Глава 14 - Крестовый поход

      Жар сковал Зара цепкими лапами, сжимая в тисках его разум. Комната плавала в туманном мареве, сквозь которое едва пробивался свет лампы. Май сидела рядом, держа в дрожащих руках тряпку, смоченную отваром трав. Она осторожно протирала лоб ящера, ловя каждую каплю пота, которая стекала по бронзовой чешуе. — Прости... — прошептал Зар, его голос был хриплым, едва слышным. Май вздрогнула, впервые услышав его слова за последние дни. Она сжала его холодные пальцы, нежно проведя большим пальцем по чешуйчатой коже. — За что, Зар? — спросила она, голос её дрожал. Ящер не отвечал сразу. Его грудь тяжело вздымалась, дыхание прерывистое. Казалось, он говорил не с ней, а с кем-то из своих снов, с тенями, что терзали его разум. — Я не должен... — выдохнул он. — Не имею права... Май нахмурилась, стараясь унять собственную тревогу. — О чём ты? — Ты... — его золотистые глаза открылись на миг, мутные от болезни, но всё же устремлённые прямо на неё. — Ты для меня... слишком важна... Сердце девушки сжалось. Она замерла, не зная, что сказать, боясь потревожить момент, в котором он, кажется, открывал перед ней то, что долгое время скрывал. — Май... — продолжал он, голос его срывался. — Я... люблю тебя... но не могу... не должен... Май тихо всхлипнула, прикрыв рот ладонью. Её глаза наполнились слезами радости и печали одновременно, капли скатывались по щекам, падая на покрывало. — Почему, Зар? — прошептала она. — Почему ты думаешь, что не должен? Он закрыл глаза, словно вновь погружаясь в лихорадочный сон. Его пальцы слабым движением сжали её руку. — Долг... — пробормотал он. — Я последний... Нас так мало, я должен продолжить род... Я не могу... выбрать тебя... даже если хочу... даже если... люблю... Май сжала его ладонь крепче, горячие слёзы капали с её подбородка. — Ты не обязан выбирать между своим народом и своим сердцем... — прошептала она. — Но я приму любое твоё решение... Я просто хочу быть рядом... хоть как-то... хоть немного... Её голос дрожал, но в нём звучала твёрдость, которой Зар никогда не ожидал услышать от неё. Она провела ладонью по его горячему лбу, склоняясь ближе. — Если ты выберешь свой долг... — сказала она, нежно смотря своим голубыми глазами. — Я пойму... Но если ты выберешь своё сердце... я никогда не оставлю тебя... Зар не ответил. Он снова погрузился в беспамятство, но его рука, казалось, слабо сжала её пальцы в ответ. Май сидела рядом всю ночь, не отрывая взгляда от его измученного лица, пока за окном не забрезжил рассвет.       Зар проснулся, когда первый солнечный свет пробивался сквозь узкие ставни комнаты. Его тело ещё болело, а шрамы на боку и плече зудели под свежими бинтами, но жара уже не было. Май каждый день меняла повязки, смазывала швы настойками, которые передавал ей Нои, и никогда не жаловалась, даже когда пальцы её тряслись от усталости.       Они почти не разговаривали. Зар не знал, помнит ли она его бредовые признания, и сам боялся спрашивать. Девушка относилась к нему с той же мягкой заботой, что и прежде, но в её глазах мелькала тихая грусть, которую она тщательно прятала. Возможно, она просто ждала, когда он заговорит первым.       Нои и Ульрик почти не оставляли ему документов или свитков. Даже те редкие отчёты, что доходили до него, были скудными, как будто друзья нарочно пытались оберегать его покой. Зар понимал, что они делают это из лучших побуждений — они боялись, что он сорвётся, как только почувствует себя лучше. Они были правы. Но пока он был слаб, он позволял себе оставаться бесполезным. Май не разрешала ему вставать с постели дольше, чем на несколько минут за раз. Её тонкие руки помогали ему садиться, омывали его тело влажным полотенцем, меняли воду в тазу, терпеливо кормили его супами, когда силы окончательно покидали ящера.       Зар уже не пытался строить между ними стену, но и не стремился приблизить к себе девушку. Отчасти, он даже наслаждался этими моментами покоя и безмятежности, когда они могли быть вдвоём, без каких-либо условностей. Они мало разговаривали, лишь по делу, но Зар всё равно чувствовал её тепло, нежный взгляд, заботу. Он еще долго будет вспоминать эти моменты.       Прошли недели, прежде чем Зар смог сделать первые осторожные шаги по коридорам убежища. С каждым днём боль отступала, а тело вновь набирало силу. Но в голове стояла тревожная тишина. Он слишком долго откладывал неизбежное — и с каждым днём становилось всё сложнее возвращаться к старой жизни.       