Глава 9 - Легенда

      Прошло двадцать лет.       О нём знал весь мир. Имя «Собиратель слов» передавалось в полголоса в самых разных уголках континента. О нём слагали легенды, но никто не знал, кто он, как он выглядит, где его искать. Он стал призраком истории. Эльфийские маги боялись, что он вскроет древние тайны, людские короли отправляли за ним охотников, но никто не мог его поймать. Он появлялся в самых неожиданных местах, разрушал планы, менял ход истории — и исчезал, оставляя за собой лишь новые вопросы.       Воры и искатели приключений пытались выдавать себя за него, но те, кто видел настоящие следы «Собирателя», знали: подделка не продержится долго. Где он сейчас? Никто не знал. Но его работа продолжалась.       Всё это время Зар строил свою сеть.       В лесу фей, там, где ни один чужак не мог бы ступить, находилось его основное убежище — главный архив. Стены из гладких стволов деревьев, стремящихся ввысь, скрывали бесценные записи. Артефакты, найденные в руинах, книги, унесённые из королевских хранилищ, чертежи механизмов — всё это ждало своего часа.       В людских городах, в эльфийских колониях, в глухих деревнях появились люди, задающие вопросы. Они находили книги с незнакомыми символами, получали странные письма без подписи, обнаруживали в руинах карты, указывающие на забытые места. Они не знали, кто направил их на этот путь, но следовали за тайнами, которые когда-то были похоронены.       А те, кто правили этим миром, начали бояться. Каждый раз, когда они пытались стереть что-то из истории, это лишь привлекало больше внимания. Чем сильнее они скрывали правду, тем яростнее другие её искали. Но Зар не спешил делать последний шаг.       Он сидел на берегу чёрного озера, наблюдая, как в воде отражаются звёзды. Они оставались неизменными. Всё вокруг могло рухнуть, сгореть, исчезнуть, но звёзды оставались на своём месте. Он изменился. Он больше не был тем мальчишкой, что однажды сбежал из болот. Теперь он был тем, кого нельзя было уничтожить, потому что он стал не личностью — он стал идеей.       Но идея не может вечно оставаться в тени. Зар бросил камень в воду, наблюдая, как расходятся круги. Он делал так всегда, когда возвращался сюда, чтобы поразмышлять. Это стало его неизменной привычкой. Однажды ему придётся выйти из этой тени. Вопрос в том, готов ли мир к этому.       Зар давно знал, что в одиночку не свергнуть ложь. Слишком велик был мир. Слишком глубоко вросли корни той лжи, которую веками взращивали короли, маги и правители. Одиночка мог украсть книгу, разоблачить одного лжеца, сжечь один архив. Но идеи нельзя было уничтожить так просто. Именно тогда он начал искать тех, кто задавал вопросы.       Первым был Нои. Молодой эльф, напоминающий ему Кираи, но не седовласого и умудрённого, а того, кем старик мог бы быть в юности. Умный, упрямый, слишком жадный до знаний. Он потерял своё положение, потому что не знал, когда стоит замолчать. Высшая знать не терпела лишних вопросов, а Нои задавал слишком много — и слишком громко. Однажды он наткнулся на предмет с ксилаарскими рунами и не смог успокоиться, пока не узнал, откуда они взялись, кто их создал и почему их так боятся.       И именно тогда он попал в поле зрения Зара. Нои стал первым, кому ящер доверился. Первый, кому он показал свои книги, свои свитки, свои выводы. Сначала эльф не мог поверить, потом не мог осознать, но в конце концов — принял правду. А затем — пошёл дальше, чем даже сам Зар.       Пока ящер оставался в тени, Нои собирал среди эльфов тех, кто был готов слушать. В каждом городе, в каждой гильдии были изгнанные учёные, философы, мастера, которые видели трещины в официальной истории, но боялись говорить о них. Теперь у них появился голос.       