Часть 1. Неприятные встречи.

***

      Кажется, это был сентябрь, когда началась эта история.       Тонна неприятностей уже успела свалиться юной Чхве Хонги на голову. Казалось, что Сеул невзлюбил её с первого дня переезда.       Хонги едва стукнул 21 год, когда она тайком собрала вещи и уехала в другой город. С десяти лет они жили с братом, Кёшином, вместе, — после смерти матери отец нашел себе новую женщину и бросил семью. Точнее говоря, отец бросил Хонги, ведь сын все двадцать восемь лет своего существования был любимчиком; ему досталась часть компании отца, квартира, на которой брат с сестрой и жили, небольшой автопарк. Дочери же «отец года» не оставил ничего, кроме пары тысяч баксов на ее счету.       Первые два-три дня возвращаться было страшно: Кёшин наверняка был в бешенстве, когда узнал о пропаже сестры, пары миллионов наличными из сейфа и не обнаружил единственную графитовую ауди из своего автопарка.       Дальше все шло как по маслу… на плохо разогретой сковороде. Через старых знакомых Хонги удалось снять квартиру почти в центре города и перевестись в другой институт — учёбу надо было как-то заканчивать. Люди в новом институте крайне противными и ненастоящими, ведь она была никем сейчас, в сравнении с детьми всяких директоров, управляющих и депутатов. И это и огорчало, и так же вызывало волну умиротворения, что вот, прямо сейчас она обычная.       Прошло почти пять месяцев со дня переезда. Пропавшую толком никто не искал; разве что брат иногда присылал смс с текстом что-то вроде «вернись или я тебя закопаю» и пару попыток в месяц дозвониться до сестры. Уже было не страшно, не важно, неинтересно. Хонги начала жизнь с нуля.

***

      Кабинет озарялся солнечным светом во всю. Белый пластик парт отражал лучи прямо в лицо; глаза зажмурились сами по себе, как только Хонги сделала пару шагов по кабинету. На свой риск Хонги решила пройти к своему месту мимо собравшейся компании вокруг первой парты, но вдруг чья-то рука преградила ей путь. — А почему наша девочка не здоровается? — Парень сидящий за партой громко высказался привлекая внимание подобных ему «крутышек» группы рядом с его столом. — Она, наверное, забыла о споре, Ингук. Забыла, что обязана на коленях нам всем ручки целовать. — Девушка сидящая рядом невинно улыбается и постукивает ноготками по поверхности. — Лиин, она слишком умна, чтобы забыть о своих прямых обязанностях. Да, детка?       Чон Ингук и Пак Лиин являются звездной парой 4-го курса. Избалованные детишки с богатенькими родителями частенько издеваются над простыми смертными и эти двое были как раз такими. — Еще раз назовешь меня «деткой» и я выбью тебе челюсть, придурок. — Хонги, оттолкнув преградившую путь студентку, прошла дальше к своему месту. — А тебе, Лиин, настоятельно советую беречь свои искусственные ноготки. — Не знал, что ты умеешь угрожать, детка.       Чон Ингук произнес последнее слово по слогам, смакуя на языке каждую букву, но удовольствие длилось недолго — ему в голову прилетела сумка с тетрадями. — Тебе было мало сломанной руки в прошлый раз? Ты хочешь сразу всех костей лишиться?       Юноша молнией подлетел к одногруппнице и притянул к себе за ворот футболки. В её глазах страха не было, только чернеющая злость на дне зрачков, которые постепенно закрывали собой серую радужку.       Толчок — девушка летит на парту позади себя. Парта валится на пол, Хонги прямо на неё падает спиной. Огненная боль разрастается по позвоночнику, заставляет вскрикнуть. Ингук большими шагами подходит, поднимает одной рукой за шею и несколько раз бьёт поддых кулаком.       Уже не первый раз, когда Чхве Хонги — как боксёрская груша, но в этот раз силы и легкости внутри от этого в разы больше. Сегодня она впервые позволила себе огрызнуться: так коротко, но так метко.       Словно из пустоты вырастает парень, оказывается в шаге от Ингука, удар за ударом одаряющего лицо девушки пощечинами. Юноша подхватывает избивающего за живот и скидывает в сторону. Ошарашенные студенты отходят назад в ожидании драки, но вошедший лишь сплёвывает слюну в лицо обидчика, даже не глядя на него, и ухмыляется на выкрикнутое в спину «уёбок».       Девушка приподнимается с пола и с ужасом смотрит на темный силуэт перед ней. — Ты как обычно. — Юноша ловко подхватывает Хонги на руки и направляется к выходу. — Разошлись.

