Часть 2. День Проигрыша.

      Комната наполнилась звуками плача, переходящего в крик боли, что вызывал звон в ушах юноши. С каждым порывом, он прижимал ее трясующееся тело к себе, со всех сил. Он винил себя, что не смог уберечь её. Он нарушил данное ей обещание.

***

— Мне так жаль. Мне очень-очень жаль, что это с тобой происходит. — юноша шепчет слова прощения, голос дрожит, душа чувствует боль. — Я доверяла ему. Я… Чонгук, я что-то чувствую к нему, а он так легко делает такие вещи. Он так легко может предать. — Чимин-хён… Я был удивлён, что он может быть таким гадом. Он лучший друг моего брата, он — мой лучший друг с самого детства и я не знаю, что произошло с ним.       Чонгук смотрит на Хонги. Её глаза переполнены слезами, уже совсем красные. Он бережно вытирает слёзы на её щеках, улыбка на губах выражает поддержку. — Я обещаю тебе, что с этой минуты я не подведу тебя. Ни одна собака не тронет тебя. — Это ты про Юнги? — Хонги впервые засмеялась. — Юнги-хён тоже. — Чон, я хочу позвонить брату. Я хочу, чтобы он забрал меня. — Ты уверена? Сейчас тебе с ним как будто бы не безопасно.       Девушка поднимается с пола, быстро находит телефон и ищет номер Кёшина. Находит, руки предательски дрожат. Ей страшно нажать кнопку вызова. Рука друга делает всё за неё.       Несколько невыносимо долгих гудков и брат отвечает на звонок. — Не звони сюда больше. — Кёшин, прошу, забери меня домой. Мне страшно. — Что случилось? — Возвращайся.       Не прошло и двадцати минут, входная дверь распахивается ударяясь ручкой о стену. Кёшин влетает в гостиную, к дивану, где сидели Чонгук и Хонги. — Что произошло? Кто это сделал? — мужчина сел напротив девушки на корточки, обеспокоенно рассматривая опухшее от слёз лицо. — Это не важно. Просто давай уедем отсюда. — Важно. Я никогда не видел тебя такой. — Шин, я не могу тебе рассказать. Я знаю тебя. Я не хочу ему проблем. — Ему? Кому?       Лицо было серьёзным, но все же в его голосе были слышно непреодолимое волнение. Люди обернулись, услышав шаги позади. — Хонги, я хо… Кёшин-хён? — Чимин замер на пороге. — Так это ты? — мужчина поднялся с колен. Сестра схватила за руку, как бы прося успокоиться. — Это я. Но разговаривать я буду только с Хонги. Это наше дело.       Кёшин обходит диван, медленно подходя к рыжему перед собой. — Это и моё дело тоже. Это я тебе потом объясню. Хонги, собирайся.       Девушка вздрогнула от приказного тона. Чонгук молча наблюдает, кивает испуганной подруге, мол, «иди, всё будет хорошо».       Шин берёт сестру под руку и выводит из квартиры. Парням осталась повисшая тишина в гостинной.