Вторым союзником стал Ульрик. Он был лучшим кузнецом, которого когда-либо встречал Зар. Ульрик работал при дворе дворфийского короля, ему приносили странные чертежи и просили выковать по ним оружие, механизмы, артефакты. Он восхищался ими, но не знал, кто их создал. Когда Зар впервые отдал ему чертёж, дворф не мог поверить, что перед ним настоящий источник этих знаний. Когда узнал правду — не мог в неё поверить. А потом не смог смириться. — Я десятки лет думал, что лучшие дворфийские изобретения принадлежат нашим мастерам, — сказал он как-то, сидя напротив Зара. — Теперь я понимаю, что мы просто повторяли то, что уже было создано до нас. И даже не знали, кем.       Он остался, потому что хотел вернуть истину. И он стал тем, кто создавал для Зара инструменты и оружие, необходимые в его работе. А так же учил его кузнечному мастерству.       Они были первыми. Они основали организацию под названием «Слово Ксилаар». Именно благодаря им он больше не был один.       Макс, его наставник, не присоединился к этому пути. Он был уже слишком стар. Когда Зар рассказал Максу всю правду, старик долго молчал. Он сидел в старом кресле в доме Кираи, неподалёку от печи, в которой тлел слабый огонь. Его руки, покрытые шрамами и морщинами, лежали на подлокотниках, взгляд был направлен куда-то в сторону, словно он пытался разглядеть что-то сквозь толщу прожитых лет. Он был уже абсолютно седым и плохо двигался. В какой-то момент Зар почувствовал сжимающуюся в груди тоску. Люди слишком быстро старели. — Значит, ты не просто ищешь реликвии, — наконец произнёс он. — Ты хочешь вернуть своему народу имя. — Да, — спокойно ответил Зар. — И что дальше? — Макс повернулся к нему, его серые глаза смотрели пристально, испытующе. — Допустим, ты соберёшь всё, что было украдено. Люди, эльфы, дворфы — они так просто это не примут. Ты ведь знаешь, что им удобнее считать твою расу вымершей. — Я знаю, — кивнул Зар. — Именно поэтому я не ломлюсь в открытые двери. Макс усмехнулся. — Значит, у тебя есть план. — У меня всегда есть план. — Ну да, как же без этого, — хмыкнул старик. — И какой он? Зар присел напротив, скрестив руки. — Я собираю доказательства, — начал он. — Каждую книгу, каждый чертёж, каждую надпись, которая доказывает, что Ксилаар не просто существовали, но были великим народом. Люди, эльфы, дворфы — они все используют наши знания, даже не понимая, кому они принадлежат. Макс кивнул, но промолчал. — Я не смогу изменить историю. Но я смогу посеять сомнение. Теперь старик чуть поднял бровь. — Сомнение? — Да, — Зар посмотрел на него твёрдо. — У каждой расы есть те, кто ищет правду. Я нахожу их. Я помогаю им получить доступ к знаниям, которые от них скрывают. Они начинают задавать вопросы. Они начинают думать. — Хочешь, чтобы они разрушили эту ложь изнутри? — Именно, — кивнул Зар. Макс долго смотрел на него, задумчиво барабаня пальцами по подлокотнику. Потом усмехнулся. — Хитро. — Эффективно. Макс вздохнул, потёр подбородок. — И что же ты хочешь от меня? — Ничего, — честно ответил Зар. — Ты сделал для меня больше, чем кто-либо. Это твой дом, твоё убежище. Я не хочу втягивать тебя в то, во что я сам ввязался. Старик фыркнул. — Как будто я бы позволил тебе меня втянуть. — Именно. Повисла пауза.       Макс смотрел на своего бывшего ученика — взрослого, закалённого воина. Зар всегда был таким. Он не шёл напролом. Он анализировал, изучал, искал лазейки. Он не просто сражался за правду — он превращал её в оружие. Макс покачал головой и встал, глухо хрустнув суставами. — Береги себя, мальчишка, — сказал он, направляясь к двери. — И не думай, что ты самый умный в этом мире. Зар лишь улыбнулся. — Я и не думаю. Просто я их переиграл. * * *       Библиотека одного эльфийского вельможи утопала в тени. Высокие книжные стеллажи тянулись к потолку, усыпанному тончайшей резьбой, гладкий мраморный пол отражал тусклый свет ламп. Воздух был сухим, пахло старым пергаментом, древесной смолой и лёгким ароматом благовоний, которыми эльфийская знать любила окуривать свои помещения.       