***

      Студенты вышли из учебного корпуса на задний двор; парень усадил Хонги на ближайшую скамью и принялся рассматривать искалеченное тело. Её лицо было покрасневшим и местами содрана кожа мощными пощечинами, на коленях пару царапин и синяков. — Ты не перестаёшь меня удивлять, новенькая. — Пожав плечами, он сел рядом на скамью. — Ингук конченный идиот, ты прекрасно это знаешь. — Мне кажется, мы не знакомы.       Хонги прекрасно знала кто рядом с ней; она с осторожностью отодвинулась от ученика. — Да брось. Чон Чонгук. — Хонги. Чхве Хонги.       Чон Чонгук был одним из самых популярных личностей их института и Сеула в целом. Его предки являлись одними из основателей института, а старший брат, Ким Сокджин, заседал в кабинете заместителя ректора. Почти, как Хогвартс, — только современно, дорого и нет магии. — Я знаю, кто ты. Наверное, тебя с твоими приключениями знает весь институт. — Чонгук прыснул от смеха и резко вернул серьёзный вид. — Сокджин-хён очень недоволен твоим частым посещением его кабинета. — Ингук может быть и боится тебя, как смерти, но меня он будет до конца года преследовать. Зачем ты спас меня? — Он бы забил тебя, как гвоздь в доску. Тебе жить совсем не хочется?       Юноша рассматривает лицо девушки, аккуратно поворачивая в стороны, иногда цокая языком от недовольства. — Он каждый раз совсем сил не жалеет. — Чонгук, оставь это. Ты знаешь его. Меня убьют и никто даже и не заметит. — Хонги оттолкнула руку Чонгука и встала со скамьи. — Зная моих родных, на меня вовсе наплевать. — А мне не плевать, понимаешь?       Между одногруппниками повисло молчание; стена, что Хонги выстраивала кирпичик за кирпичиком ото всех, будто бы треснула от слов Чонгука. — Это типа признание в любви? — девушка засмеялась. — Это типа держись меня, я хочу быть тебе другом и защитой. — Другом и защитой? Ты говоришь это той, у которой ворованная тачка, бита в багажнике и конченая семья, дружище. — Хонги с улыбкой смахнула набежавшую слезу. — Спасибо.       Она бросила короткое «спасибо» и с облегчением выдохнула. Она расплакалась словно потеряла любимую игрушку. Разрыдалась в голос, когда ощутила себя в крепких тёплых объятиях Чонгука.       За столь долгое время он был первым, кого она смогла подпустить к себе, с кем позволила себе быть слабой. Она была благодарна своему ангелу-хранителю. — Поехали домой. Я позже свяжусь с Джин-хёном, скажу, что мы ушли. Останешься у меня на ночь, тебя надо привести в чувства.       Чонгук делает звонок и через пару минут подъезжает валет-парковщик на шоколадном porsche cayenne. Парень прыгает за руль и выезжает прочь с территории вуза.