***

      Шла вторая неделя, как Хонги вернулась на свою квартирку. По классике жанра она утопала в апатии. Ничего не ела, ни с кем не общалась. По началу, Чонгук звонил каждый час, после начал писать смс каждый вечер. Надежда услышать голос подруги не увенчался успехом ни в одну из попыток. Он писал ей письма, в который рассказывал о прошедшем дне; что в институте интересного; как Юнги и Чимин избегают друг друга; как он переживает за подругу и обязательно ждёт в гости.       Кёшин по вечерам навещает сестру, приносит продукты, проводит время хотя бы сидя молча в кухне, готовя ей ужин. — У меня намечается командировка скоро в Токио. — Надолго? — Меня не будет месяц. Может быть свяжешься с Чонгуком, пусть он будет рядом?       Девушка сидит на диване с кружкой только что сваренного кофе. По телевизору играет какая-то скучная программа про садоводство; зрелая тётушка рассказывает как правильно ухаживать за ростками горошка. Хонги пролистала до этого десятки каналов, устала, решив остановиться на этом. — Я не хочу. — Не хочешь видеться с Чонгуком? Вы же друзья. — Мужчина сидел рядом; на кофейном столике стоял рабочий ноутбук. От удивления Шин даже оторвался от экрана повернувшись к сестре. — Я не хочу, чтобы он видел меня такой. Я не хочу огорчать его. — Вот как… Если увижусь с ним, передам, чтобы не беспокоился и ты в порядке.       Тяжело вздохнув, о чем-то поразмыслив, Кёшин закрыл ноутбук и поднялся. Хонги молча проводила его до его комнаты и так же молча встретила уже переодетого в костюм брата. — Хонги, мне пора ехать. Я заеду к тебе после встречи, не скучай здесь. — Я никуда не денусь. — мужчина вздрогнул от холода в голосе сестры. — Я очень хочу, чтобы ты вернулась в норму. Я хочу видеть свою сестру счастливой, а не мрачной гусеницей. Я люблю тебя. — Кёшин наклонился к девушке, оставив на лбу тёплый поцелуй. — Я пошёл. — Я тоже люблю тебя.       Кёшин улыбнулся от сказанных слов себе в след.

***

      Спустя пару часов Хонги устало встала с кровати и поплелась к ванной комнате. Контрастный душ — это именно то, в чём нуждалось тело. Она простояла под кипятком минут сорок, переваривая разговор с братом. «Связаться с Чонгуком?». Этот вопрос бежал в голове строкой, вызывающе мигая красным цветом. Девушка подставила голову под воду, будто смывая навязчивую мысль, и спустя несколько секунд отключила воду.       Желудок издал звук умирающего кита, потребовал еды; Хонги отправилась в кухню.       Забив журнальный столик всякой всячиной, Хонги сидела перед телевизором, щёлкая пультом каналы в очередной раз, пытаясь найти хоть что-то интересное. Лучи закатного солнца пробивались через панорамные окна, окрашивая комнату в свой цвет.       Хонги впервые почувствовала радость, когда по квартире раздалось пиликанье дверного звонка. «Братик». Она подпрыгнула с дивана, побежала открывать дверь. Распахнув, девушка застыла. — Чимин? Что ты здесь делаешь? — рыжеволосый стоял напротив, улыбаясь. — Я пришёл тебя навестить. Ты не против? — мужчина нагло перешагнул порог, слегка оттолкнув хозяйку квартиры с пути. — Неплохая. Дорогая? — А-ну… Пак Чимин, какого хуя? — Хонги захлопнула дверь, следуя за мужчиной по пятам. — Ты еще по моему холодильнику шариться будешь?! — У тебя полный холодильник еды. Ты вообще притрагивалась хоть к чему-то?       