Зар двигался между рядами книг, внимательно прислушиваясь к тонкому отклику посоха. Он едва уловимо вибрировал в руках, резонируя с тем, что было скрыто. Это место хранило тайны, и он был здесь, чтобы их раскрыть. Он скользил между полок почти бесшумно, взгляд то и дело выхватывал символы на корешках книг.       Зар взял в лапы старый фолиант, перелистнул несколько страниц и остановился, ощущая едва заметное жжение в пальцах. Это был нужный текст. Он аккуратно убрал книгу в свой плащ, уже собираясь продолжить поиски, когда внезапно уловил движение сбоку.       Кто-то был здесь. Он плавно повернул голову. На другом конце зала, между полками, стояла человеческая девушка. Хрупкая, не выше его плеча, с длинными светлыми волосами, заплетёнными в простую косу. В её руках была ветошь, которой она только что протирала пыль с книг. Но сейчас она застыла, её пальцы судорожно сжимали тряпицу.       Глаза. Она смотрела прямо на него. Не скользила взглядом мимо, не моргала растерянно, как все остальные, а видела его. Видела по-настоящему. Зар замер. Его маска должна была отводить взгляд, прятать его присутствие за завесой незримой тени. Но она… Она его видела.       Девушка судорожно сглотнула, её лицо побледнело. Она сделала резкое движение, будто собираясь разжать губы, закричать.       Зар рванул вперёд. Одним стремительным шагом он оказался рядом, прежде чем звук сорвался с её губ. Ладонь крепко зажала ей рот, а другой рукой он удержал её запястье, не давая сопротивляться. Девушка дёрнулась, но он был сильнее. — Тише, — прошипел он, затаив дыхание. Она сжалась, паника застыла в её глазах. Её сердце колотилось так быстро, что он почти слышал его. И в этот момент он заметил: на её шее, на тонкой бронзовой цепочке, сверкнул медальон. Старый, потемневший от времени, с высеченными ксилаарскими символами.       Но кто она? Она ведь похожа на рабыню, здесь ее могли убить за хранение такой вещи. Почему у неё эта реликвия? И почему на неё не подействовала его маска? Много вопросов. Слишком много.       Он не мог оставить её здесь. Если её найдут без сознания — хозяин разберётся с ней быстро. Людей-рабов не жалели. Зар тихо выдохнул. — Извини, — прошептал он, прежде чем лишить её сознания лёгким, точным ударом в нужную точку.       Её тело обмякло в его руках. Он подхватил её, легко закинул на плечо и без лишнего шума растворился в тенях. Теперь ему нужно было разобраться, что это всё значит.       Её звали Май. Девушка сидела на деревянном стуле в тускло освещённой комнате, её запястья были связаны перед ней, но не слишком туго — она не могла убежать, но и боли ей никто не причинял. Девушка не сопротивлялась, но её плечи напряжённо вздрагивали при каждом шорохе.       Напротив неё стоял Зар, держа в ладони медальон, который он забрал у неё сразу после похищения. Он был похож на простой плоский овал, размером не больше грецкого ореха. Ящер внимательно изучал древние символы, выгравированные на тёмной поверхности амулета, его золотые глаза мерцали в слабом свете лампы. — Где ты его взяла? — его голос прозвучал спокойно, но требовательно. Май сжала губы. Её взгляд был испуганным, но в нём не было ни капли лжи. — Это… это подарок моей матери, — прошептала она. Зар поднял взгляд. — Твои родители… они знали, что это? Она покачала головой. — Я не знаю. Я никогда не спрашивала. Я просто… просто берегла его. Он — всё, что у меня осталось. Зар продолжил молча изучать медальон. — Кто твоя семья? — спросил он, не отрываясь от амулета. — Их больше нет. — Ответила она. Но