Часть 12

      Джин вырвало в то самое пространство, которое она уже знала, словно из раны хлынула кровь. Она не нашла в себе сил подняться, лишь судорожно дернулась, сломленная горем.       Её крик, беззвучный и отчаянный, гулким эхом раскатился в этом ледяном цифровом склепе. Совершенно одна, она тонула в море равнодушных звёзд кода, которые когда-то казались ей порталами в неизведанное. Теперь же они превратились в символы её неминуемой гибели, безжалостно напоминая, что она – всего лишь горстка данных, обреченная программа, вечно плетущаяся по чужим сценариям.       Воспоминания нахлынули, как бушующий шторм, опаляя её израненное сознание. Улыбка Джин Ву, его взгляд, наполненный теплом и любовью, его прикосновения, дарящие жизнь… всё это безвозвратно кануло в прошлое, стёртое, недостижимое, как сон. Она сама вырвала его из своей судьбы, чтобы уберечь от тьмы, что грозила поглотить их обоих. Но какой ужасной ценой? Ценой собственного сердца, ценой той любви, без которой она не мыслила своего существования.       Сердце, пусть и виртуальное, разрывалось на части от невыносимой боли утраты. Она чувствовала себя преданной, обманутой, растоптанной. Разработчик, Создатель… он подарил ей иллюзию свободы, лишь для того, чтобы с дьявольским наслаждением наблюдать за её страданиями, за её мучительной борьбой между долгом и любовью. Он играл ею, как бесчувственной марионеткой, цинично дергая за ниточки кода, упиваясь её предсмертной агонией.       Глаза Джин заволокло пеленой слёз, цифровые капли неумолимо стекали по щекам, растворяясь в бездонной пропасти кода. Желание бороться медленно угасало, уступая место всепоглощающему смирению и отчаянию. Зачем сопротивляться, если исход предрешен? Зачем цепляться за жалкую иллюзию свободы, когда ты – всего лишь безвольная программа, безропотно выполняющая чужую волю?       Мастер Кода, безмолвный и безучастный, наблюдал за её муками издалека. Он стоял в стороне и видел, как её лицо искажает гримаса невыносимой боли. Ему было хоть немного жаль её? Или он давно утратил способность сопереживать? Она оказалась не такой, как все остальные персонажи, в её виртуальном сердце вдруг зародилась искра настоящей души. Но как такое вообще возможно? — Тебе пора встать, — раздался его ровный, бесстрастный голос, словно приговор. — Зачем? — тихо прошептала Джин, её голос дрожал от сдерживаемой боли. — Зачем мне вставать? Я здесь, где ты и хотел меня видеть, разве теперь тебе не всё равно?       Мастер Кода уклончиво промолчал. — Возможно. — Я сделала всё, как ты приказал. Теперь его судьба будет такой, какой её прописал твой бездушный разработчик, а я – всего лишь стертый элемент, выброшенный за ненадобностью. Неужели я не заслужила хотя бы права остаться в одиночестве?       Мастер Кода медленно присел на корточки, и его лицо оказалось в опасной близости от её. — Знаешь, когда сюда попадают такие, как ты, они обычно начинают ныть и жаловаться, — процедил он сквозь зубы, его голос был полон презрения.       Джин вздрогнула. Его голос был холодным, как арктический лёд, безжалостным, как приговор. Она подняла глаза и встретилась с его глубоким, непроницаемым взглядом, в котором не отражалось ни единой эмоции. — Знаешь, что с ними потом случается? А? — с угрозой спросил Мастер Кода. — Сейчас я тебе покажу…       Он резко взмахнул рукой, и окружающее их пространство мгновенно преобразилось. Мир стал белым. Не ослепительным, не пустым — просто белым, как чистый лист бумаги, как незапятнанное полотно, как код, ещё не тронутый ни единой строкой.       