Глава 6 - Сокрытое от глаз

      В эльфийский город Бэю, граничащий с владениями людей, Зара впустили по гильдейскому документу. Ему повезло, что слухи о розыске такого, как он, еще не добрались сюда. Первым делом Зар направился в гостиницу — он хотел на время затаиться, чтобы спокойно изучить найденные им артефакты. В дороге он успел только мельком пролистать книги и свитки, ящер опасался погони, поэтому передвигался и охотился по ночам, а спал днём, прячась в ветвях деревьев.       Купив еды, и заказав ванную в номер, он ввалился к себе в комнату и первым делом, раздевшись, залез в тёплую воду. По дороге сюда водоёмов оказалось мало, а его чешуя уже давно зудела и требовала влаги. Несколько лет ящеру уже не требовались ежедневные процедуры, тело привыкло быть сухим длительное время, но всему есть предел.       Почему-то ящер вспомнил, как один из коллег-дворфов в Каларре подшучивал над ним за то, что Зар отказывался посещать купальни вместе с отрядом. «Стесняешься не только лица, но и тела? Если б не твой голос и сила в бою, я бы поверил, что ты девчонка.» Несмотря на это, дворфы ящеру нравились. Они были сильны, несмотря на свой рост, всегда веселы и полны гордости за свой народ, и просто-таки светились энергией. Но путь к дворфам лежал через королевство эльфов, и раз уж он здесь, то не станет упускать возможность.       Достаточно насладившись водными процедурами Зар вылез из ванной и вытер лицо и руки полотенцем. Он не спешил полностью осушать чешую, решив тем самым продлить приятное чувство влаги на теле. Лужи можно убрать позже.       Ящер открыл одну из книг и погрузился в чтение. Пока еще не все символы были ему знакомы, но Зар старательно пополнял свой словарик новыми, выискивая взаимосвязи и подсказки. Всё лучше и лучше ему давалось угадывать смысл в этих письменах. Фрагменты истории, инструкции, записи о великих представителях народа Ксилаар. Иногда ему попадался и хлам, вроде обычной романтической истории или детских сказок. Но даже это было величайшей ценностью для Зара.       Потом он перешел к свиткам. Это были чертежи загадочных устройств, назначения которых Зар пока что не понимал. Но он знал — это стоит сохранить до тех пор, пока не найдется мастер, способный изготовить нечто подобное. Изучив свитки, Зар перешел к артефактам.       Это был кинжал из тёмного металла с двойным лезвием и четко выраженным кровостоком. Зар сравнил его с посохом — тот же материал. На кинжале значились руны, которые складывались в слово, пока еще неизвестное Зару.       Ящер отложил кинжал и перешел к следующему артефакту — небольшая шкатулка, размером с книгу, которая изначально казалась пустой. Снаружи она ничем не выдавала себя: простой тёмный материал, имитирующий дерево, но пахнущий металлом, на крышке был рисунок змея, кусающего собственный хвост. Но когда Зар раскрыл ее, его интуиция подсказала, что не может быть всё так просто. По одной из внутренних стенок тянулась рунная надпись. Зар хотел было смахнуть с неё пыль, чтобы разглядеть внимательнее, как почувствовал легкий прохладный ветерок, словно идущий изнутри шкатулки. Зар протер надпись и руны сложились в послание: «храни и оберегай от чужих глаз». Пытливый ум ящера решился на эксперимент. Из кошеля он достал монетку и вложил в шкатулку. Закрыл. Открыл снова. — Кшсар! — Воскликнул от удивления ящер. Это был первый, по-настоящему магический артефакт, из всех, что он обнаружил за своё путешествие. — И что мне с тобой делать? Отдай обратно! — Потребовал он и потряс шкатулку.       Ящер почувствовал себя невероятно глупо, стоя голышом в луже воды посреди своей комнаты и говорящий со шкатулкой.       