Хонги отдёрнула за руку Чимина, развернув к себе. Он смотрел в глаза, прямо в душу, выжигая своим медово-карими глазами всё внутри. — Хуле ты тут делаешь?       За спиной послышался знакомый хриплый голос, явно нерадостный. — Какая встреча! — Чимин наигранно улыбнулся. — Юнги, добрый вечер. Какими судьбами? — Я хотел проведать подругу, но услышал знакомый писк. Зашёл без разрешения. — мужчина поставил пакет с какими-то продуктами на пол и медленно прошёл к паре. — Тебе пора уходить. — Я не уйду никуда. — Чимин, уходи. Я не хочу видеть тебя. — Хонги потёрла лицо от усталости умолять рыжего уйти. — Прошу тебя. — Я правильно понял, что после всего, что между нами было, я хуёвый, а этот — сущий ангел? — Чимин обиженно усмехается, уходя с кухни. — Я не хочу разбираться, прошу.       Пак громко топая вышел с квартиры, напоследок не забыв хлопнуть дверью. — Он не навредил тебе? Как ты себя чувствуешь? — Юнги провёл вернувшуюся девушку в кухню, сел рядом за стол. — Я в порядке. Ты как? — Я переживаю за тебя. — Сложно поверить в это, если честно. Извини… — Я хотел сказать, что… — мужчина запнулся, набрал в легкие воздуха и на выдохе продолжил. — Мне очень стыдно за то, что я сделал. За этот дурацкий спор, за тот поцелуй у Чонгука дома. Мне стыдно, что я предал твоё доверие. — Я простила тебя. Простила еще с самого начала. Мне нужно было сразу сказать это тебе.       Мужчина рядом заплакал. Наверное, впервые за несколько лет он заплакал от стыда, как девчонка.       Юнги стыдился своего образа жизни. Ему были противны встречи со студентками, одноразовые ночи после клуба. Он знает, что запил от одиночества, чувствуя его даже в кругу близких ему людей.       Чувство вины за тот поцелуй пожирало его каждый день. Пожирало каждую клеточку тела. После ситуации с Чимином он уволился с института, закрылся в себе и не показывался белому свету.       Сейчас, выговорив самую малость, но главную, своей головы, он почувствовал облегчение. Он наконец-то выдохнул. — Эй, всё в порядке. Юнги, правда… — Хонги шёпотом обратилась к плачущему мужчине, коснувшись его мягких чёрных волос. — У тебя гости? Я не знал.       Голос брата прямо за спиной до ужаса заставил испугаться. — Ты зачем так пугаешь?! Совсем дурной?! — девушка прикрикнула на брата и толкнула его в живот. — Я тоже рад тебя видеть. Юнги?       Кёшин протянул руку мужчине напротив, ожидая рукопожатия. Черноволосый поднял голову. Страх в глазах сложно было скрыть. Дрожащую руку он протянул в ответ. — Ты не злишься? — Хонги тихо обратилась к старшему. — Я буду злиться, если тебе делают больно. Сейчас я вижу, что ты чувствуешь себя хорошо. Я рад. — он поцеловал девушку в макушку. — Не желаете проветриться? Мне нужно в ресторан на углу, встреча со старым партнёром. — Кёшин прав. Тебе бы выйти в свет. — Юнги обратился к подруге. — Да. Наверное, да, я согласна.       Хонги поторопилась собираться. Для официального ужина она выбрала чёрное платье в облипку по фигуре, туфли на толстом каблуке и заплела волосы в косу. — Ты выглядишь потрясающе. — Юнги восхищенно рассматривает девушку с открытым ртом. — Да, моя сестрёнка прекрасна, знаем. — Кёшин гордо улыбается.

