не оставалось, кроме:       — Пароль «Никаких учеников». И надо не произносить его вслух, а подумать и обязательно с радостью, иначе горгульи не пустят. Вот так! — она театрально приложила два пальца к виску, и двери распахнулись сами собой. — Догадаетесь, кто придумал?       — Профессор Снейп, — тут же сказал Тимми.       — Чайник! — воскликнула Мэднесс и указала пальцем на большой золотой самовар с глазами, возле которого уже уютно примостились Флитвик, Стебль и Слизнорт.       — Э-э, я, конечно, дико извиняюсь… но сама ты чайник, девочка! — парировал Борис. — А я высокоразвитый, академически подкованный, в высшей степени эрудированный…       — И чрезвычайно скромный! — прервала Лада излияния самовара. — Ничего не хочешь рассказать мне, Бориска? Например, о том, что ты уже знаком с мисс Мэднесс Отерхаус.       — А ты ничего хочешь рассказать мне, хозяйка? Например, о том, где ты пропадала две недели, хотя обещала вернуться к Рождеству! — обиженно произнёс Борис. — Ни записки! Ни весточки! Ни сплетни!       Лада погладила его по золотой крышечке под удивлённые взгляды профессоров, с интересом наблюдавших, как самовар её отчитывает, и сказала ласково:       — Ну, прости! Давай, доливай господам чай в чашки, и мы отправимся с тобой в путешествие, где я расскажу тебе о своих приключениях, а ты расскажешь мне о приключениях бабушки Евдокии.       — Как?! — вскричал Слизнорт. — Лада, вы забираете его с собой?!       Это было так смешно, что даже трогательно. Мастера Зелий совершенно не волновало, что она куда-то уезжает, но с тем, что она забирает Бориса, он смириться не мог. Слизнорт с первого дня обожал её самовар.       Лада глянула на Флитвика и Стебль, натянувших на себя лица вежливой грусти, и поджала губы.       — Полагаю, я могла бы оставить Бориса здесь… — сказала она, и преподаватели Чар и Травологии победно чокнулись чаем.       — Вот и славно! Будет залогом, что вы точно вернётесь! — обрадованно заключил Слизнорт.       — Пожалуй…       В дополнение ко всему ещё и Борис заявил, что не представляет, как бы мог разлучиться с Помоночкой больше, чем на день, и на этом Лада поняла, что битва за самовар проиграна, и лучше ей удалиться с достоинством. В конце концов, вся необходимая информация у неё уже была.       Она попрощалась с профессорами и покинула учительскую вместе с Мэднесс и Тимми, который под глупейшим предлогом умчался, без сомнения, готовить новый выпуск Хогньюз. Лада повернулась к Мэднесс и сказала:       — Послушай, мне жизненно необходимо воспользоваться твоим чудесным камином. Но придётся ввести в курс дела некоторых людей, в первую очередь — твоих родителей… (Мэднесс побелела) и, возможно, Министерство магии. Но я тебе обещаю, ни у тебя, ни у твоей семьи не будет из-за этого проблем!       — Только не родители! — пискнула Мэднесс. — Они запретили мне кому-либо рассказывать про камин!       — Мэднесс, не пойми меня неправильно, я польщена, что ты поделилась со мной этим секретом, но почему ты всё-таки это сделала, если родители тебе запретили?       — Но вы же учитель!       — И???       — И всё! Родители всегда говорили, что я должна доверять только им и преподавателям… Что они знают, что делают…       Лада похлопала глазами. До чего любопытные родители должны быть у Мэднесс Отерхаус! Скоро она узнает, кто воспитал этого доброго, умного и выборочно наивного ребёнка.       — В таком случае, ты позволишь мне рассказать ваш с Борисом секрет?       