***

      Пятнадцать минут дороги казались мучительно долгими. Тело ужасно болело. Меж рёбер всё горело и пульсировало от дикой встряски, Хонги ужасно хотелось плакать. Позволить себе плакать ещё раз при Гуке она боялась. Скорее, она боялась нарушать гробовую давящую тишину между ними.       Девушка нервно сглотнула, когда порше заехал на подземную парковку жилого небоскрёба. Ребята выходят с машины, Чон ставит её на сигнализацию и ведёт за собой к лифту до квартиры. — Если что, не пугайся, — мы сегодня не одни. — Я не боюсь. — Я слышу, как колотится твоё сердце, девочка, я могу сосчитать твой пульс.       Чонгук смеясь открывает большую чёрную дверь и входит первым. — Я дома. — Гук? С чего это вдруг ты решил прогулять учёбу?       С кухни вначале зазвучал очень знакомый голос, а после его владелец вышел ко входу. Пак Чимин, преподаватель по искусству в институте Хонги, этот рыжеволосый мужчина, оказался другом Чонгука.       Хонги отступила назад и стукнулась об дверь позади. Мир ее окружающий оказался более тесным, чем она могла предположить. — А ты чего не на учёбе? Боже, что с тобой случилось? — Чимин обратился к побледневшей девушке позади товарища. — А Вы? — Она даже засмеялась от факта, что это единственное, что она смогла из себя выдавить. — Хён, Хонги сегодня останется у нас. Ингук опять напал на неё. — Чон помог гостье раздеться и провел за собой в гостиную. — Это же ты, кому он руку сломал пару месяцев назад? — Чимин шарится по полкам в гостинной в поиске аптечки. — Чонгук пожаловался. — Я. Сегодня я перешла грань, я позволила себе открыть рот и он взбесился.       Хонги маленькими неловкими шагами прошла к дивану и обрадовалась его облачной мягкости — болезненные ощущения снижались почти до минимума. — Я говорил Джин-хёну отчислить его, но он сказал, что это не в его силах. — Мужчина роется в коробке аптечки и что-то недовольно бурчит, швырнув коробку назад в шкаф. Студентка лишь выдохнула, что за ней никто не будет ухаживать и после она разберётся сама. — Он просто богатенький папенькин сынок, которого надо хорошенько выпороть.       Как гром среди белого дня в комнату вошёл черноволосый мужчина с бутылкой бурбона в руке. Шлейф древесного парфюма и запах сигарет резко ударили в нос Хонги, когда он сел рядом с ней на диван. — Какая мерзость, иди спи. — Чимин вырвал с его рук бутылку и покривился, понюхав открытое горлышко. — Что за дрянь ты пьешь? — Никуда я не пойду. А дрянь моя тебе не по карману. — Мужчина спустился ниже, вытянув ноги в перед. — А ты что собираешься делать с этим дерьмом?       Хонги, пораженная поведением знакомого ей преподавателя, сдвинулась подальше, шикнув от резкой боли в пояснице.       С первого шага Юнги в комнату девушка зачарованно наблюдала за ним и когда он оказался совсем рядом — вдруг поймала себя на мысли как он был красив. Его милая кошачья внешность, бледная фарфоровая кожа никак не могла состыковаться в её мозгах с его грубым, холодным характером, матершиной речью и развязным образом жизни.

***

      Мин Юнги, 29 лет, последние два года преподавал математику в вузе, кадрил молоденьких студенток и частенько устраивал дополнительные занятия в мотелях. Конечно же, ни одно занятие так и не началось. Он любил трахаться, а студентки любили оценки автоматом.       Всё, что о нём известно: он проживал на отшибе города в маленьком доме, но довольно шикарном, в котором он появляется крайне редко.

***

— Хонги.       Из мыслей вырвал голос Чонгука. Юнги сразу поймал её на том, как Хонги залипла и нагло пялился в ответ. — Сейчас не тот статус, чтобы кому-то мстить. Но трогать себя я больше не позволю. — Девушку передёрнуло от ледяного, с непонятной ей искоркой, взгляда мужчины рядом; она встала с дивана, оставаясь напротив черноволосого. — Я знаю, что у тебя есть брат. Он должен помочь.       Хонги уставилась на Чимина, как будто перед ней громадное чудовище. Её глаза наполнились слезами. — Ему плевать на меня. Он знает где я, но так и не появился за эти пять месяцев. Кёшин всегда лишь делал вид, что я интересна ему, но он такой же, как и отец — им двоим похуй на меня.       Девушка едва успевает договорить, как рёбра пронзает боль, что буквально сбивает её с ног. — Господи, что с тобой? — В последнюю секунду падающее тело студентки ловят руки Чонгука.       Парни всполошились. Хонги чуть ли не рычала от боли. В какой-то момент, её тело вовсе ослабло, друг осторожно взял её на руки. — Гук, неси её в комнату, я вызову скорую. У неё может быть что-то сломано.       Юнги взволнованно обращется к младшему и хватается за телефон, провожая пару взглядом до комнаты.       Юноша толкнул дверь своей спальни ногой. Хонги болезненно мычала, дёргалась, пока Чон укладывал её в постель. Пушистый голубой плед накрыл слегка дрожащее тело. Сознание моментально вырубилось, как только голова коснулась подушки.

