Глава 8: Кровь, соль и клятва

Глава 8: Кровь, соль и клятва «Они пытались сломать её болью. Но забыли: она родилась в ней». — Северус Снейп ⸻ Хогвартс. Личные покои Снейпа Темно. Только дыхание. Катарина лежит на шелковом покрывале, бледная, но живая. Северус сидит рядом, его руки всё ещё дрожат от магической перенапряжённости. Он впервые боится прикасаться. Он, Тот-Кого-Боятся, Тот-Кто-Карает, сейчас — просто мужчина, склонившийся над любимой. — Ты была между мирами, — прошептал он. — Я… не знал, вернёшься ли. Катарина медленно повернулась к нему. В её глазах всё ещё пляшет боль, но и — спокойствие, как у древнего моря. — Ты звал меня. Вот и вернулась. Он осторожно касается её живота. Там, под кожей, слабое, почти неуловимое движение. — Он жив? — Он… слушает. Он боится. Но он с нами. Северус крепко закрыл глаза. Несколько секунд — только тишина. Потом он встал. Пошёл к шкафу. Открыл потайное отделение — достал древний, обмотанный чёрной тканью нож. — Что ты делаешь? — тихо спросила она. Он обернулся. В его лице не было страха. Только… намерение. — В этом мире ты не получишь защиты от Лорда. — А я и не ищу. — Я знаю. Именно поэтому я тебе её дам. Он подошёл ближе. Опустился на колени у её ложа. — Слушай внимательно, Катарина. — «Клянусь именем Салазара, Клянусь кровью, что течёт во мне. Защищать тебя — до смерти. Защищать тебя — от всех. Даже… от себя». Он сделал надрез на ладони и вложил её руку в свою. Их кровь смешалась. Пространство вокруг задрожало — древняя магия клятвы сработала. Катарина не отводила глаз. — Ты встал на колени, Северус. — Я не мужчина перед женщиной. Я — маг перед ведьмой. Перед той, кого выбрал не разум, а судьба. ⸻ Лорд Волдеморт. Башня Совета Лорд смотрел в зеркало мыслей. Видел — клятву. Видел — кровь. — Глупец, — шепнул он. — Или… великий. Всё зависит от конца. Позади него стояла Беллатриса, бледная, постаревшая. Но глаза её всё ещё горели. — Ты всё ещё хочешь её смерти? — Я хочу, чтобы она выжила. Чтобы знала: в этом мире не бывает любви без расплаты. ⸻ Позднее. Ночь. Возвращение желания Северус и Катарина лежали вместе. Она прижалась к нему спиной, он гладил её волосы. В его прикосновениях было всё — страх, нежность, и жгучее, тёмное желание. — Не стоит… — прошептала она, чувствуя, как его дыхание становится тяжелее. — Я осторожен. Но я не откажусь. Ни от тебя, ни от него. — Даже теперь? Он поцеловал её шею. Рука легла на живот. Осторожно, будто касаясь алтаря. — Особенно теперь. Она обернулась. В её теле было всё ещё слабость — но не воли. Не в страсти. Их поцелуй был тише, чем заклинание, но сильнее, чем обет. И снова — слияние, медленное, выверенное. Северус вёл, но не владел. Она была рядом — не под ним, не над ним, а вместе. Когда он вошёл в неё, она сжала его руки и прошептала: — Не прекращай. Напоминай, что я жива. Он целовал её плечи, грудь, живот. Каждое движение было обещанием, что они — против мира, но вместе. И на грани, когда она выгнулась, а он сдержал стон, она услышала в его голосе: — Никому. Ни Лорду, ни Богу. Только тебе.