Некоторое время ящер просто думал. Это — магический артефакт, но Зар не владеет магией. По какому принципу он работает? Если вся раса Ксилаар не обладала магией, может быть, у них были другие таланты? Кем были Ксилаар? По предположениям старика Кираи — это были учёные и изобретатели в своём большинстве. Как бы на его месте поступил учёный? Он бы провел больше эскпериментов, а потом суммировал результат.       У некоторых монеток были отверстия. Зар вытащил кожаный шнурок из своего сапога, привязал к нему монетку и положил в шкатулку, продолжая держать другой конец шнурка в руке. Ждал. Ничего не происходило. Потом он закрыл шкатулку, и внезапно монетка исчезла вместе со шнурком, словно растаяв в воздухе. «Теперь я еще и без шнурка,» — мрачно вздохнул ящер.       Потом он попробовал воздействовать по-другому. Он открыл шкатулку и ощупал дно. Постучал когтем. Всё тот же легкий ветерок, возникающий словно из ниоткуда, нежно ласкал пальцы в шкатулке. — Отдай шнурок. — Потребовал он. И ящер почувствовал, как в его ладони вдруг образовался тот самый шнурок с привязанной монеткой. — То есть, для тебя нужны более точные запросы? — Догадался он. Вытащил руку со шнурком из шкатулки. — Тогда отдай еще и монетку. Монетка, словно собравшись из мельчайших частиц, сформировалась на дне контейнера.       Проведя еще несколько экспериментов, ящер был удовлетворён результатом: чтобы шкатулка работала, её обязательно нужно держать в руках, но совать пальцы внутрь необязательно. Команды можно отдавать не только голосом, но и мысленно. Называя различные предметы, которые никогда не клал в шкатулку, Зар убедился, что контейнер не хранит ничего лишнего. Либо не даёт взять чужое. Внутрь можно поместить всё, что не превышает размера самой шкатулки, в неограниченном количестве. По крайней мере, предела вместимости ящер пока не обнаружил. Вес шкатулки от этого не менялся, что было приятным открытием. И это было отличным подспорьем — все книги и свитки можно было надежно сберечь в контейнере от влаги и повреждений, а так же они не лежали бы тяжелым грузом в котомке. Контейнер значительно облегчал ношу. Письменные принадлежности он тоже закинул в шкатулку. Недолго думая, ящер отсыпал все деньги в отдельный мешочек, оставив себе лишь несколько монет, и отправил следом. «Надеюсь, я об этом не пожалею,» — подумал он.       Зар чувствовал невероятное волнение и восхищение от своей находки. В какой-то момент он ощутил запоздалый восторг: сердце бешено колотится в груди. Глаза ящера вспыхнули азартом, и он даже прижал шкатулку к груди, словно драгоценность, боясь, что это всего лишь сон, который развеется в следующий миг. — Кшсар… — выдохнул он, едва сдерживаясь, чтобы не зашипеть от восторга.       В голове вспыхнули десятки идей: сколько всего он сможет в ней спрятать? Каковы её пределы? Может ли она удерживать живое? А жидкости? Зар ощупал шкатулку, провёл когтем по резным узорам, едва заметно дрожа от предвкушения. Каждая чешуйка на его теле словно пришла в движение, покалывание бежало от шеи и хребта вниз по хвосту.       Он снова потряс шкатулку и, не удержавшись, коротко засмеялся, низко, хрипло, чуть ли не мурча от удовольствия. Как ребёнок, нашедший свой первый настоящий клад.       Подошла очередь маски. Зар сначала просто примерил её, стоя перед зеркалом, ожидая, что она будет сидеть так же, как и шлем. Но когда металл мгновенно принял форму его морды, он замер. Ящер вспомнил, что маска повела себя похожим образом, когда тот надел ее впервые.       Он провёл когтями по её гладкой поверхности, пытаясь ощутить хоть какой-то шов или зазор, но их нет. Маска сидит идеально, словно была выплавлена прямо под него. В отличие от шлема, который создавал небольшой зазор, эта маска прилегала плотно, но не мешала дышать и четко видеть. Внешне она напоминала шлем, но больше никаких других свойств он не обнаружил. Позже, ради эксперимента, он попробовал пройтись в ней по городу.       