***

      Ресторан был дорогим. Не смотря на свой фактически статус богачки, Хонги чувствовала себя неудобно. В её сердце занимали большое место маленькие уютные кофейни с растениями повсюду, приглушённым светом и приятной музыкой. Такого типа заведения она обходила стороной.       На круглом столе накрыта шикарная атласная красная скатерть и белыми рюшами по краям; на поверхности ровно разложены приборы, тарелки, посередине красовался своей тонкой ножкой белый подсвечник. — Кёшин, когда придёт твой партнёр? — Хонги обратилась к брату, оглядывая зал. — Он сообщил, что подъезжает. Хочешь поскорее встретиться с ним? — Шин загадочно улыбнулся. — А это не он?       Юнги привлёк внимание подруги и её брата на вошедшего в ресторан мужчину.       Перекинувшись парой слов с хостес на входе, мужчина направился в сторону нужного столика. Глаза Хонги округлились от удивления, когда в острых чертах лица она узнала человека со своей школы.       Высокий, каштанововолосый мужчина остановился позади Кёшина. Положив руку на его плечо, он подал голос. — Всем доброго вечера, молодые люди. — Тягучие медовые нотки в голосе сопровождались хрипом, довольно привлекательным. — Давно у нас маменькины сынки ходят в люксовых костюмах? — Хонги недовольно фыркнула, а брат слегонца пнул ее ногой, мол, «заткнись». — Сан Пао, присаживайся. Мы тебя очень ждали.       Кёшин поднялся с места, пожал руку гостю и усадил Пао на свободное место. Через пару мгновений два официанта украсили стол едой и испарились. — Пак Сан Пао — мой новый партнёр, мы пару недель назад заключили контракт, но осталось пару мелочей. — высказался брат Хонги, потягивая с бокала виски.       Чхве Хонги сидела молча, перебирая палочками еду в тарелке, и изредка поглядывала на Пака. Он был первым парнем в средней школе, но под конец этих отношений Пао подвергся слухам о Хонги и присоединился к обидчикам: вся школа была проинформирована, что Хонги — шлюха; её часто затаскивали в туалет «поработать ротиком» и предлагали деньги. После выпускного и по сей день, девушка и понятия не имела, что с её бывшим. — Что-то не так, Хонги? — Пао отвлекся от ужина и обратился к девушке напротив. — Что случилось? — Да нет, ничего. Всё нормально, господин Пак Сан Пао. — слово «господин» Хонги произнесла крайне язвительно. — У меня для тебя вообще-то есть предложение, дорогая. Нужно выполнить последнее условие контракта. — все поголовно отложили приборы в сторону, после сказанного Паком. — У меня предложение руки и сердца для тебя. — Чего? — неожиданно для себя девушка воскликнула слишком громко. — Это будет фиктивный брак, сестра. Это нужно для объединения компаний. Ничего личного в этом нет. Надо иногда появляться на публике, играть счастливую жену и получать за это деньги.       Девушка замерла, переваривая вываленную на неё информацию. Она вспомнила, как Кёшин не раз шутил, что ей пора замуж; что кандидат есть хороший и обязательно познакомит их. — Теперь всё ясно. — Хонги поднялась из-за стола. — В каком смысле? — Мой ответ на ваш плевок в душу — это «нет». Спасибо за вечер. — Да ладно тебе! В школе ты клялась, что я буду твоим мужем и даже придумала нашу свадьбу. Почему сейчас ты недовольна?       Пао вскочил за девушкой, остановил меж столов, крепко схватив за руку. — Потому что ты больной ублюдок, Пак. Я наслышана о тебе. Не смей ко мне прикасаться.       Юнги недолго думая побежал за подругой, вежливо распрощавшись с её братом. Выйдя вдвоём из ресторана, Юнги даже не успел поймать — нога Хонги соскользнула со ступеньки и она полетела вниз.

***

Яркие огни скорой помощи. Чьи-то голоса. Тряска. Всё чувствовалось в полной темноте в глазах, пока громкий щелчок и звон в ушах не заставили открыть глаза.

***

      За окном была глубокая ночь. На иссиня-чёрном небе сверкали маленькие звездочки; луна одаривала территорию больницы холодным светом, лучи через оконные стёкла мягко падали с больничной койки на потёртый линолеум пола в палате, скрываясь где-то под шкафом в углу.       Девушка пришла в сознание, дернула пальцами руки и поморщилась от непривычной темени в помещении.       Напротив койки на маленьком диванчике виднелся крупный силуэт. В попытках разглядеть гостя, Хонги села на постели и охнула глядя на перемотанную бинтами правую ногу. — Как ты себя чувствуешь? Как нога? — хрипловатый мужской голос раздался в тишине, перебивая звуки сверчков с улицы. У фигуры сверкнули глаза, когда он, потянувшись, встал с места и направился к пострадавшей.       Юнги провёл рядом несколько часов. Сопровождал от ресторана, ехал рядом в скорой, ругался с врачами и не смел отходить не на шаг. — Голова кружится, тошнит сильно. — девушка потёрла виски. — Я очень пить хочу, пожалуйста.       Мужчина с улыбкой кивнул и удалился с палаты.       Хонги легла обратно, укрылась одеялом, вспоминая прошедший вечер. Он вызывал холодный ужас. Брат пытался подложить её под бывшего просто ради денег.       Девушка уснула. Уснула под навязчивые мысли о том, как хорошо с ней обходится обычно мудаковатый, но именно с ней через чур тёплый Мин Юнги. Он заботится о ней, переживает. Кажется, он действительно чувствует вину за произошедшее тогда у Чонгука дома, хочет исправить всё. Он впервые вызвал у Хонги искреннюю улыбку.       Юнги замер у койки с бутылкой воды, улыбаясь на спящую улыбающуюся подругу.