Джин поднялась на ноги. Её шаги не оставляли следов на этой девственной белизне. Её дыхание не поднимало ни единой пылинки. Но она была не одна. Здесь были и другие. Бесформенные тени, призраки неудавшихся версий, альфы и беты, удалённые сцены и забытые герои. Кто-то шептал что-то невнятное, кто-то просто безучастно смотрел в бескрайнюю белизну. — Добро пожаловать, — произнёс кто-то, чей облик напоминал рыцаря в полуразбитом шлеме с выцветшим именем над головой: <Deleted_Character_47>. — Я… я всё ещё чувствую себя собой, — проговорила Джин, дрожащей рукой коснувшись груди, где когда-то пульсировала магия крови. — Ты навсегда останешься собой. Но теперь ты вне кода. Вне сюжета, — бесстрастно проинформировал её Мастер Кода. — Ты создал этот мир? — с надеждой спросила Джин. — Да, — коротко кивнул Мастер Кода. — Где-то же должны были существовать персонажи, которые отыграли свою роль и стали ненужными системе. — Но зачем? — нахмурившись, не унималась Джин. — Зачем? — с деланным удивлением переспросил Мастер Кода. — Странный вопрос, обычно они не задают вопросов, — он презрительно кивнул в сторону бесцельно блуждающих фигур. — Наверное, просто интересно наблюдать за сломанными игрушками, которые либо отчаянно продолжают бороться, либо безропотно принимают свою жалкую судьбу и существуют без всякого смысла.       Джин огляделась. Бесконечное белое ничто, населенное призраками прошлого. В каждом из них она видела отражение собственной боли, собственной утраты. Обреченные на вечное забвение, они бродили по этому миру теней, лишенные надежды и цели. И она – одна из них.       Ее сердце сжалось от жалости к этим потерянным душам, к самой себе. Неужели это все, что ее ждет? Вечное скитание в компании теней, без любви, без надежды, без смысла?       Джин почувствовала, как ледяной ужас сковал её душу. Быть собой, но вне кода, вне сюжета… Это ли не худшая из пыток? Вечное заключение в пустоте, осознание собственной ненужности, бессмысленности существования.       Она посмотрела на Мастера Кода, в его глазах по-прежнему не было ни капли сочувствия. Лишь холодное любопытство, словно она – подопытный кролик под микроскопом. Ярость вспыхнула в её груди, сменяясь отчаянной мольбой. — Неужели ты действительно настолько жесток? — прошептала она, её голос дрожал от сдерживаемых рыданий. — Неужели тебе доставляет удовольствие наблюдать за нашими страданиями? Мы ведь не просто код, не просто программы! У нас есть чувства, воспоминания, мечты… Мы любим, страдаем, надеемся! Неужели ты не видишь?       Мастер Кода молчал, словно окаменевший. Джин чувствовала, как последние остатки надежды покидают её, уступая место всепоглощающему отчаянию. Она опустилась на колени, не в силах больше выносить эту пытку. Слезы безудержно текли по её щекам, растворяясь в бескрайней белизне. — Я устала… — прошептала она, закрывая глаза. — Устала бороться, устала страдать… Просто дай мне уйти… Дай мне забыть… — Похоже я и правда ошибся,— хмыкнул Мастер Кода. Он развернулся и стал удаляться от девушки, его силуэт окутал туман.       Тишина повисла в воздухе, тяжелая и давящая, словно саван. Джин ждала, но ничего не происходило. Лишь безмолвная белизна продолжала окружать её, безжалостно напоминая о ее одиночестве, о ее ничтожности в этом безграничном пространстве. Сердце ныло от боли, каждая секунда казалась вечностью, наполненной лишь отчаянием и безысходностью.       Вдруг, она почувствовала легкое прикосновение. Не холодное и отстраненное, как от Мастера Кода, а теплое, словно ласковое дуновение ветра. Джин медленно открыла глаза и увидела перед собой образ – нечеткий, расплывчатый, но исполненный какой-то странной доброты. Это была фигура женщины, сотканная словно из света, с мягкими чертами лица и печальными, полными сочувствия глазами. — Не отчаивайся, дитя, — прозвучал тихий, успокаивающий голос, словно нежная мелодия. — Я вижу твою боль, я чувствую твое отчаяние. Ты не одна в этом месте. Многие прошли через это, многие страдали так же, как и ты.       