Изначально Зар не заметил эффекта. Но когда он шел по улицам, он начал ловить странные взгляды. Не такие, как были раньше. Люди, казалось, замечали его позже, чем должны были. Кто-то смотрел прямо в его сторону, но не сразу реагировал.       Зар, насторожившись, решил проверить это. Он вошел в переполненный трактир, но обнаружил, что на него никто не обращает внимания, пока он сам не сделает резкое движение или не заговорит. Ящер провёл ещё один тест: специально встал в угол и замер. Через пару минут он увидел, что люди ведут себя так, будто его вовсе нет.       Тогда ящер вышел в переулок и попробовал повторить эксперимент — снял маску, натянув капюшон поглубже, встал неподвижно. Проходящий мимо бродяга сразу заострил на нём внимание. Надел маску снова — и вот уже следующий эльф смотрел прямо в его сторону, но взгляд словно бы скользил мимо, будто глаза просто не могут зафиксироваться.       Зар испытал странное чувство. Это не невидимость, но его присутствие становится размытым, словно мозг окружающих просто не хочет фокусироваться на нём. — Вот это интересно, — прошептал он себе под нос, прикасаясь пальцами к рунам. — Как тебя придумали, а?       Раз уж представилась такая возможность, Зар решил изучить город Бэю. Ящер шагал по улицам, его взгляд то и дело поднимался вверх, следя за плавными линиями архитектуры. Высокие арки, стройные колонны и тонкие изгибы зданий, выполненные из светлого мрамора, создавали ощущение, будто город был вырезан из цельного куска камня, но при этом выглядел лёгким, почти воздушным. Крыши, вместо грубой черепицы, были покрыты резными пластинами, переливающимися на солнце, а стены украшали тонкие золотые узоры, повторяющие витиеватые природные мотивы.       Всюду были парки и сады, будто сам город вырос из земли вместе с деревьями. Кроны древних дубов и стройных кипарисов тянулись к небу, а вьющиеся растения сплетались по стенам домов, образуя живые узоры. Клумбы с экзотическими цветами пестрели всевозможными оттенками, заполняя воздух лёгким, сладковатым ароматом. Между ними журчали фонтаны с кристально чистой водой, отражая в себе свет дневного солнца.       Жители города казались продолжением этой гармонии. Эльфы двигались плавно, легко, будто и шагали иначе, чем люди. Их одежды были многослойными, лёгкими, ниспадающими, напоминающими те, что носил Кираи. Ткани струились при каждом движении, а мягкие туфли не издавали ни звука на идеально чистых улицах. Цвета одежды варьировались от нежных пастельных оттенков до глубоких, насыщенных тонов, но все сочетались так, будто каждый из них был частью тщательно продуманной палитры.       Зар чувствовал, насколько разительно этот город отличался от людских поселений, где всё было шумным, плотным, пропитанным запахом металла, угля и пыли. Здесь же царила чистота, порядок и изящество, а воздух был свеж и лёгок. Кое откуда временами даже чувствовались легкие ароматы благовоний. Эльфы не были воинствующим народом, это был народ магов, алхимиков и деятелей искусства. И это чувствовалось в дыхании города.       Но даже среди всей этой красоты ящер не забывал, что он чужак, что внешний фасад сильно отличался от темных переулков. Эльфы время от времени вскользь бросали в его сторону взгляды — не враждебные, но изучающие, осторожные. Маска делала его менее заметным, но всё же, он чувствовал, что этот мир не принадлежал ему.       