***

      Хонги проснулась от лучей солнца, проникших в комнату через щелку задвинутых серых штор. Попытка потянуться в постели не увенчалась успехом — резкая боль прошлась по всему телу. Она вскрикнула от неожиданности, но подняться все же попыталась. Каково было ее удивление, когда рядом на тумбочке она увидела свой обожаемый кофе. — Доброе утро, подруга! Как ты себя чувствуешь? — В дверном проёме стоял Чонгук с улыбкой на лице. — Который час? — Когда ты уснула, было почти пять вечера. Сейчас: среда, без двадцати минут четыре вечера. — Ты шутишь! Этого не может быть. — Мне показалось? — Из-за плеча Чона показалась рыжая макушка. — Она пришла в себя?       Рассказы о том, как твоя жизнь была в чьих-то руках несколько суток, как Чонгук обрабатывал ссадины на лице, мазал мазью фиолетовые синяки на теле, как Пак Чимин ругался с Сокджином, что это всё ненормально и надо связаться с родственниками… для Хонги было в тягость.       Ситуация с Ингуком с самого начала была неправильной. Чонгука может ожидать как спокойная жизнь, так и поездка в лес с громилами Ингука. Хонги не хотела никому проблем. — Чувствую себя ужасно из-за всего этого. Вы не обязаны. — Девушка сидела на краю кровати, вытирая ладонью льющиеся ручьём слёзы. — Спасибо, что позаботились обо мне. — Я же сказал, что буду тебе другом. Я буду стараться, чтобы ты была в безопасности. — Чонгук сел рядом, приобнял, улыбаясь своей кроличьей улыбкой. — Из минусов этой недели — Юнги вернулся пару часов назад. Побуянил по дому, поорал и улёгся тут же спать. — Рыжеволосый глубоко вздохнул. — Так что будь аккуратнее. Как только увидишь, что шевелится, выходи. Мы будем в кухне.       Стоило парням выйти с комнаты, как спустя пару минут еле живое тело преподавателя зашевелилось в кресле в углу комнаты. Он поднялся, опираясь на всё рядом. — Что за повод пьянки? Что случилось?       Мужчина вялыми шагами наступал к Хонги. Чувствуя опасность, она вжалась в стену позади себя, как будто бы он ее так не достанет. — Юнги? — Закрой рот.       Юнги коленом опустился на кровать. Сильной хваткой притянул к себе жертву за ногу и, склонившись над ней, впился в губы. На возмутительное мычание в рот, его рука сжала хрупкую шею, перекрыв дыхание на несколько секунд.       Шершавый язык прорвался меж раскрытых губ; мужчина исследует рот, дразнит чужой язык, сопровождая рваным горячим дыханием свои шалости. Привкус яблочного алкоголя отдавал противной горечью. От Юнги пахло всё тем же древесным парфюмом, так сильно и так вкусно, что стягивало всё внизу живота. Не в силах сдерживать себя, девушка уткнулась в холодную шею, глубоко вдыхая запах тела.       Скользнув рукой под его водолазку, пальцы поднялись вверх скользя по выделяющимся кубикам пресса. Хонги потеряла рассудок.       Хонги потеряла рассудок, сама не понимая как это допустила.       Страх от пьяного Юнги перерос в любопытство.       Его длинные пальцы исследовали дрожащее под ним тело. Кончиками пальцев почти невесомо очерчивал уже набухшие соски, гладил кожу под грудью, заставляя пробежаться табуну мелких мурашек.       Девушка резво закинула ноги на поясницу мужчины, вжимаясь пахом в его. Она двигала тазом на встречу, будто умоляла о чём-то большем, как вдруг Мин резко отстраняется, смотрит в глаза несколько секунд и тут же подрывается с постели.       