Однажды утром, когда солнце только поднималось над лесом, Зар решился. Он поднялся с постели, оделся в простую одежду, без брони, взял лишь посох, накинул плащ и, несмотря на протесты Май, отправился к озеру фей. Он не объяснил, зачем уходит. Просто сказал, что ему нужно побыть одному.       Тропа к озеру петляла между деревьями, и каждый шаг отдавался в теле тупой болью. Но Зар шёл. Влажный воздух леса щекотал его ноздри, пружинистый мягкий мох проминался под подошвами его сапог, а над головой шелестели кроны. Феи, как всегда, не показывались. Они никогда не встречали его у границ, но он знал — они наблюдали.       У озера царила безмолвная тишина. Вода была привычно гладкой, как зеркало, отражая зелёные стены леса. Опираясь на посох, Зар опустился на колени у самого берега, и закрыл глаза. Его разум метался между мыслями о долге, боли и Май. — Я пришел, как и обещал... — тихо прошептал он, обращаясь к невидимым феям. В ответ лишь лёгкий ветерок пробежался по поверхности воды.       Он пришёл сюда не только ради обещания. Он надеялся, что это место поможет ему обрести покой в разрывающемся на части сердце. Он знал, что однажды ему придётся сделать сложный выбор. Между Май и его народом. Между любовью и долгом. Но пока... пока он мог позволить себе просто молчать. Долгое время он медитировал у воды, пытаясь привести в порядок мысли.       Зар вернулся с озера, чувствуя, как ноют раны под бинтами. Боль напоминала ему о том, что его путь ещё далёк от завершения, но покой, который он обрёл у воды, помог получить хотя бы каплю ясности. Нои и Ульрик ждали его в кабинете. На столе лежали свитки, отчёты, бумаги — вестники смуты, охватившей королевства. Зар сел, едва сдерживая стон от боли, в глазах на секунду помутнело. — Король Марк начал крестовый поход, — первым заговорил Нои. — Он называет массовые убийства инакомыслящих очищением от ереси. В его списках — все, кто выступает против власти. А мы... наша гильдия — теперь главная цель. В первую очередь он стает "очищать" собственные земли от всех последователей "Слова Ксилаар". Зар склонил голову, чувствуя, что это не последние новости. — Это он подослал убийц, — добавил Ульрик, хмурясь. — Его шпионы уже выследили несколько наших убежищ. И...мы нашли предателя. — Кто? — Голос Зара прозвучал хрипло. — Вилаи, — тихо ответил Нои. — Эльф из побочного убежища у дворфийских границ. Мы поймали его несколько дней назад. Он передал властям местоположения некоторых наших агентов... и Марк держит их в плену. Сердце Зара болезненно сжалось. Предательство всегда было самой страшной угрозой для гильдии. Его собственная сеть рушилась изнутри. — Он раскаивается? — спросил Зар, хоть и знал ответ заранее. — Нет, — покачал головой Нои. — Он искал выгоду. Продал нас за обещания власти и золота. Мы не можем вечно держать его в плену, но и отпустить тоже нельзя. Он знает слишком много. Тишина повисла в комнате. Зар сжал пальцами край стола, чувствуя, как растёт гнев. — Его судьба — на твоё усмотрение, Зар, — тихо сказал Ульрик. — И... что делать с пленниками? Если их сломают, они могут выдать ещё больше наших тайников. Зар закрыл глаза, позволив себе несколько долгих вдохов. Вопросы нависали над ним грузом, и ни один из ответов не сулил ничего хорошего. — Мы вытащим наших людей, — наконец сказал он. — Но сперва... я сам поговорю с Вилаи. Нои кивнул, а Ульрик молча сжал рукоять молота у пояса. Судьбы множества людей зависели от решений, которые он должен был принять. Но в тот момент Зар чувствовал себя уязвимым как никогда — одиноким путником среди зыбких теней предательства и войны.       Зар сидел в полумраке подземной камеры, тяжёлый взгляд неотрывно следил за фигурой, привязанной к стулу. Вилаи — темноволосый эльф с острыми чертами лица, измождённый, но не сломленный. На губах его играла едва заметная ухмылка. — Ты продал нас, — глухо проговорил Зар, его голос прозвучал, как далёкий рокот грома. — Почему? Вилаи медленно поднял взгляд, в янтарных глазах плескалось равнодушие. Он знал, что больше не жилец. — За власть, конечно же. За место среди сильных. Ты думаешь, что с твоими книгами и ржавыми побрякушками можно изменить этот мир? Нет. Этот мир принадлежит тем, кто держит нож у горла слабых. Слова эльфа словно змеи скользили в тишине камеры. Зар сжал кулаки, его