Зар продолжал ждать. Девушка закусила губу, её взгляд метнулся в сторону, словно она боялась самого этого вопроса. — Августус… — наконец выдавила она. Зар замер. Его глаза медленно поднялись на неё, и что-то в его взгляде сделало воздух в комнате ещё более тяжёлым. Августус. Он слышал эту фамилию. — Семья алхимиков… — тихо пробормотал он. Май вздрогнула и кивнула. — Да. Мои предки были учёными. Они служили при дворе Туллия II. Это имя Зар тоже знал. Туллий II был королём людей до того, как его сын Юстас занял трон. События пятидесятилетней давности. Именно после этого произошли большие перемены в человеческом королевстве — правительство полностью сменилось, старые советники и приближённые короля были изгнаны, убиты или просто исчезли. — Их убили? — спросил Зар, хотя уже знал ответ. Губы Май дрогнули, но она кивнула. — Юстас избавился от всех, кто служил его отцу. Моя семья не была исключением… — её голос дрожал. — Мать тогда была ещё ребёнком. Её прятали, но всё равно нашли. Она убежала… но… — она тяжело сглотнула. — Её поймали работорговцы. Позже, уже будучи рабыней эльфов она умерла, когда рожала меня. Я даже представить не могу, как она смогла сохранить медальон…       Зар глубоко вдохнул, сжимая медальон в ладони. Эта история была ему знакома. Макс рассказывал ему о тех событиях. Он тоже служил королю Туллию II. И когда Юстас пришёл к власти, Макс был вынужден уйти со службы. Именно тогда Кираи позвал его пожить у себя, пока всё не уляжется.       И теперь перед ним сидела последняя из семьи Августус. Они работали на короля. Они были его алхимиками. И, если его догадки верны… они могли быть причастны к созданию вируса, уничтожившего его народ.       Зар медленно отпустил медальон. Он смотрел на эту девушку, такую хрупкую, такую потерянную, и гнев в нём боролся с разумом. Она не знала. Но могла ли её семья знать? Его пальцы постучали по броне, охватывающей его бедра. Впервые за долгое время он почувствовал себя запутавшимся.       Зар сидел за массивным столом в своём кабинете, освещённом мягким светом ламп с масляными фитилями. Вокруг него лежали свитки, книги и доклады, собранные со всех уголков континента осведомителями его организации. Он не сводил взгляда с листка, исписанного корявыми буквами: отчёт одного из его людей о семье Августус.       Принц Юстас занял трон около пятидесяти лет назад. После смерти его отца, короля Туллия II, он не просто сменил советников — он вычистил всех приближённых предыдущего монарха, заменив их своими людьми. Среди тех, кто попал под удар, была семья Августус. Алхимики. Ученые. Исследователи. Их открытия позволили королю укрепить свои земли, но их же знания стали их приговором. Когда принц Юстас пришёл к власти, он избавился от них, не желая оставлять после отца ни следа его наследия. Большинство были казнены, а остальные — изгнаны, проданы в рабство или просто бесследно исчезли.       Зар сжал когтистые пальцы, заставляя себя не спешить с выводами. Это было знакомо. Слишком знакомо. Его народ уничтожали не мечами и войной, а методично, вычищая из истории, из памяти. Удаляя каждого, кто мог что-то знать.       Он перелистнул страницу. Имя Юстиции Августус всплыло среди прочих. Бежавшая девушка, пойманная спустя несколько лет и проданная в рабство. История, которой никто не придал значения. Но Зар знал, что в истории не бывает случайностей. Он пролистал дальше, выискивая сведения о её потомках.       Юстиция умерла при родах. Зар нахмурился, его когтистые пальцы остановились на этой строчке. Значит, Май — её дочь? Родившаяся уже в рабстве, среди эльфов. Отец неизвестен. Вероятно, Юстиция стала жертвой насилия. Он откинулся на спинку кресла, размышляя. Теперь понятно, почему она цеплялась за медальон, не зная его истинного значения. Для неё это была лишь память о матери. Но почему этот артефакт был у Юстиции? Кто его дал ей, и почему? «Передам его Нои, пусть изучит.» — Решил он.       