Часть 31. Тревога

Соник мчался как мог, но все же через силу прибавил ход при понимании, что в ином случае не успеет поймать тело. И как только оно оказалось в его руках, он смог отбежать еще на некоторое расстояние, прежде чем судно свалилось поодаль. Кобальтовый пытался отдышаться, смотря на то, как велик был шанс оказаться расплющенным под пылающим кораблем. И после этого его взгляд упал на все еще обжигающее остатками энергии Хаоса тело в руках. — Объявляю тебя абсолютно безрассудной формой жизни! — наспех зацепив загоревшиеся кольца-ингибиторы на запястья знакомого, прорычал герой, отдавая себе отчет в том, что его слышат. — Прекрасно же знал, что твое тело могло не выдержать такой длительной бесконтрольной нагрузки! Темный еж лишь откашлялся, поднимая голову с груди синего товарища и присаживаясь рядом. — Видимо, ты пропустил мои слова о том, что я буду готов использовать любые методы для предотвращения угрозы мирозданию. И черно-красный попытался встать. Однако его тело, несмотря на быструю регенерацию, все еще было не готово на новые подвиги. — А вот если бы я не успел? — продолжал ругаться Соник, без лишних слов перекинув через плечо руку знакомого и облокотив его на себя. — Постоянно упрекаешь меня в том, что я не думаю, а сразу делаю, но при этом задержись я в мыслях хоть на одно мгновение, нас обоих бы уже не было! Усталый рубиновый взгляд уловил темные пятна на сине-персиковом теле. — Называешь меня безрассудным, а сам весь в ожогах, — с издевкой отметил Шэдоу. — Поверь, они далеко не то, что меня волновало, когда я ловил тебя, — серьезно подытожил Соник. — Держись крепче. И ежи пропали в искривленном пространстве, возникнув уже возле толпы разношерстных существ. Синий герой опустил черно-красного товарища наземь, к которому стали подбегать и подлетать другие. Но Шэдоу лишь поднял ладонь в знак того, что будет в порядке и ему просто нужно пару мгновений прийти в себя. Соник же устремил взгляд вперед. Дымка у башни практически рассеялась, и он наконец дал себе волю направиться к ней. Он молил вселенский Хаос, чтобы каким-то чудом его друзья оказались целы и невредимы, хотя прекрасно понимал, что это было практически невозможно. Но все же надежда умирает последней, верно?.. Кобальтовый метался в сером тумане по потрескавшейся от удара земле, окликая каждого, кто мог оказаться поблизости во время удара энергией призмы. Но тем лишь больше закашливался от все еще пыльного воздуха, не получая ответа. Героя пробрала дрожь. В один миг он потерял сразу всех друзей и призму, что была также немаловажным элементом в случившейся истории. Он уже корил себя за судьбу товарищей, а за межвселенский артефакт был готов оказаться приконченным остальными знакомыми, более неспособными вернуться в свои миры. Так вера в лучший исход угасала с каждым новым мгновением.