***

      Палата одаряется грохотом открывшейся двери. Кёшин и Юнги ожидали пробуждения девушки, разговаривали о прошедших моментах и просили друг у друга прощения. — Ты больной? Зачем ты шумишь? — Кёшин сидел у койки сестры и, увидев Чимина, поднялся. — Откуда ты вообще узнал, где она? — Я бы не шумел, если бы мне сообщили, что она в больнице вы, а не третье лицо. — Чимин подошел к койке, сел на край. Он выглядел подавленным, грустным, и Кёшин прикусил язык за свою дерзость. — Успокойся, Чим. Мы все обеспокоены. Чонгук тоже скоро приедет, останется тут.       Наверное, Юнги сам испугался, когда заговорил с другом впервые за столько времени.       Он был неподалёку; сидел на диване в углу палаты, залипал в телефон. Это он через общего знакомого донёс до Чимина о Хонги. Он посчитал нужным, чтобы друг тоже знал.

***

      В тот день, когда приехал Кёшин, он понял всё. Эти двое всегда вели себя странно при встрече.       Например, Юнги и Чимин спокойно общаются на перерыве в холле и стоит появиться Хонги на горизонте — Чимину срочно надо было бежать за журналами или проверить закрыт ли кабинет.

      Хонги в свою очередь тоже молодец — своего преподавателя она не игнорировала разве что на его лекциях. В остальные моменты, она вела себя что-то вроде «кто такой Пак Чимин?».       Между ними что-то есть. Иначе бы после одной ночи они не избегали бы друг друга.

***

      Спустя пару часов, как приехал Чонгук, Юнги с братом уехали, но рыжеволосый напросился остаться. — Чонгук. Это из-за меня всё. Я виноват перед ней. — Чимин сидел на постели, поглаживая руку спящей девушки. — Я не прощу себя, за то, как себя вёл. Я полный мудак. — Хён, зачем вам нужен был тот спор? Ты же знал, что у вас уже что-то было, но ты еще и при всех добил её.       Чон стоял у окна, вдумчиво глядя на территорию больницы. Иногда поглядывал на подругу и друга, вздыхал; в голове у него было сотни вопросов, на которые он вряд ли когда-либо получит ответ. — Она и так не доверяет никому в этом мире. У неё нет никого, понимаешь? А тут вы со своими играми! — Парень непроизвольно ударил по стене рядом. — Что у вас было? — Мы провели вместе ночь. Просто пили, трахались и больше ничего. Я не знал, что она наша студентка. Мне жаль, Гуки. Я не хотел ей зла. — Это мне жаль, что у меня рядом есть предатели. Я разочарован в жизни.       Чимин обернулся и долго еще смотрел на друга у окна. Чонгук назвал его предателем — а внутри как будто рухнул мир. — Ты что-то чувствуешь к ней? Только честно. — Я хочу быть рядом, но не могу. — Ты идиот.       Парни замолчали, глянули мельком друг на друга, и отвернулись. — Чимин? — Хонги подала голос после пробуждения. — Откуда ты тут? — Я так рад, что ты жива. Я сразу приехал, как только узнал. — Рыжеволосый аккуратно поцеловал девушку в лоб. — Как ты умудрилась с лестницы навернуться? — Это ты ему рассказал? — Девушка недоверчиво оглядела мужчину, обращаясь к другу у окна. — Всё еще ненавидишь меня, я понял. Я просто переживаю за тебя. Не представляю, что со мной было, если бы ты умерла. — Переигрываешь, Чимин. Аж мёд из ушей льётся. — Девушка злобно оскалилась. Она села на постели и отодвинулась от Пака подальше к изголовью. — Не нужно меня жалеть. — Тебе лучше уйти, друг. Оставь её. — Ты прав.       Чонгук тяжело вздохнул и вывел друга из палаты. — Дорогая, зачем ты встала? Немедленно ложись.       В палату вошел Кёшин, подбежал к сестре и начал оглядывать её. — Мне так много тебе нужно сказать! Прости меня, за вчерашнее. Я должен был предупредить тебя и поговорить. — Брат расцеловал сестру в обе щеки. — Я не виню тебя. Но Сан Пао… Кёшин, ты умолчал о нём… Это больно. — Я обещаю, что как только тебя выпишут, мы обязательно вначале обсудим это и примем правильное решение, хорошо?       Телефон Кёшина издал противный писк, принуждая ответить на звонок. — Алло? — Брат отошёл подальше и убавил громкость звонка. — Да, я у неё, она в порядке… Думаешь это хорошая идея?.. Я тебя понял. — Что случилось? — от любопытства из-за странного звонка Хонги перебралась на постели поближе в сторону брата, но так и не смогла услышать человека на другом конце провода. — Да так. Директор твой звонил. Спрашивал, как ты себя чувствуешь. — Вы проговорили несколько минут и не про моё состояние. У меня проблемы? — Всё в порядке. Он просто попросил в помощи, не беспокойся. Завтра утром зайду к тебе. Люблю тебя.