дыхание стало медленнее. Гнев бурлил в груди, но он не дал ему вырваться наружу. — Марк приказал тебе? — спросил он, стараясь сохранить хладнокровие. Вилаи горько усмехнулся. — Кто ещё? Он платит щедро за любую информацию о вашей жалкой организации. И да, это я выдал Марку время, когда ты будет возвращаться с болот. Ты уже познакомился с его ассасинами? В его голосе не было раскаяния. Только презрение. Зар медленно выдохнул. Ещё недавно он считал бы убийство личной местью. Теперь же это был долг — долг перед теми, кого Вилаи предал. Он шагнул ближе, глядя эльфу прямо в глаза. — Ты выбрал свою сторону, — тихо сказал он. Вилаи не успел ответить.       Одно плавное движение — и лезвие скрытого клинка пронзило сердце предателя. Эльф хрипло выдохнул, его глаза расширились, а через мгновение жизнь угасла в них. Зар застыл, прислушиваясь к собственному сердцебиению. Он не испытывал облегчения — только пустоту.       Через пару дней он отправился вызволять пленников. Преодолев длинный путь в земли людей, он наконец добрался до нужного города. Почти затянувшиеся швы ныли под кожей, но Зар не дал боли овладеть им. Он скользил в тенях, как призрак, пробираясь через охраняемые посты. В тёмных подземельях старого форта его ожидали измученные, измождённые лица — шесть человек из его сети, заложники Марка. Он оглушил всех стражников, не проронив ни слова. Лишь когда двери камер распахнулись, на него обрушились шёпоты благодарности и плача. — Собиратель слов... — прошептал один из освобождённых. Зар опустил взгляд. Он не чувствовал себя героем.       Пленники рассказали ему о погибших товарищах, о жестоких пытках с целью добычи информации. О тех, чья воля уже была сломлена. О тех, кто был публично сожжен в целях усмирения народных масс. О тирании Марка, который разорял города и вешал тех, кто задавал слишком много вопросов. Об уничтоженных книгах и растоптанных рукописях. И тогда в сердце Зара поселилось твёрдое понимание. — Он должен умереть, — прошептал ящер, глядя в тьму. Он начал вынашивать план, зная, что эта кровь наверняка станет не последней на его руках.       Вернувшись в убежище, Зар погрузился в проработку плана. Дни сливались в череду тренировок, чтения отчетов и создания карт, на которых он вырисовывал пути отступления, маршруты с передвижениями армии Марка и вероятные места обустройства лагерей. Каждый вечер он выходил во двор для тренировок — его тело ещё не полностью восстановилось, но он заставлял себя вновь обрести утраченную силу. Боль служила напоминанием о долге.       Май редко появлялась во дворе во время его занятий. Она всё так же выполняла поручения Нои, сортировала переводы и трудилась над книгами, даже потихоньку учила письменный язык Ксилаар, но каждый раз, когда они встречались, её взгляд оставался тихим и печальным. Она больше не пыталась заговорить с Заром о том, что произошло в те ночи, когда он был на грани жизни и смерти. Девушка понимала — он сам должен принять решение.       Зар замечал её взгляд. Он знал, что ей было больно видеть, как он вновь отдаляется, погружаясь в свою миссию. Но он не мог позволить себе привязаться сильнее — не тогда, когда в его сердце зрело решение, которое может унести его жизнь. И всё же её молчаливая забота, её тёплые руки, когда она приносила ему бинты или оставляла на столе горячую еду, оставляли в его сердце странную ноющую боль. Он не знал, что мучило его сильнее — её любовь или его собственная боязнь ответить на неё.       Дни сменялись, а слухи о крестовом походе Марка всё чаще проникали в убежище. Наконец, один из осведомителей принёс весть: король лично возглавит поход по северным землям, чтобы искоренить бунтовщиков. Марк отправлялся с небольшим отрядом, полагаясь на скорость и внезапность. Это был шанс. Единственный шанс, так как его личный дворец охранялся слишком уж хорошо.       В ту ночь Зар долго сидел в своём кабинете, составляя последний список распоряжений. Ящер собрал Нои, Ульрика и Май на совет и подробно изложил план: как действовать, в критических ситуациях, кому передать архивы, как рассредоточить людей и спрятать важнейшие записи. Он не говорил прямо, но каждый из них понимал, что Зар может не вернуться. После совета Май подошла к нему в коридоре. Несколько долгих секунд они просто смотрели друг на друга, прежде чем девушка робко заговорила: — Пожалуйста... не уходи один. Зар замер, но не нашёл слов. Он только осторожно положил руку ей на плечо. — Я должен, Май. Её глаза блеснули, но она не проронила ни слова. Только кивнула, сдерживая слёзы и крепко обняла, прижавшись щекой к доспеху. Он обнял ее в ответ.       