Зар поднялся и направился к двору убежища. Он уже давно привык к этому месту: поляна, окружённая вековыми деревьями, защищённая магией фей, была укрытием, которого не найти на обычных картах. Это была единственная услуга от фей, которой он смог от них добиться. Взамен феи попросили иногда навещать их озеро. Ящер пришел к мысли, что это была просто их прихоть, чтобы развеять скуку.       Здесь жили и работали его союзники. Он видел кузницу Ульрика, где дворф трудился над очередным механизмом, и кабинет Нои, где тот наверняка уже корпел над очередными свитками.       Май в это время сидела у невысокого каменного стола. Она пристально смотрела в пустоту, её ладони покоились на коленях. Её длинные светлые волосы были снова аккуратно заплетены в простую косу, одежда — самая обычная, без украшений. Здесь ей не угрожала опасность, но и свободы у неё не было.       Зар остановился в нескольких шагах. Она почувствовала его присутствие и подняла голову. В её глазах было напряжение, но не страх. Она уже привыкла к нему. К его молчаливым наблюдениям, к его хищной пластике движений, к тому, что он не спешил делиться своими мыслями. Он был в своём привычном шлеме, не спешил открывать своё лицо перед незнакомкой. — Ты что-то хотел спросить? — тихо произнесла она. Он посмотрел на неё долгим, внимательным взглядом. — Твоя мать, Юстиция Августус, — начал он, наблюдая за её реакцией. — Ты знала о ней что-нибудь? Май нахмурилась, пальцы крепче сжали подол одежды. — Только то, что она умерла, когда я родилась, — её голос был тихим, а взгляд голубых глаз бродил по столешнице. — Эльфы не рассказывали мне ничего. Она была рабыней, как и я. То, что моя семья служила Туллию и была связана с алхимией, я уже узнала от других. Но подробностей у меня нет. Зар ничего не ответил, только чуть наклонил голову, оценивая её. Она не лгала. Она действительно ничего не знала. — Медальон, который ты носила, — продолжил он, — не просто украшение. Он принадлежал твоей матери, но до неё — возможно, твоим предкам. Он связан с Ксилаар. — Он увидел, как в её глазах вспыхнуло недоумение. — Эти руны… Они не человеческие, не дворфские. И не эльфийские. Май медленно подняла руку к груди, где раньше висел медальон. Теперь его там не было. Зар забрал его. И она знала, что он не вернёт его просто так. — Я… — она отвела взгляд, стиснув губы. — Я не знаю, почему он у меня. Он был у матери. Мама говорила няне прятать его для меня, говорила что он очень важен. — Он важен, — подтвердил Зар. — И я узнаю, почему. Он развернулся и ушёл, оставив её наедине с собственными мыслями. Теперь он знал, с чего начинать. И как искать ответы. Осталось понять — что делать с этой девушкой?       Перед Заром лежали отчёты, присланные осведомителями, аккуратно разложенные стопками. Он медленно провёл пальцами по одному из листов, чувствуя шершавую поверхность бумаги. Уже несколько месяцев он направлял своих людей в разные уголки человеческих земель, в поисках архивов, забытых записей и семейных летописей. Члены организации "Слово Ксилаар" были повсюду, их сеть была огромна, и почти ничто не могло скрыться от их глаз и ушей.       Сначала он обнаружил, что род Августусов служил королям людей многие столетия. Это были алхимики, учёные, специалисты в зельеварении и медицине. Они занимались всем, что касалось человеческого тела — изучением болезней, созданием лекарств и ядов. И уже это вызвало у него тревогу.       Потом пришёл новый отчёт, в котором говорилось, что в те же годы, когда начались первые случаи загадочной болезни среди Ксилаар, семья Августус уже находилась на службе короля людей. Но даже тогда это могло быть совпадением.       