В эту секунду Хонги будто проснулась; она обняла подушку, словно это единственное, что сейчас её защитит. — Ничего не было, ясно? — мужчина прокашлялся, но хрипота в голосе так и не прошла. — Чего не было?       В комнату вошел Чимин. Спокойствие в глазах сменилось на злость, когда потрёпанный вид пары проинформировал мозг о чем-то интимном. — Ты что наделал, мудак?       Секунда — Юнги получает в челюсть. — Чимин, всё в порядке, он не трогал меня. — Хонги подбегает к рыжеволосому, встает перед ним, ограждая путь к старшему. — Она не из этих малолетних шлюх твоих, ты понял? Не смей к ней прикасаться.       Чимин грубо отталкивает девушку и выходит прочь из комнаты, оставляя пару наедине. — Ничего не спрашивай, умоляю. — Я не должна была… Я не должна была поддаваться. Что с тобой? Зачем ты ведёшь себя так? — Я хотел этого еще в первый день, когда Гук привёл тебя к нам. Не знаю. Наверное, что-то в тебе мне нравится. — Но это не нормально, если оно выражается так! — Может быть, я не умею по-другому.       Юнги пожал плечами. Подойдя вплотную к студентке он аккуратно поцеловал её в щеку. — Ты не из них, он был прав. — Мужчина вышел с комнаты, а Хонги побежала за ним.       Выйдя в гостиную комнату Хонги замерла. В зоне отдыха в кресле в развалочку сидел Чонгук, явно чем-то недовольный; рядом стоял Чимин, его улыбка на лице, как он заметил Хонги, выходила злорадствующей. Юнги стоял вдали, глядя в окно. На диване сидела знакомая фигура. Подойдя ближе, она увидела — это её старший брат.       Неестественно прямая осанка, его любимый изумрудный костюм и крашенные в пепельный блонд волосы. Таким она видела его в последний день, за ночь до того, как сбежала. Таким он сидел дома у Чонгука. — Что ты здесь делаешь? — голос девушки предательски задрожал. — Приехал забрать тебя домой. Ты же по-хорошему не хочешь возвращаться.       Мужчина поднялся. Его голос в тишине гремел громом в ушах сестры. — Ты знала, что отец погиб в аварии вчера утром? — Нет. — Водитель не справился с управлением и вылетел на встречную полосу, под фуру. Их тела соскребали с асфальта несколько часов. Ты знала? — Нет. — А знаешь куда он ехал? Маршрут был построен до твоего института. Отец ехал к тебе. — Кёшин, хватит!       Брат хватает сестру за ворот футболки и поднимает над полом. Из его глаз летят молнии, пылает огонь и Хонги видит, как она сгорает в его зрачках. — Она ничего не знала. Она не была в сознании неделю. Оставь ее! К Кёшину подлетает Юнги и толкает его в бок.       Хонги падает на пол, стоит брату расслабить руку. Институтский друг подходит к ней, помогая встать.       В помещении воцарилась мрачная атмосфера. Девушка вцепилась в руку Чонгука, замерев от происходящего.       Мужчины стоят в паре сантиметров друг от друга, глаза не отрываются от чужих; они просто убивают. — Будешь эту тупорылую девку защащать? — Буду. Я вырву твой язык, Шин, и засуну его глубоко тебе в жопу, если ты посмеешь так обращаться с ней.       Мин Юнги собрал слюны и харкнул прямо на ботинок Кёшина. Тот лишь молча проследил за полётом плевка и вернулся к глазам напротив. — Я могу тебе напомнить, где твоя территория и где ты можешь считать себя Богом. Здесь — ты чужой. — Хён, всё, успокойся. — к мужчине подошёл Чонгук, аккуратно рукой отодвигая старшего в сторону. — Правильно, щенок. Ваша шавка заебала тявкать. — Кёшин рассмеялся. — Закрой рот, я не для этого вызвал тебя.       