На рассвете Зар надел свою маску и покинул убежище, растворяясь в утреннем тумане. Его сердце было тяжёлым, но ум — сосредоточенным. Он шёл на убийство короля, прекрасно понимая, что это может оказаться его последней миссией. А может быть, часть его уже не хотела возвращаться, оставив позади долг, боль... и ту, что останется ждать.       Дорога до лагеря заняла без малого две недели. Зар передвигался по ночам, избегая дорог и людных мест. Его тело уже почти восстановилось, хотя движения всё ещё были немного скованны. Он шёл уверенно, скрываясь под плащом, который давно уже стал его второй кожей. Осторожность и выносливость заменяли ему скорость. Когда он наконец достиг лагеря, то не стал подходить близко. Он устроился на склоне, с которого открывался вид на раскинувшиеся внизу шатры и костры. На всём протяжении границ лагеря патрулировали солдаты, а в центре возвышалась большая палатка с эмблемой королевской семьи. Там находился Марк — цель Зара.       Он не стал торопиться. Первые несколько дней Зар только наблюдал. Он отмечал маршруты патрулей, время смены караула, расположение запасов и даже то, где солдаты отдыхали в свободное время. Иногда он подбирался ближе, пользуясь преимуществами маски, и подслушивал разговоры. Солдаты говорили о бунтах, о предателях и еретиках. С каждым днём слухи о "Слове Ксилаар" всё чаще звучали в ночных беседах. — Их ловят как крыс, — услышал Зар однажды за одной из палаток. — А тех, кто помогает... сжигают на кострах. Слова вызвали в нём леденящий гнев. Он сжал пальцы на посохе, но продолжил слушать. — Это правильно. Слово Ксилаар — ересь. Они разрушают порядок, которым жили наши отцы.       Зар прижался к тени дерева, сдерживая дыхание. Он хотел бы убить их прямо сейчас, но знал, что пока не время. Он должен дождаться подходящего момента. Каждую ночь Зар медленно прокладывал в своём сознании путь через лагерь — путь, который однажды приведёт его прямо к королю. Он не знал, сколько ещё придётся ждать, но был готов выжидать столько, сколько потребуется.       Дождливая ночь окутала лагерь плотным покрывалом, приглушив голоса и шаги. Это была отличная возможность. Зар скользил между палатками, сливаясь с тенями. Маска отводила взгляды сонных часовых, а многолетний опыт и плеск капель дождя делал его шаги бесшумными.       Королевская палатка возвышалась в самом центре лагеря, окружённая двумя рядами охранников. Зар терпеливо выждал момент смены караула, когда усталость делала воинов невнимательными. Он проскользнул сквозь полог палатки, затаив дыхание. Внутри было тихо. В центре на широком ложе, покрытом мехами, спал король Марк. Его лицо казалось юным, но даже во сне на нём застыла суровость. На тумбе рядом с кроватью лежал богато украшенный меч — символ власти.       Зар медленно подошёл ближе. Каждое движение было выверенным, словно танец. Он вытащил королевский клинок из ножен и на миг замер. В его сердце не было ни злобы, ни триумфа — только холодная решимость. Он обязан был сделать это. Один простой, но резкий рубящий удар - снаружи не услышат, дождь хорошо прикрывал звуки. Марк не успел даже вздохнуть. Кровь пропитала меха, а Зар оставил рядом с обезглавленным трупом окровавленный меч.       В другом углу шатра он нашёл сундук с бумагами. Торопливо перебирая свитки, он наткнулся на нужные документы. Там были письма с печатями Торвульда и Доронвэ. Доказательства. Короли дворфов и эльфов не просто снабжали армию Марка — они просили его очистить и свои земли от «еретиков», предлагая ресурсы, оружие, людей и информацию об агентах "Слова Ксилаар". Зар сжал бумаги в дрожащих от нарастающей злобы руках. Ещё несколько лет назад он бы не поверил в такую подлость. Теперь же сомнений не осталось — правители трёх народов сговорились против его расы.       Он забрал свитки и скрылся в ночи, оставляя после себя только запах крови. На пути обратно к болотам его мысли метались. Если он начнёт убивать королей одного за другим, сможет ли он остановиться? Или сам станет тем, кого ненавидел всю свою жизнь? Его руки будут по локоть в крови от бесчисленных жертв во имя своего народа. Тот ли это путь, что приведёт к желанному результату?