***

      Это был последний раз за неделю больничного отпуска, когда Хонги видела и слышала брата. Парни, даже сам Сокджин, приезжали то по вечерам, то в обед, навещали и общались. Хонги волновалась, что помимо брата, никто ничего не слышал о Чимине. Он был так добр к ней, а она просто прогнала его. На день выписки Кёшин наконец явился. — В следующий раз, умоляю, будь аккуратнее на лестницах. Я больше не переживу. — Кёшин с улыбкой поглядывает на сестру, не отрываясь от руля. — Слово скаута, брат. Но я и сама не ожидала этого… Погоди, это Чонгук? — брат с сестрой проезжали мимо знакомых высоток. Под подъездом одной из них опираясь плечом на фонарный столб курил Чонгук. Хонги подождала, пока брат припаркуется напротив подъезда и выбежала из машины, раскинув руки для объятий. — Чонгук-оппа! — девушка кинулась другу на шею. — Эй! Ты же знаешь, что меня это бесит! — Чон недовольно рыкнул, но крепко обнял в ответ. — Как твоё самочувствие? Привет, Шин-хён. — Я чувствую себя прекрасно. Сегодня два самых счастливых дня. День Рождения и день выписки. — Хонги радостно похлопала в ладоши. — У тебя день рождения? Это будет не вежливо, если я не приглашу тебя сейчас наверх и мы не выпьем что-нибудь. Шин-хён? Что думаешь? — Чонгук расплылся в улыбке, обращаясь к брату подруги. — Я думаю, что это хорошая идея. Заодно, отпразднуем твою выписку.       Пока молодые ушли к подъезду, мужчина вернулся к машине — взял что-то с бардачка и поставил на сигнализацию.       Люди поднялись наверх. Открыв дверь квартиры, Чонгук пустил подругу первой и в полной темноте подтолкнул её вперёд. — Ай! Ты чего?! Чонгук?       В помещении резко включается свет, заставляя девушку зажмуриться. Два громких хлопка с разных сторон, летящее конфетти и горящий фонтан на торте перед Хонги. — С днем Рождения, Хонги! — оглушающим радостным криком довольно большая группа людей произнесла поздравление. — Ты что? Забыла? — Юнги залился звонким смехом и другие к нему подключились. — Мы еще неделю назад начали готовиться. Сокджина заставили поучаствовать. — Ты всё знал! — Плачущая непонятно от чего — от неожиданности или от приятного сюрприза — Хонги толкнула в бок стоящего рядом довольного Чонгука. — Я так люблю вас! — Девушка совсем разревелась. — А меня ты тоже любишь, сестрёнка?       Услышав из толпы знакомый голос, Хонги вытерла слёзы и с удивлением уставилась на рыжую девушку перед собой. — Хиро? Хиро!

***

      Хиро но Китцуне — старшая двоюродная сестра Хонги. Низенькая, чуть больше полутора метров ростом, пышненькая девушка и копной длинных ярких рыжих волос. Она была тактильной, обожала обниматься, тискать тебя за щечки и целовать в макушку на прощание. При всей бешеной энергетике — Хиро оставалась сдержанной.       Хиро и её папа были родом из Токио, но переехали сюда по случаю работы. Хиро с детства любила рисовать. Будучи подростком, она влюбилась в аниме культуру; обучилась на художника-дизайнера и вот — почти окончив институт она рисует комиксы, ведёт свой блог почти на двести тысяч «котят» (как она обожала ласково называть подписчиков) и была довольно известна по Японии своими работами.       Она могла заставить тебя танцевать или петь, даже не заставляя, ей просто надо было начать двигаться. Она умела вытаскивать из депрессии за считанные милисекунды просто своим мурчащим «зай, всё будет хорошо». В её объятиях хотелось просто остаться. Они были уютнее и мягче любого пледа.       Таких не зовут людьми. Такие существуют только в сказках, в мультиках. Но Хиро — была живой.