Зар провел несколько дней в городе, присматриваясь к его ритму и изучая повадки местных жителей. Он не торопился — слишком много внимания к чужаку могло обернуться неприятностями. Город жил своей жизнью: торговцы зазывали покупателей, стражники лениво патрулировали улицы, а пьяные завсегдатаи трактиров в менне богатых районах спорили о выигранных и проигранных ставках.       Время, потраченное на наблюдение, дало свои плоды. Зар запомнил места, где реже всего появлялись дозорные, а также нашел пару точек, где сходились торговцы редкостями или информацией. Именно здесь, среди полуправды и вымысла, можно было отыскать крупицы истины.              Вечер выдался шумным. Трактир «Сломанная ветка» был не самым знатным заведением, но и не совсем нищим. Здесь собирались те, кого общество эльфов выбросило за ненадобностью — бывшие чиновники, неудачливые купцы, служащие, утратившие покровителей. Один из них особенно привлёк внимание Зара.       Эльф средних лет, с изношенным камзолом, когда-то украшенным золотым шитьём, сидел за дальним столом. Перед ним стоял кубок с вином, а на лице застыло выражение недовольства. Его длинные пальцы нервно постукивали по столешнице. По виду он всё ещё пытался держаться с достоинством, но заметные мешки под глазами и тень усталости в движениях говорили о том, что жизнь давно перестала быть к нему благосклонной.       Зар, выбрав подходящий момент, сел рядом, поставив перед эльфом небольшой кошель с монетами. — Информация, — коротко бросил он, стараясь говорить на эльфийском как можно менее чужеродно, но шипящие нотки в голосе всё же выдавали его.       Эльф прищурился, скользнул взглядом по незнакомцу. Сначала — подозрительно, потом с чуть заметным интересом. Он явно видел перед собой не местного, но деньги — хороший аргумент. Зар сегодня не был в своей таинственной маске, так как хотел поговорить, не вызывая слишком много подозрений. — О чём же ты хочешь узнать, чужеземец? - Спросил он, ловко спрятав мешок в складках одежды. Зар медленно провёл пальцем в перчатке по столешнице, будто обдумывая слова. — О порядке. О власти. О том, кто может владеть ценностями… артефактами. И кто не может. Эльф усмехнулся, покачав головой. — А ты знаешь, что спрашиваешь? В других местах законы гибкие, а у нас они — как клинок, остры и безжалостны. Касты — это всё. Если ты раб — ты даже не человек. Ты вещь. Даже если ты эльф. Он наклонился чуть ближе, понизив голос. Его язык под действием денег и алкоголя развязывался всё сильнее. — Но это только начало. Бедняки? Они могут всю жизнь работать и не прикоснуться ни к одной драгоценности. Их удел — жалкие монеты. Слуги? Они ближе к господам, но если их поймают с ценностью, тем более артефактом… О, поверь мне, их казнят без раздумий. Эльф взял свой кубок, сделал глоток, смочив горло, и продолжил: — Ремесленники? Они могут творить, но не владеть. Артефакты? Они принадлежат тем, кто имеет статус. А статус… — он усмехнулся, проведя большим пальцем по стеклу словно смахивая пыль с бокала, — зачастую он покупается. Если у тебя есть деньги, связи, покровители — ты можешь получить доступ к тому, что простым смертным запрещено. Но если ты потеряешь всё это… Он жестом указал на себя. — Ты оказываешься здесь. Зар задумчиво кивнул. — Значит, всё решают деньги и положение. — Именно. И ещё… — эльф лениво склонил голову, будто размышляя, стоит ли говорить дальше. Но дополнительная монета, скользнувшая к нему по столу, решила дело. — … ещё это решает твоя раса. Ты можешь быть богат, влиятелен, но если ты не эльф, тебе никогда не получить того, что принадлежит нам. Закон есть закон. Зар не подал виду, но запомнил каждое слово. Значит, артефакты находились в руках высших каст, но даже среди них была коррупция. А это значило, что у него был шанс. Он поднялся, незаметно оставив ещё одну монету на столе. — Ты мне помог. Эльф ухмыльнулся, поднимая кубок. — Рад слышать. Но помни, чужак: в нашем городе правит порядок… и тот, кто его нарушает, долго не живёт.       