Мэднесс кивнула, а Лада взяла её за руку и повела в кабинет директрисы. В коридоре гобеленов, где она когда-то искала портрет Салазара Слизерина (как оказалось, портрет был где угодно, но только не здесь) стоял шум и перешёптывания. Многочисленные портреты, здесь обитающие, с очень большой долей вероятности обсуждали именно её.       Через этот коридор полгода назад Лада вышла на виадук и встретила там Снейпа, который днём ранее отказал ей в рукопожатии. Как же всё перевернулось с тех пор! Знала бы она это тогда… может, так сильно не страдала бы…       — Профессор? — кротко произнесла Мэднесс, потому что Лада застыла посередине коридора, не двигаясь.       — Мэднесс, у меня есть одна безумная идея… Уверена, что кто-кто, а ты меня поддержишь. Как насчёт того, чтобы забраться в кладовую профессора Снейпа? Она ведь как раз здесь находится, не так ли? — Мэднесс округлила глаза, а Лада расплылась в счастливой улыбке. — Не беспокойся. Он не будет против.       В конце концов, кто знает, что именно им понадобится в борьбе с Палиным, а у Снейпа в кладовке точно было что-нибудь редкое и ценное. Пригодится!       Она подвела идущую на ватных ногах Мэднесс к стене и провела рукой сверху вниз. В стене тут же возникла дверь, и Лада уже хотела взяться за ручку, когда девочка взвизгнула:       — Нет! Он же её защитил!       — Дело говоришь. Что там было? Оповещающее заклинание и Приклеивающие чары?       Лада с лёгкостью отключила сигнальное заклятие и отворила дверь. Преграждая Мэднесс путь, она вытащила волшебную палочку, сделала несколько круговых движений, и из пола проступила зелёная липкая жидкость, которая с хлюпающим звуком всосалась в кончик палочки и исчезла.       — Путь чист. Налетай! — Лада раскрыла посреди узкой кладовки свой баул, и они с Мэднесс принялись бросать туда баночки, скляночки и сосуды с разнообразным содержимым. — Ооо, жабросли…       Чего только не хранилось у Снейпа в запасах! Даже сыворотка правды. Интересно, тогда на чердаке он не стал пытать ею Ладу, потому что уже ей поверил?       — Профессор Лист, а вот это надо? Оно такое огромное…       Лада подняла глаза вверх, где Мэднесс стояла на стремянке и вычищала верхние полки. Она указывала на какую-то банку с тёмно-синей жидкостью, настолько огромную, что своими размерами могла сравниться с аквариумом. Лада забралась на несколько ступеней, чтобы получше разглядеть содержимое, и замерла с открытым ртом.       В синем аквариуме плавал труп довольно большой птицы, которую Лада никогда в своей жизни не видела даже на картинке. А она довольно много знала о птицах. Эта была похожа либо на недоразвитого орла, либо на переросшего голубя, но с удивительно длинным хвостом и полностью голубого или серого цвета — сложно было разобрать настоящий оттенок из-за синего формалина.       Вот чьё перо она нашла в Визжащей хижине, и теперь оно покоилось на дне баула. Вот кто был свидетелем чудесного воскрешения Снейпа. И вот почему он снял с Мэднесс целых сто баллов — удивительно жестокое наказание даже для её проступка, но необходимое, чтобы другим неповадно было лезть туда, где он хранил единственный ключ к пониманию своего спасения.       И однако… он сам его не понял. Потому и не решился похоронить птицу, которая оказалась никаким не фениксом, а сделал единственное, что казалось логичным: забальзамировать, сохранить улику, сберечь до тех пор, пока загадка не будет решена.       — Нет, оставим здесь, — сказала Лада.       Это очень благородно, но надо ведь изучить птицу, — сказал внутренний голос. — Разве ты не хочешь узнать, почему и как выжил Северус Снейп?       — Хотя, лучше возьмём.       Не позволит он ей копаться в этом деле! Если бы он хотел забрать с собой птицу, уже бы это сделал. Надо уважать чужие границы, тогда и будут уважать твои.       — Нет, всё-таки оставим, — решила Лада, слезла с лестницы и помотала головой, прогоняя крамольные мысли.       Мэднесс бросила в баул какую-то банку с тараканами, а Лада издала шумный то ли возглас, то ли выдох, и направила палочку на синий аквариум. До краёв заполненная синей жидкостью огромная банка с неизвестной птицей сдвинулась с места и медленно поплыла к клетчатому баулу. У Мэднесс на губах мелькнула озорная улыбка, и Лада почему-то подумала, что если бы эта девчонка училась в Колдовстворце, она бы точно попала на факультет к кощеям.       Да, Снейп определённо убьёт её, когда узнает, что Лада сделала. Но может, до этого момента она всё-таки успеет разгадать очередную загадку?       Водрузив баул себе на плечо с лёгкостью, будто в нём не содержались все главные тайны мира, Лада взяла за руку Мэднесс, запечатала дверь разграбленной кладовой и помчалась в кабинет директрисы, по дороге наставляя ученицу молчать обо всём, что она видела и слышала. Хотя то, что завтра вся школа вместо уроков будет это обсуждать, сомнений почти не было. Хогньюз об этом позаботится.       Когда горгулья отпрыгнула в сторону (Спасибо МакГонагалл, что не поменяла пароль!) и они с Мэднесс ступили на винтовую лестницу, медленно поднимающуюся вверх, Лада вдруг окончательно осознала, что это последние минуты в Хогвартсе перед тем, как она шагнёт в неизвестность.       Ей стало холодно и грустно, и захотелось остаться. Может, Снейп был прав, когда издевался над ней, говоря, что она «укрывается» в Хогвартсе? Может, она действительно пряталась в древнем замке от КББ, от опасностей реальной жизни и от себя самой?       Кабинет директрисы значительно опустел. Из ОД остался только Гарри Поттер, а Уизли, Долгопупс, Эрни и Ханна, видимо, ушли готовиться к своим новым ролям учителей на замену. Зато Кингсли Бруствер был здесь и вёл крайне увлечённый диалог с Анжеликой. Джастин и Давэ стояли в сторонке, чтобы не мешать чужому счастью, а Снейп сидел с МакГонагалл за её столом и перекраивал расписание занятий.       Когда Лада вошла, он посмотрел сначала на баул, потом на неё (Ладино лицо выражало глубочайшую скорбь из-за вскрытия его пароля), нахмурился и грозно глянул на Мэднесс, которая аж задрожала — до того боялась Снейпа-Несбегейпа.       — Ну наконец-то! Мы заждались, mon chouchou! Уже начали думать, что ты решила остаться в ‘Огвартсе! — как всегда не в бровь, а в глаз попал Давэ.       Лада скорчила ему рожу, усадила Мэднесс в кресло и со словами «Как удачно, Министр, что вы здесь!» принялась объяснять всё про камин Отерхаусов.       — Незарегистрированный проход между Россией и Великобританией? Но как это возможно?! — удивлялся Бруствер.       — Поразительное сочетание факторов! — сказала Лада. — Видите ли, Министр, когда Мэднесс произнесла rushing to the Stowes, камин расслышал russian stove, и отправил девочку по каминной сети не в камин, а в любую попавшуюся на пути печь!       Бруствер, да и все остальные смотрели на неё как на инопланетянку. Но это был не тот момент, чтобы останавливаться, поэтому Лада продолжала:       — Печи в России обладают особой древней магией. Их нельзя контролировать, они очень своенравны… В прошлом они могли забросить тебя куда угодно, даже в соседнюю страну, или внезапно сорваться с места и улететь в неизвестном направлении… или вообще отказаться тебя перемещать. Поэтому почти все русские давно избавились от печей. Ими владеют несколько очень старых волшебных семей, и то исключительно во имя любви к традициям, предпочитая пользоваться в жизни иными средствами перемещения. Вече, например, для связи с другими странами очень полюбило западные камины…       — Это всё безусловно увлекательно, — как обычно скептически произнёс Снейп, — но с камином Отерхаусов тоже явно что-то не так.       — Думаю, произошла аномалия, — сказала МакГонагалл. — Видимо, бабушка Мэднесс так не хотела возвращаться к старому мужу и была так счастлива с новым, что сама того не ведая, заколдовала камин в доме, сделав его не только необнаруживаемым, но и готовым перенести в любую точку земного шара того, кто пожелает скрыться от неугодного супруга. Любовь творит удивительные вещи!       — C'est vrai! Воистину удивительные! — провозгласил Давэ, которому только недоставало бокала с шампанским, чтобы выпить за любовь.       — Однако родители точно знали, что камин… с приколом, — сказал Бруствер. — Оба Отерхауса, кстати, работают в Министерстве, и должны были сообщить об этом в Департамент магического транспорта…       — И как предыдущее Министерство магии распорядилось бы этой информацией? — с сарказмом спросила Лада. — Посадило бы в Азкабан к дементорам честных волшебников только потому, что какой-то пра-пра-прабабушке не повезло с первым мужем?!       — Профессор Лист права, Кингсли, — согласилась МакГонагалл. — Сами они, похоже, камин в личных целях не использовали, никому зла не делали и дочь пытались от него отвадить. Если их наказать, то как это будет выглядеть? Тем более, если они работают на Министерство…       Её голубые глаза блеснули из-под очков, и Лада поняла, что они с директрисой здесь точно заодно.       — Особенно, учитывая тот факт, что нам теперь необходимо их содействие, — добавил Снейп.       — Ладно, Минерва, пойдём поговорим с родителями, — сдался Бруствер. — У вас как раз будет время попрощаться, пока мы объясняемся с Отерхаусами…       — Как?! Это что, всё? И вы сразу вот так вот отправитесь… туда? — воскликнул Джастин в абсолютном шоке.       Похоже, он до последнего не желал мириться с тем, что расставание произойдёт так скоро. Лада смогла только вздохнуть, а Давэ сочувственно похлопал его по плечу.       — Я пойду с вами… — обратился Снейп тихо к МакГонагалл, но Анжелика схватила его за рукав.       — Ну уж нет, Северус. Мы хотим попрощаться с вами обоими!       И у Лады ком встал в горле при виде его лица. В этот момент она чётко осознала, что её фраза в Министерстве про «внизу ждут наши друзья» не была оговоркой или случайностью. Она видела, что после Гринготтса Анжелика, Джастин и Давэ сильно потеплели к нему. Она чувствовала, что они больше не только её друзья, но теперь ещё и его.       МакГонагалл велела Мэднесс оставить Ладе свой домашний адрес и исчезла в камине вместе с ученицей и Кингсли Бруствером. На несколько секунд в кабинете воцарилась мёртвая тишина, где никто — даже Давэ — не знал, что именно надо говорить, а Гарри Поттер неуклюже делал вид, что его вообще здесь нет, и нервно водил пальцем по резному шкафу, стоящему в сторонке.       — Кхм-кхм, — послышалось кашляние откуда-то сверху, и портрет Салазара Слизерина сообщил: — Если вы хотите прощаться, то прощайтесь быстрее, потому что сюда уже идёт такое несчастье, как Ромильда Вейн. И я бы даже сказал, что не идёт, а несётся!       Эта новость привела в чувство абсолютно всех.       — О нет, только не это… — выдохнула Лада.       Джастин нервно заиграл челюстью, а Анжелика принялась что-то говорить Снейпу, похожее то ли на наставление, то ли на благодарность.       Лада открыла свой баул и извлекла из него голубку Оленьку, которая тут же неистово забилась в клетке и принялась громко курлыкать.       — Анжелика, прости, но она отказывается сотрудничать с кем-либо ещё. Тебе придётся за ней немного приглядеть, но как только от Амаре будет какая угодно информация, пошли её вместе с голубкой, ладно? Она найдёт меня, где бы я ни была, — сказала Лада, передавая Анжелике клетку с птицей и отгоняя подальше мысль, что есть только одно место, где Оленька её не достанет, но это было глупо озвучивать вслух — даже в качестве шутки.       Анжелика кивнула и с готовностью приняла шефство над птицей, усадив её на столик рядом с Распределяющей шляпой.       — А, и ещё! — вспомнила Лада. — У меня в комнате живут орешниковые сони, я оставляла их Оленьке, чтобы ей было не скучно, пока мы ездили в Гринготтс… Отнесите их Хагриду, ладно? И скажите Аберфорту, что мне очень жаль, — этого она и боялась… её голос начал дрожать, — …но у меня совсем не было времени к нему заглянуть, и что…       Какое сообщение можно передать человеку, которого скорее всего стошнит от любой сентиментальности?       — Скажите ему, чтоб к моему возвращению Тушёное приветствие было готово, а козёл Квентин полностью здоров!       — Будет сделано, мой капитан! Всё передам! — сказал Джастин и отдал ей честь.       И здесь Лада не выдержала и бросилась его обнимать, а затем Анжелику и Давэ. На этот раз он не сказал ей ни слова о дороговизне его мантии, которую она снова обливала слезами.       И в этот момент двери с грохотом отворились, и в кабинет вбежала Ромильда, а за ней разъярённая грива её чёрных кудрей.       — Так Крессвелл правду сказал! Вы уходите?! Без каких-либо объяснений! А как же наш факультатив?! — воскликнула она и перевела взгляд на Снейпа. — Вы оба?!       — Мисс Вейн… — замдиректора взял свой самый грозный тон, но Ромильда закричала поверх него:       — Вы же учитель Защиты от Тёмных искусств! Как вы можете бросить свои обязанности, когда мне осталось ровно вот столько… — она показала мизерное расстояние между пальцами, — до того, чтобы стать мракоборцем?!       Снейп даже не нашёлся, что ей ответить, а Гарри Поттер в изумлении захлопал длинными ресницами.       — Ромильда, — сказал вдруг Джастин. — Они не нужны тебе, чтобы стать мракоборцем. Ты уже имеешь всё для того, чтобы им быть.       Ромильда резко порозовела, и её чёрные кудри немного даже разгладились.       — Оу… ну… спасибо, профессор Финч-Флетчли… — смущённо проговорила она.       — Не стоит благодарности, — улыбнулся Джастин. — Это чистая правда. Гарри, скажи?       — Да-да, — подтвердил Гарри Поттер, и Ромильда только сейчас, когда порыв гнева сошёл на нет, заметила, что он тоже находится в кабинете директрисы, и порозовела ещё сильней.       Пока они здоровались и обсуждали, что слово «мракоборец» у Ромильды второе имя, а Давэ шептал Анжелике, что всегда подозревал Джастина в любви к сильным женщинам, Лада подошла к Снейпу сзади и, хорошо осознавая, что делает, протянула руку и ласково потрепала его по лопатке.       Он замер, явно понимая, что никто, кроме неё, не мог позволить себе такой жест, а затем медленно обернулся. На одно мгновение в его глазах отразилась такая тоска, что Лада сразу поняла — он не думал, даже не рассчитывал, что она его простит.       Но как после всего она могла его не простить? Им предстояло опасное совместное путешествие, и лучше всего было идти в него друзьями. Тем более, что в её стране, на её территории, ему точно понадобится хотя бы один друг.       — Ты готов? — тихо спросила она и тепло улыбнулась.       Он кивнул, и Лада убрала руку с его спины. Может, в этом и был весь секрет? Не выбивать дверь с ноги каждый раз, когда он приоткрывает для неё щёлку, а терпеливо ждать у входа, пока он сам не будет готов её впустить?       