***

— Как же я скучала по тебе! — Хонги в слезах кинулась на сестру, чуть не сбив её с ног. — Когда ты успела прилететь? — Я прилетела вчера вечером, Кёшин с Чонгуком забрали меня, и я с утра уже здесь. — Давайте пройдём за стол, всё уже давно ждёт. — С кухни вышел Сокджин, вежливо покланявшись.       Хонги впервые за несколько лет по-настоящему отпраздновала свой день Рождения. Рядом с ней сегодня самые близкие люди: брат с сестрой, лучшие друзья, её главная опора и поддержка.       Уже наступило утро, праздник как будто бы даже не планировал заканчиваться. Желая обрести немного покоя, именинница вышла на балкон. Панорамные окна с потолка до пола открывали вид на просыпающийся Сеул и оранжевый рассвет. — Рассвет красивый, не правда ли? — из ниоткуда возник рядом Чимин. Мужчина поставил два бокала шампанского на узкий подоконник, пододвигая один ближе к девушке. — Он прекрасен. Чонгуку повезло с квартирой. Отсюда прекрасные виды. — Хонги проговорила на одном дыхании. Мужчина рядом заставил её крайне сильно занервничать, но она старалась не подавать вида. — Слушай… Мне давно надо было сказать тебе это… Прости меня за то, что тогда произошло. Прости за то, что опозорил тебя и за то, что Кёшину позвонил. Мне жаль. — Всё в порядке. Уже. Было тяжело, но я справилась с этим. Не напрягайся, ладно? — девушка улыбнулась, даже не глядя на рыжего рядом. — Да чёрт! Прекрати это! — Чимин развернул девушку к себе за плечи. — Я хочу вернуть тебя! Я каждый день с той ночи думаю о тебе! Ты не представляешь, как я скучаю! — Поцелуй меня. — Что? — Поцелуй меня, Пак Чимин.       Притянув за шею, мужчина впился в губы Хонги.       Она долго ждала этого снова. Грезила ночами перед сном об этих пухлых губах, рассматривала фото и видео с той ночи в клубе. Лекции Чимина она пропускала мимо ушей, но пропустить пылающие огнём тёмные карие глаза, которые буквально раздевали, плавили кожу, увы, не могла.       Многие студентки пытались привлечь внимание своего преподавателя, обнажая пышные груди и укорачивая школьные юбки… Его считали геем, потому что в отличие от Мин Юнги, Чимин не поддавался ни единым соблазнениям.       Хонги удалось. Проведя с ним лишь одну ночь, ей удалось заставить его сердце вздрогнуть. — Она простила его? Что думаешь? — Юнги обратился к Чонгуку так же наблюдающим за целующейся парой на балконе. — Да пошёл он… — Чон залпом выпил остатки виски с бокала. — Порву на куски, если она еще раз будет плакать. — Я помогу.       Друзья разошлись по разным концам комнаты, оторвавшись от балкона. Кёшин и Сокджин, сидящие на диване тяжело вздохнув переглянулись. — Будет жарко. — Произнёс Шин, а мужчина напротив только кивнул.       Спустя пару часов, все улеглись отдыхать кто где: самые старшие оккупировали гостиную; Чонгук ушёл в свою спальню; Чимин и Хонги обустроились в гостевой комнате. — Принцесса, ты куда? — Попытка тихо встать с постели не увенчалась успехом; Чимин проснулся от шороха одеяла. — Хотела попить воды, в горле пересохло. Спи.       Стоило Хонги открыть дверь спальни — за ней стоял Сокджин. Он выглядел уставшим, злым, будто еще даже не ложился. — Ты чего не спишь, Джин? Что-то случилось? — Девушка уставилась на мужчину перед собой. — Хотел друга повидать, пообщаться. — В такой час? — Да. Чимин всё равно не спит.       