Зар только кивнул и направился к выходу. Он не собирался оставаться в стороне. Теперь он знал, где искать.       Ящер шел по узким улицам, освещенным редкими фонарями, и переваривал полученную информацию. Рабство.       Он уже понял, что эльфы видят в себе высшую расу, но теперь картина стала еще яснее. Они не просто считали себя лучшими — они узаконили это, поставив всех остальных ниже себя. У них существовала четкая иерархия, в которой даже бедный эльф имел больше прав, чем самый богатый человек или дворф.       Впервые за долгое время Зар осознал, что среди людей такого не было. Там были богатые и бедные, влиятельные и бесправные, но никто не считался вещью. Слуги, работники, наемники — да, но не рабы. Он прислушивался к разговорам в городе, следил за поведением людей, и нигде не видел того страха, что витал среди низших каст эльфов. Дворфов он пока не знал достаточно хорошо, но, насколько ему удалось понять, они тоже не пользовались рабским трудом. Только эльфы.       Они возводили храмы своему величию, утверждая, что таков порядок вещей. Они вершили суд над другими расами, навешивали ярлыки, утверждали, что одни достойны, а другие нет. И, что самое примечательное — даже свои могли попасть в это дно. Их строгая система не щадила никого. Достаточно было утратить покровительство, влияние, оступиться — и вот ты уже сидишь в трактире, потягивая вино за монеты, которые кидают тебе случайные чужеземцы.       Зар глубже натянул капюшон, стараясь не привлекать внимания, и продолжил путь к своему временному укрытию.       Эта информация меняла его понимание мира. Люди были жестоки, но среди них можно было подняться. Можно было завоевать право быть равным. Среди дворфов действовали свои правила, но там хотя бы существовал шанс заслужить уважение. А у эльфов? Ты либо рождался достойным, либо оставался никем.       Он стиснул зубы, чувствуя, как внутри разгорается странная смесь любопытства и глухой неприязни. Ему нужны были артефакты, ему нужно было выяснить правду о своем народе. Но теперь он видел перед собой еще одно препятствие. Эльфы никогда не позволят чужаку заполучить то, что считают своим.       Зар не торопился. Он понял, что в городах, подобных этому, любая вещь имела свою цену, даже если о ней запрещалось говорить вслух. Особенно если запрещалось.       Он начал с закоулков, лавок, чьи вывески не обещали ничего ценного, но в которых задерживались слишком важные фигуры. Прислушивался к переговорам, наблюдал за обменами. Вскоре он понял, что артефакты действительно продавались, но не тем, кто мог просто бросить золото на прилавок. Здесь всё решали связи.       Когда Зар нашел продавца, который осмелился предложить ему что-то ценное, он уже знал, что цена будет высокой. Но не ожидал, насколько высокой. — Это редкость, чужеземец, — улыбнулся продавец, показывая маленькие белые эльфийские зубы. — Вещь из прошлого. Ценность истории.       Сумма, которую он назвал, заставила хвост Зара дернуться. Даже если бы он трудился годами, собирая деньги и рискуя жизнью в наемнической работе, он не смог бы позволить себе даже этот кусочек. Зар отстранился, не желая показывать эмоций. Но внутри бушевал гнев.       Кто-то намеренно поднимал цену. Это не было случайностью. Это было системой. Кто-то уже знал, что артефакты ценны. Кто-то не хотел, чтобы они попали в чужие руки. Он развернулся и ушел, оставив продавца позади. Теперь у него был другой путь.       «Если нельзя купить… — Зар невольно ухмыльнулся, пряча взгляд под капюшоном. — …значит, придется забрать.»