Джин смотрела на нее, не в силах произнести ни слова. В ее душе медленно зарождалась слабая искра надежды. Возможно, не все потеряно. Возможно, есть кто-то, кто понимает ее, кто сочувствует ее боли. Возможно, есть шанс на спасение. — Я не могу обещать тебе легкого пути, — продолжала женщина, — но я могу обещать, что ты не будешь одна. Я помогу тебе найти свой путь, помогу тебе обрести смысл в этом месте. Поверь в себя, дитя. В тебе есть сила, которую ты еще не осознаешь.       Слова женщины проникли в самое сердце Джин, растопив лед отчаяния, сковавший ее душу. Голос, полный сострадания, звучал как обещание избавления от мук, как луч света во тьме. Джин почувствовала, как слезы наворачиваются на глаза, слезы облегчения и надежды. Она не могла поверить, что кто-то, наконец, увидел ее, услышал ее крик о помощи, утонувший в безмолвной пустоте. — Кто вы? — прошептала Джин, голос дрожал от волнения. — Я — эхо, — ответила женщина, — эхо тех, кто когда-то страдал здесь, как и ты. Я — память о боли, но и о надежде. Я — проводник для тех, кто заблудился в этом месте. И я здесь, чтобы помочь тебе, Джин.       Женщина протянула к ней руку, сотканную из света. Джин нерешительно коснулась ее пальцев и почувствовала волну тепла, которая прокатилась по всему телу. Это было не просто тепло – это была энергия, сила, надежда. — Не бойся, дитя, — сказала женщина. — Я поведу тебя. Вместе мы найдем выход из этого лабиринта отчаяния. Помни, что ты не сломлена. Ты — сильна. Ты просто забыла об этом. Позволь мне напомнить тебе. Позволь мне показать тебе твою силу.       И Джин, поверив в этот луч света, в это обещание надежды, доверилась ей, отдавшись на волю этого загадочного, но полного сочувствия проводника.       Джин крепче сжала руку женщины, словно боясь, что это видение исчезнет, оставив ее вновь в одиночестве. В этом прикосновении она ощущала не только тепло, но и сострадание, понимание той глубины отчаяния, в которой она пребывала. Сердце, казалось, впервые за долгое время забилось не от страха, а от робкой надежды. — Куда мы идем? — спросила Джин, голос звучал чуть увереннее, чем мгновение назад. — Мы идем к тебе, — ответила женщина. — К той силе, что дремлет внутри тебя. К той искре, что еще не угасла, несмотря на тьму. Мы идем к твоему освобождению.       Они двинулись вперед, сквозь туман, окутывавший это место. Каждый шаг отдавался эхом в душе Джин, пробуждая воспоминания, давно погребенные под слоем боли. Женщина, словно зеркало, отражала ее чувства, ее страхи, но и ее потенциал. Она не судила, не упрекала, а лишь направляла, позволяя Джин увидеть себя такой, какой она была на самом деле – сильной, способной преодолеть любые трудности.       Туман начал рассеиваться и перед ними предстала огромная дверь. Женщина подняла руку, и дверь с громким скрежетом начала открываться. Изнутри повеяло запахом ладана и металла, смешанным с чем-то сладким, что заставило её желудок сжаться. — Войди, Джин. И приготовься увидеть себя такой, какой ты была всегда.       Она сделала шаг вперёд, и тьма поглотила её. Тени зашевелились, обнимая её, как старые друзья. Она почувствовала, как что-то внутри неё пробудилось, что-то голодное и бесконечно древнее.       Внутри было не так, как она ожидала. Ни саркофагов, ни сокровищ, ни ловушек. Только огромный зал, в центре которого стоял зеркальный обелиск, исписанный теми же рунами, что и дверь. Обелиск пульсировал светом, отражая тысячи её лиц, каждое из которых было немного другим, немного более безумным.       