Она не была уверена, что сможет ждать настолько долго, но в конце концов, никто её и не заставлял это делать. Выбор был за ней, и она в любой момент имела право уйти. Но пока…       — Бе’геги её, — сказал Давэ и пожал Снейпу руку.       — Берегите друг друга! — воскликнула Анжелика и обняла их обоих.       — Береги его, — сказал Джастин Ладе, и все рассмеялись, а у неё из глаз снова потекли слёзы.       И в этот момент она точно знала, что Джастин был в курсе её чувств к Снейпу — непонятно как давно, но ни Анжелика, ни Давэ ему точно не говорили. Он просто почувствовал это сам. И если уж быть до конца честной, то только идиот к этому времени мог не понять, как много этих самых чувств она испытывает.       Лада по очереди обняла своих друзей, Ромильду Вейн, которая плакала на её плече, Гарри Поттера, которого поблагодарила за помощь, а потом снова и снова своих друзей, пока Снейп аккуратно не потянул её за локоть и не сказал тихо:       — Нам пора.       — Веди себя достойно Гриффиндора, — сказала Лада Ромильде, и та важно кивнула. — И передай Астории Гринграсс, что иллюзии — лишь подражание жизни. Пусть не забывает жить.       Она взяла свой клетчатый баул, утёрла слёзы, слушая, как остальные тоже шмыгают носами, и подошла к директорскому камину, где её уже ждал Снейп. И тут посреди кабинета раздался громкий хлопок, и домовой эльф Куки предстал перед изумлёнными лицами волшебников. Его огромные уши сложились в трубочки от смущения, и он пискляво залепетал:       — Простите за вторжение… Но русская мисс уходит из Хогвартса… Куки пришёл, чтобы попрощаться…       — От тебя и эльфы без ума? — поморщился Снейп.       — В смысле? А кто ещё без ума? — игриво улыбнулась Лада, и он закатил глаза.       — Нет, мастер Снейп, — сказал Куки, — остальные эльфы рады, что русская мисс покидает Хогвартс. Русская мисс слишком хорошо готовит, и другим эльфам это не нравится… Но Куки очень по душе Лада Лист и её стряпня!       — Видишь? А ты отказываешься есть мой холодец!       — Кстати, об этом… — вспомнил Снейп и обратился к эльфу: — У меня дома в холодильнике чересчур много русской еды. Лучше всего будет переместить её сюда…       — И подайте сегодня на ужин! — добавила Лада. — И сам возьми себе всё, что приглянётся!       — Русский пир в честь русской мисс! Мне очень нравится! Куки прощается с Ладой Лист и мастером Снейпом и желает им удачи!       — Спасибо, Куки! — крикнула Лада ему вслед, и эльф с громким хлопком исчез.       — А откуда у профессора Снейпа в холодильнике много русской еды? — спросила ошеломлённая Ромильда Вейн.       — Теперь нам точно пора! — сказала Лада, и шагнула к Снейпу в камин.       — Оревуар, мсье и мадам Снейп! — провозгласил Давэ и бросил им под ноги летучий порох.       Снейп выхватил у Лады пергамент с адресом Мэднесс и зачитал вслух: «Камин Отерхаусов, Бери-Сент-Эдмундс, Саффолк, Великобритания». Лада в последний раз посмотрела на прекрасные лица своих друзей, руку Джастина на плече плачущей Ромильды, тревожные зелёные глаза Гарри Поттера, и наконец-то простилась с Хогвартсом.       — Не прошло и года, — иронически подмигнул Кингсли Бруствер, когда два шпиона вывалились из камина посередине небольшой и уютной гостиной.       На сиреневом диване в ряд сидела скромная чета Отерхаусов, а напротив них Минерва МакГонагалл. Как только Лада и Снейп явились, она тут же отставила чашку чая на блюдце и поднялась с места.       — Мы решили дать вам время, чтобы разъяснить всю ситуацию мистеру и миссис Отерхаус… — улыбнулась Лада и протянула руку одновременно обоим родителям Мэднесс, которые будто очнулись от транса и подорвались со своих мест.       — Профессор Лист, дочка очень много о вас рассказывала! — говорила мать Мэднесс.       — Рад знакомству. Рад. Очень рад, — повторял её муж, пожимая руки всем по очереди.       На первый взгляд Отерхаусы были абсолютно ничем не примечательными. На второй и на третий тоже. Лада была даже слегка разочарована тем, насколько обычными и даже безликими были родители девочки, которой на полном серьёзе дали имя Мэднесс.       Оказалось, что и зовут их абсолютно заурядно: Джек и Джейн. Низкий и пухлый Джек Отерхаус был секретарём в Официальном клубе игры в плюй-камни. Одному Перуну было известно, чем он там занимался и зачем вообще клубу секретарь. Худенькая и мышиноволосая Джейн Отерхаус работала баристой в кафе Министерские Маффины, находящемся в самом Атриуме.       И судя по тому, насколько вежливо-покорными выглядели оба родителя, чтобы заручиться их содействием, Брустверу и МакГонагалл потребовалось примерно минуты три. Лада была даже уверена, что как только из их камина вышли сам Министр магии и сама директриса Хогвартса, Отерхаусы уже были на всё согласны. А остальное время они просто ждали, когда появятся два главных действующих героя всей операции.       — Итак, я правильно понимаю, что вы отправляетесь к бабушке Лады Лист? — перешёл к делу Бруствер, когда все руки были пожаты, а знакомства и ритуальные смолтоки совершены.       — Нет. Во-первых, моя бабушка уже умерла…       — Умерла? — пискнула Мэднесс, и родители тут же на неё зашикали, чтобы не мешала взрослым разговаривать.       — Да, детка, к сожалению. И завещала мне прекрасный говорящий самовар, — сказала Лада и подмигнула ученице. — А, во-вторых, нельзя, чтобы моя семья знала, что я вернулась в Россию. Поэтому мы идём к единственным волшебникам, где нам теперь безопасно быть, и у кого я точно знаю, что есть печь. Шелешпанским.       — Что ж, не будем терять ни минуты, — сказал Снейп и прошёл к камину Отерхаусов.       Что-то Ладе подсказывало, что ещё одной сцены прощания он просто не перенесёт. Неужели это и правда происходит? Он действительно, в самом деле, абсолютно точно, отправляется с ней?       — Веди себя хорошо, в неприятности не влипай, Кристоферу Брэндону привет передавай, — потрепала Лада Мэднесс по голове и шагнула в камин.       — Удачи вам обоим, — кивнул ей Бруствер.       — Профессор Лист, а вы ведь когда закончите вашу… миссию, то планируете вернуться к такому заурядному занятию, как преподавание истории? — задала МакГонагалл вопрос с явным подвохом.       — Э-э-э… ну да… безусловно… — протянула Лада слегка испуганно.       — В таком случае, постарайтесь уложиться так, чтобы мне не пришлось снова в последний момент искать учителя на замену.       — Хорошо. Но у вас же всегда есть Катберт Бинс…       — А у вас есть один семестр, чтобы решить ваши дела. Максимум два. И верните мне его живым!       МакГонагалл нервно поправила мантию Снейпу и протянула им чашу с летучим порохом.       — Это входит в мой приоритет, — сказала Лада и зачерпнула одной рукой горсть, а второй потянулась к запястью, скрытому под длинным чёрным рукавом.       Она не хотела смотреть ему в глаза, потому что в её он увидел бы страх, что в последнюю секунду всё сорвётся, и он уйдёт.       Её пальцы осторожно обвились вокруг его руки, и она почувствовала, как он слегка подался ей навстречу. Никуда он не уйдёт. Он будет с ней до конца. Лада сжала крепко его кисть, улыбнулась опрятной гостиной и громко произнесла:       — Усадьба Шелешпанских, Петров, Россия.