Чимин оказался за спиной Кёшина будто бы из ниоткуда. Его обычно ангельский голосок сейчас имел дьявольские нотки. — Зря вызвал, Пак. Разбирайтесь с ней сами.       Кёшин покинул названную чужой территорию и, выйдя, громко хлопнул дверью. — Ты? Зачем? Как ты нашел его? — Девушка метнулась к рыжеволосому, схватилась за одежду и начала трясти его. — Зачем ты это сделал?! — Мне было не трудно найти его. Ситуация с Ингуком, потом твоё предсмертное состояние. И я решил, что брат должен забрать тебя сейчас. — Чимин хладнокровно наблюдал за бегающими туда-сюда зрачками испуганных глаз девушки. — Ты не знаешь его! Ты не знаешь, что он может сделать со мной! Я так старалась уйти от него, но ты всё испортил! — Чонгук не смог бы уберечь тебя, как обещал. Это было правильным решением, Хонги. Прости меня, но это так. — Я ненавижу тебя, Пак Чимин.       Чимин взял девушку за лицо, притянув, впился в губы. Её руки на одежде ослабли и плавно опустились вниз.       Мужчина отстранился. Губы изображали язвительную улыбку. — Ты… Ты что делаешь? — Ах, Юнги-хён, а целовать её и правда приятно, я проиграл спор, признаю.       Хонги отпрянула от мужчины. Сердце колотилось пуще прежнего. В голове тонны вопросов, которые сейчас никак нет сил задать. — Какой ещё спор? — Чон выгнул бровь, глядя то на одного, то на другого товарища. — О чём вы? — Об этом.       Юнги достал с кармана телефон и дрожащей рукой показал младшему переписку с рыжим. Диалог строился на том, кто первый из них сможет воспользоваться Хонги и «какова на вкус её плоть». — Какого хуя вы это обсуждали? — Чонгук не поднимал глаз с экрана. На всю гостинную послышался треск телефона в руке парня. Его экран погас. — Чонгук, что там? Скажи. Умоляю. — Хонги рыдая обратилась к другу. — Я поспорил с Юнги, кто первый тебя трахнет. К сожалению, сегодня он меня переиграл, но бой не выиграл.       Смех рыжеволосого мужчины зазвенел в ушах Хонги. Она упала на колени, глотая воздух. Кажется, она почувствовала, как её сердце разбили подобно телефону. — Блять, какой же ты долбоёб, Господи. — Юнги отвернулся ото всех, тяжело вздохнув и закрыв рукой лицо. — Но Юнги проиграл еще весной! — крик девушки заставил всех вздрогнуть. — Ты же помнишь!       Чимин забегал глазами по друзьям. Он понял, что давно забытое прошлое сейчас очень не кстати всплыло.       Чимин и Хонги познакомились вне института. Их первая встреча была в одном из баров. Разные столики стали одним. Литры выпивки, пьяные танцы в гуще толпы, поцелуи и секс в закрытой кабинке туалета. Под утро они уехали к Хонги на квартиру, провели в постели несколько часов, а к обеду разъехались, поклявшись не вспоминать друг друга. Но, увы, учёба сводила их снова и снова каждый день. — Мы договорились не поднимать эту тему, так? Ты зачем сейчас начинаешь это? — Мужчина потёр переносицу. — Вы что, спали? — В вопросе Чонгука мелькнула его внутренняя детская невинность. Щеки запылали алым. — Мы не будем обсуждать это, ясно? — Мужчина выбежал с квартиры, оставляя компанию в неловком молчании.       Юнги молча, так же спешно покинул гостиную, закрывшись в своей комнате. — Боже, Хонги…       Чонгук поднял с пола задыхающуюся в слезах девушку, крепко обнял, наглаживая спину в попытках успокоить.       Комната наполнилась звуками плача, переходящего в крик боли, что вызывал звон в ушах юноши. С каждым порывом, он прижимал ее трясующееся тело к себе, со всех сил. Он винил себя, что не смог уберечь её. Он нарушил данное ей обещание.