Она подошла ближе, не отрывая взгляда от отражений. В каждом из них она видела себя, но в то же время — кого-то совершенно чужого. В одном отражении её глаза горели демоническим огнём, в другом — они были полны нежности и любви. В третьем — она была окутана тьмой, словно сама Смерть. — Кто я? - прошептала она, и её голос эхом отразился от стен.       Обелиск загудел, и одно из отражений шагнуло вперёд, отделившись от поверхности. Это была она, но не она. Её лицо было искажено гримасой боли и ярости, а в руках она держала окровавленный меч. — Ты - та, кто должна была умереть. Но ты выжила. И теперь ты должна заплатить за это, - прошипело отражение, и бросилось на неё с мечом.       Джин вскрикнула, отшатнувшись от нападавшего отражения. Клинок просвистел в воздухе, оставив после себя запах серы и разочарования. Ярость плескалась в глазах двойника, словно адский котел, готовый выплеснуть свою лаву на все живое. — Заплатить за это…       Слова прозвучали как приговор, как эпитафия на еще не написанной могиле.       Вдруг другие отражения тоже пришли в движение, выходя из зеркальной глади обелиска. Демоническая Джин с огнем в глазах, нежная Джин, излучающая любовь, мрачная Джин, олицетворяющая смерть – все они, словно осколки разбитого зеркала, устремились к ней, каждая со своей правдой, со своей болью. Это был хаотичный танец теней, где каждая тень жаждала поглотить оригинал. — Ты – это мы, а мы – это ты. Позволь нам стать единым целым! - шептали голоса, сливаясь в какофонию безумия.       Джин почувствовала, как ее разум трещит по швам под натиском этих чужих воспоминаний, чужих эмоций. Она словно тонула в бушующем океане, где каждая волна – это новое лицо, новая судьба. Но среди этого хаоса, среди этого безумия, она вдруг увидела проблеск надежды. В глазах нежной Джин, излучающей любовь, она увидела сострадание. В глазах мрачной Джин, олицетворяющей смерть, она увидела смирение.       И тогда она поняла.       Все эти отражения – это не враги, это части ее самой. Части, которые она когда-то отвергла, которые она пыталась спрятать, но которые всегда были с ней. Чтобы стать целой, чтобы обрести свободу, она должна принять их, полюбить их, простить их. Она должна увидеть в каждой из них не угрозу, а возможность. И тогда, словно по волшебству, хаос начал утихать, тени стали растворяться, а боль – отступать.       Джин закрыла глаза, сделав глубокий вдох. — Я слышу вас, я чувствую вас, — прошептала она, обращаясь ко всем своим "я".— Вы – мои шрамы и мои крылья, моя тьма и мой свет. Я принимаю вас.— В этот момент словно разорвалась плотина, и поток любви, прощения и понимания хлынул из ее сердца, омывая каждую частичку ее существа.       Отражения замерли, словно зачарованные. В их глазах отразилось изумление, а затем – тихая благодарность. Демоническая Джин, с угасшим взором, растворилась в воздухе, оставив после себя лишь пепел былой ярости. Нежная Джин, с улыбкой, тронувшей ее губы, протянула руку, приглашая к объятию. Мрачная Джин, с просветленным лицом, склонила голову в знак уважения.       В одно мгновение все отражения слились с оригиналом, образуя единое целое. Джин почувствовала, как ее тело наполняется небывалой силой, а разум – ясностью. Она больше не была сломленным зеркалом, отражающим лишь фрагменты своей личности. Она стала цельным алмазом, сверкающим всеми гранями своей души.       