И вот, наконец, Зар развернул свежий отчет, написанный быстрым, нервным почерком его информатора. Его золотые глаза впились в строки, а когти машинально сжались в кулак. В одном из старых архивов было найдено упоминание о некоем проекте, в котором участвовали предки Августусов. Проект назывался «Депопулятивная интродукция».       Ящер склонился над документами, перечитывая это название снова и снова. Он чувствовал, как внутри него закипает гнев. «Интрудукция» — это слово, которое учёные используют, когда вводят что-то новое в существующую среду. А «депопулятивная»… Он прекрасно понимал, что это значит. Они создали болезнь. Это не было случайностью. Не было катастрофой или природной мутацией. Это был спланированный, научно выверенный акт уничтожения.       Зар медленно опустил листок, прикрыв глаза. Его дыхание было ровным, но внутри всё бурлило. Он догадывался. Он знал, что правда окажется жестокой, но даже он не ожидал, что его народ истребили так хладнокровно. Перед его глазами всплывали образы болотных руин, разрушенных храмов, потерянных знаний. Всё, что он искал, всё, за что он боролся… И всё это кто-то когда-то решил просто стереть с лица земли.       Он резко встал, сжав кулаки. Теперь у него были доказательства. Теперь он знал, что это не просто время и забвение уничтожили Ксилаар — это была чья-то воля. Чей-то страх перед расой, которая была слишком сильной, слишком независимой. Но что ему теперь с этим делать?       Зар посмотрел в сторону закрытой двери, где-то там находилась Май. Она ничего не знала. Она была просто потомком тех, кто когда-то совершил этот ужас. Но можно ли назвать её совсем невиновной? Он не был уверен. Ящер провёл когтями по столу, прежде чем снова взглянуть на отчёты. У него была правда. Но стоило ли её раскрывать? Пока он не знал ответа.       Зар сидел напротив Май, не сводя с неё внимательного, оценивающего взгляда. Май, в свою очередь, не поднимала глаз. Она всегда смотрела вниз, словно боялась встретиться с ним взглядом, будто чувствовала в нём угрозу, даже если он не делал ни единого движения в её сторону. Это бесило его.       Она боялась его, как и все. Но не потому, что знала, кто он на самом деле, не потому, что понимала, какой правдой он владеет. Она боялась его, потому что привыкла бояться. Потому что эльфы сделали из неё послушную, безропотную рабыню, которая не смела даже взглянуть в лицо тому, кого считала хозяином. Зар стиснул зубы. Он не был её хозяином. — Ты не обязана шататься без дела, — сказал он однажды, когда застал её сидящей у окна, бездумно водящей пальцем по подоконнику. Девушка вздрогнула, словно не ожидала услышать от него чего-то подобного, а потом осторожно повернула к нему голову. — Но… мне ничего нельзя, — её голос был тихим, почти неслышным. — Кто тебе сказал? Она замялась. — Рабы… не должны заниматься ничем, что выходит за пределы их обязанностей. — Здесь ты не рабыня, — холодно сказал он. Она долго молчала, затем медленно опустила голову. — Тогда… могу я хоть как-то отработать еду, что получаю? Зар нахмурился. — Ты хочешь работать? Она кивнула. — Мне… просто хочется быть полезной. Это задело его. В её голосе не было страха, только искреннее желание хоть чем-то занять себя. Она не просила, не умоляла — просто сообщала. И в этом было что-то странное.       Зар не знал, как к ней относиться. Она не была виновна, но история её семьи была обагрена кровью его народа. Он мог бы ненавидеть её, и даже пытался, но в ней не было ничего от тех, кто вершил преступления. Она была тихой, скромной, такой… хрупкой. Ему было противно это осознавать, но он начинал испытывать к ней любопытство. «Что ты скрываешь, Май?» Пока он не знал ответа. Но был уверен, что узнает.