Джин прошёл в комнату. Друг заинтересовано слез с постели, потирая заспанное лицо. Хонги осторожно вышла с комнаты, прикрыв дверь. — Ты что творишь опять? — Джин дождался, когда дверь комнаты закроется и, прислушиваясь к удаляющимся шагам, начал разговор. — Хён, ты о чем? Что мне нужно сказать тебе? — Не придуривайся. Я знаю тебя и твою блядушную натуру. Что за игру ты ведёшь? Зачем ты её мучаешь? — Слушай, не лезь в это. Всё нормально, ясно? — Чимин скривился от услышанных нравоучительных слов и отвернулся к стене. — Это не нормально, Пак. Ты дуришь голову прекрасной девушке. Она любит тебя! Это всем видно и всем жаль её. Но они, сука, молчат, терпят, уважают её выбор, а ты этим пользуешься.       Обычно мелодичный голос старшего сменился на гневный рык. Рыжеволосый даже дёрнулся от неожиданного перепада в голосе. Обернувшись, Джин стоял в шаге от него. — Что ты хочешь услышать? Что она мне не нужна? Что она просто тупая и бесполезная? Да. Мне скучно.       В ночи раздался тяжелый грохот. Старший ударил Чимина по челюсти, со всей силы, со всей злостью, которые у него были. — Заткни свою пасть, ублюдок. Как ты смеешь так поступать с ней, а?! Как ты, сука смеешь?! — Сокджин рывком поднял упавшего на постель Чимина, схватил за горло и толчком, сжимая пальцы до удушения, уложил мужчину обратно. — Пошёл ты нахуй. — Мразь.       Джин сорвался на крик. Он возвышался грозовой тучей над другом; бил по лицу, по телу, что есть мочи. Вбежавший в комнату Чонгук кое-как оттащил его. — Что с вами такое? Брат, остынь! Хонги же здесь! Вы с ума сошли?! — Чонгук кричал на мужчину, испуганно глядя на девушку позади.       Хонги стояла неподвижно, словно статуя. Кажется, она даже была такой же бледной. Её лицо не выражало эмоций. Из глаз ручьём катились слёзы, глаза были переполнены болью и страхом. — Значит… Я тупая и бесполезная?       Холод в её голосе, наверное, понизил температуру до минус ста градусов в комнате. — Расскажи мне, кто я ещё? Ведомая? Влюбчивая? Доверчивая? — Девушка твёрдо подступала к кровати, приближаясь к избитому мужчине, что имел наглость улыбаться глядя ей в глаза. — Говори. — Брось. Я просто пошутил, принцесса. — Принцесса? — Она влепила звонкую пощёчину. — Всё ещё "принцесса"? — Ещё одна. — А так?       Джин и Чонгук стояли в стороне и даже не дёргались. Потупив глаза в пол, они просто ждали. — Всё, хватит. — Джин был прав. Я продолжаю любить тебя, не смотря на ту боль, которую ты мне приносишь. И мне искренне жаль, что из-за тебя мне вновь придётся всех бросить. — Ты дура, если ты действительно любишь меня. Это смешно. — Гореть тебе в Аду, Пак Чимин.       Выйдя из комнаты, путь преградил напуганные Кёшин и Хиро. Они подошли крайне вовремя, в самый разгар ссоры. — Детка, ты как? Поехали домой? — сестра крайне осторожно коснулась руки Хонги. Она дрожала, старшая это чувствовала. — Я хочу домой.       Хонги разрыдалась как ребёнок. Она почти рухнула на колени перед братом — тот успел подхватить её и обнять.       Кёшин горел изнутри. На его сокровище посягнули и он готов был убить обидчика. С комнаты выглянул Чонгук. Разбитый, напуганный взгляд молча умолял Кёшина не начинать. Старший коротко кивнул ему, сильнее прижимая к себе рыдающую сестру.