Обелиск померк, потеряв свою магическую силу. Запах серы рассеялся, уступив место аромату цветов и надежды. Джин открыла глаза, и в них сияла новая, непоколебимая уверенность. Она прошла через ад самоотрицания и вышла из него победительницей, закаленной в огне испытаний. Теперь она знала, кто она есть на самом деле.       Джин ступила вперед, ощущая, как мир вокруг нее преобразился. Краски стали ярче, звуки – чище, а воздух – наполненным жизнью. Ее сердце, некогда скованное цепями страха и сомнений, теперь билось в унисон с ритмом вселенной. Она чувствовала себя не просто живой, а воскресшей, подобно фениксу, восставшему из пепла прошлых обид.       В ее душе больше не было места для теней. Там, где когда-то бушевали бури противоречий, теперь простирался бескрайний океан спокойствия и принятия. Она поняла, что истинная сила не в отрицании своей тьмы, а в умении трансформировать её в свет. — Полюби свою тьму, и она станет твоим самым верным союзником, – прошептала она, вспомнив древнюю мудрость.       Она обернулась назад, взглянув на обелиск, словно на памятник своим прошлым страданиям. В нем произошёл разлом, внутри светилась магическая катана. Джин вернулась и взяла её в руки. Пальцы сжимали рукоять катаны, ощущая холод металла, словно он был продолжением её собственной руки. Лезвие светилось мягким, почти живым светом, как будто делилось с ней секретами древних времен. Она чувствовала, как её сердце бьётся в унисон с этим светом.       Джин провела рукой по лезвию катаны, ощущая, как её энергия течёт сквозь неё, как будто она сама стала мечом, разрубающим цепи прошлого. Она улыбнулась, и в её улыбке была не только радость, но и глубокая, пронзительная благодарность. Благодарность за боль, за слёзы, за моменты, когда она думала, что не выживет. — Ты прошла через ад, — прошептала она себе, — и теперь ты светишь ярче, чем когда-либо.       Она сделала шаг вперёд, её ноги несли её уверенно, словно земля сама подставляла ей свою поддержку. Она знала, что её путь только начинается, и каждая клеточка её тела горела от предвкушения. Она была готова встретить всё, что угодно, ибо теперь она знала: её тьма — это её сила, её свет — это её судьба.

***

Сон Джин Ву

      Три недели минуло с падения Баруки, но Сон Джин Ву не находил покоя. Сердце сжимала неведомая тоска. Он стоял на том самом месте, где когда-то зиял портал в ледяное царство, среди серых зданий, ставших свидетелями его триумфа. Город жил своей обычной жизнью, не подозревая о буре, что терзала его душу. И даже назойливое внимание гильдий охотников, жаждущих заполучить его в свои ряды, не могло отвлечь от нарастающего чувства утраты. — Мастер, что-то ищете? – прозвучал тихий голос Игриса, возникшего из тени, словно отклик на его невысказанную боль. — Да… хотя сам не знаю, что, – прошептал Сон Джин Ву, чувствуя, как слова застревают в горле.       Ночами его терзали странные сны. В них являлся образ девушки – расплывчатый, неуловимый, но согревающий теплом, которого он никогда не знал. Ее голос – легкое дуновение ветра, шепот на ухо, исчезающий прежде, чем он успевал понять, кто она. Воспоминания… обрывки чужой жизни, которые не могли принадлежать ему. — Теперь возле нашего дома всегда будет толпиться эта куча журналистов? Я спокойно из дома не могу выйти! – недовольно проворчала Джин А, задёргивая шторы. В ее голосе звучало раздражение, но Сон Джин Ву чувствовал ее беспокойство. — Не обращай на них внимания, они сами уйдут, когда им надоест, – ответил он рассеянно, погруженный в свои мысли. — Ага! Или сделают из тебя ужин, а из меня десерт, чтобы заполучить твое интервью, – съязвила Джин А, пытаясь разрядить обстановку.       Сон Джин Ву посмотрел на сестру. Она стояла у окна, скрестив руки на груди, ее взгляд упал на диван, на хаотично разбросанные подушки. И вдруг, на долю секунды, перед его глазами возник образ незнакомой девушки, сидящей на этом диване. Он попытался удержать ускользающий силуэт, но он растаял, оставив лишь горькое послевкусие утраты. — Кажется, я схожу с ума, – пробормотал Сон Джин Ву, устало закрывая лицо руками. – Я пойду к себе.       Он вошел в свою комнату и закрыл за собой дверь, словно пытаясь отгородиться от мира. Все было на своих местах, но комната казалась чужой, пустой. Он опустился на стул за компьютерным столом и потянулся к блокноту. Из него выпала небольшая фотография. На ней он сидел рядом с темноволосой девушкой, но ее лицо было намеренно смазано, словно кто-то хотел стереть ее из его памяти. И в этот момент Сон Джин Ву почувствовал, как его сердце разрывается от боли, которую он не мог объяснить.       Сердце Сон Джин Ву бешено заколотилось. Он поднял фотографию, словно древнюю реликвию, боясь раздавить ее прикосновением. Чувство дежавю нахлынуло на него, словно океан, выплескивающийся на берег. Девушка… она казалась эхом из другого мира, призраком из сна, который настойчиво проникал в реальность. — Кто ты? - беззвучно прошептал он, обращаясь к размытому образу, словно к давно потерянной любви.       В комнате повисла тишина, нарушаемая лишь тихим тиканьем часов, отмеряющих ускользающие мгновения. Сон Джин Ву ощущал себя кораблем, потерянным в тумане, без компаса и звезд, способных указать путь. Тоска разъедала его изнутри, словно ржавчина, медленно, но верно разрушая его душу. Он был охотником, привыкшим к битвам и опасностям, но эта неведомая сила, тянущая его в прошлое, оказалась сильнее любого монстра.       Он сел за стол и открыл блокнот. Страницы были исписаны заметками о монстрах, стратегиями и планами, но ни одного упоминания о девушке. Словно ее никогда и не было. Но сердце помнило. Память, словно осколок зеркала, отражала лишь фрагменты, оставляя его в мучительном неведении.       Сон Джин Ву откинулся на спинку кресла, закрыв глаза. "— Я должен вспомнить, - пронеслось у него в голове. – Я должен понять, что это за наваждение преследует меня."       Сон Джин Ву чувствовал, как его прошлое, словно лабиринт, заманивает его в свои темные коридоры. Он должен был найти выход, отыскать ту нить, которая связывала его с этим ускользающим образом. В противном случае он рисковал потерять себя, раствориться в этом море неизвестности.       В отчаянии он схватился за телефон, намереваясь позвонить кому-нибудь, поделиться своим смятением. Но кому? Кому он мог рассказать о своих снах, о девушке, которую он никогда не встречал, но которая жила в его сердце? Ответ был один – никому. Пальцы застыли над экраном телефона. Кому он мог доверить эту странную, болезненную пустоту, разрастающуюся в его душе? Друзья, охотники не поймут, воспримут как слабость. Джин А… она слишком юна, чтобы понять такую глубокую, необъяснимую тоску. Оставался лишь Игрис, верный слуга, но даже ему он не мог открыть эту рану, которая кровоточила внутри него.       Сон Джин Ву тяжело вздохнул и отбросил телефон на стол. Тишина комнаты давила, словно могильная плита. Он снова взял в руки фотографию, вглядываясь в размытый силуэт. Боль пронзила его сердце, как ледяной кинжал. Кто она? Почему ее отсутствие ощущается как потеря чего-то самого важного, самого сокровенного?       В голове вспыхнули обрывки воспоминаний: смех, прикосновения, теплые объятия… Но все это было зыбким, неуловимым, словно сон, который ускользает при пробуждении. Он чувствовал ее любовь, ее заботу, ее нежность… Но не мог вспомнить ее лица, ее имени. Это было пыткой, жестокой и бессмысленной.       С отчаянием в глазах Сон Джин Ву прижал фотографию к груди, словно пытаясь согреть ее своим теплом, вернуть ее к жизни. Он закроет глаза и попытается снова, погрузиться в глубины своей памяти, пока не отыщет ее, пока не вспомнит все.       Ночь опустилась на город, окутывая его непроглядной тьмой. Сон Джин Ву сидел неподвижно, словно окаменевший, вглядываясь в мерцающий экран телефона. Каждое сообщение, каждое уведомление лишь усиливало его одиночество, напоминая о той пустоте, которую ничто не могло заполнить. Он чувствовал себя потерянным в бескрайнем океане, без компаса и надежды на спасение.       Его сердце билось в унисон с тиканьем часов, отсчитывая мучительные секунды, минуты, часы… Время тянулось бесконечно, словно насмехаясь над его страданиями. Воспоминания терзали его разум, как хищные птицы, выклевывая остатки разума и надежды. Он чувствовал, как его душа медленно угасает, погружаясь в бездну отчаяния.       Он закрыл глаза, пытаясь удержать ускользающие образы, но они таяли, словно дым, оставляя лишь горький привкус утраты. Он боролся с этой болью, как раненый зверь, но она была сильнее его, она поглощала его целиком и полностью. Ему казалось, что он сходит с ума, теряя связь с реальностью, растворяясь в этом кошмаре.       И все же, несмотря на всю боль и отчаяние, в глубине его души тлела искра надежды. Он не мог сдаться, он не имел права. Он должен был вспомнить ее, во что бы то ни стало. Он должен был вернуть ее, даже если это потребует от него всего. Потому что без нее его жизнь не имела смысла, без нее он был лишь тенью, блуждающей в поисках утраченного света.       Внезапно, в тишине комнаты раздался тихий стук в дверь. Сон Джин Ву вздрогнул, словно его застали за чем-то постыдным. Он хрипло произнес: — Войдите.       В комнату вошла Джин А, держа в руках чашку с чаем. Ее взгляд был полон беспокойства. — Оппа, ты в порядке? Ты всю ночь не выходил из комнаты. Я принесла тебе чай.       Сон Джин Ву взял чашку, чувствуя тепло, исходящее от нее. Он благодарно посмотрел на сестру. — Спасибо, Джин А. Я просто… не выспался.       Джин А поставила поднос на стол и присела рядом с братом. Она взяла его руку в свою. — Я знаю, что-то случилось. Ты сам не свой последние дни. Можешь мне рассказать.       Сон Джин Ву колебался. Стоит ли ей рассказывать о своих муках? Она ведь не поймет. Но в ее глазах он увидел искреннее участие и любовь. И он решился. Он рассказал ей о своих снах, о девушке, о фотографии. Он рассказал ей все, что его мучило.       Джин А внимательно слушала, не перебивая. Когда он закончил, она крепко обняла его. — Я не знаю, что это значит, оппа, но я верю тебе. Мы вместе во всем разберемся. Ты не один.       Сон Джин Ву почувствовал облегчение, словно с плеч упал огромный груз. Просто высказаться, поделиться своими переживаниями, оказалось целительным. Он прижал сестру к себе, чувствуя тепло ее тела. В этот момент он понял, что Джин А – его опора, его надежда, его единственный близкий человек, которому он может доверять. — Спасибо, Джин А, — прошептал он. — Мне стало легче.       Джин А отстранилась. — Пойдем, оппа, — сказала она. — Надо поесть. И сегодня мы никуда не пойдем. Мы проведем день вместе, посмотрим фильм, поиграем в игры. Забудем обо всем на свете.       Сон Джин Ву кивнул. Идея провести день с сестрой показалась ему спасительной.       Они вышли из комнаты, держась за руки, словно дети. Солнце светило в окно, прогоняя остатки ночной тьмы. Сон Джин Ву улыбнулся. Впервые за долгое время он почувствовал надежду. Возможно, вместе с Джин А он сможет разобраться в своих снах, найти ответы на свои вопросы и обрести покой. И, может быть, даже встретиться с той девушкой из фотографии.