Глава 17. Учитель, неужели я выгляжу настолько уродливо?

Шэнь Цинцю при виде всех этих страстей демонстративно закатил глаза. Единственное, что его радовало, — это то, что Ло Бинхэ наконец-то понял, как его отсюда вытащить. И нет, не своими мозгами пошевелил, а повторил за другими! Набрал под приклеенную ладонь демонической энергии, посильнее надавил и с тихим лопающимся звуком продырявил оболочку пузыря, а Шэнь Юань тут же пёрышком скатился ему на руки, но всё же отвернулся, не удостоив своего спасителя и единым взглядом. Ло Бинхэ это никоим образом не задело, он, притиснувши Шэнь Цинцю к себе, взялся осыпать его шею тёплыми поцелуями, бормоча под нос: — Учитель, ну же, посмотрите на меня. Ну, учитель... Досадно... Но ничего из его слов не смягчило сердце Шэнь Юаня. Он по-прежнему отпихивал его лицо рукой, другой прикрывал красное лицо веером, который он чудом не потерял. — Учитель, неужели я выгляжу настолько уродливо, что вы даже не желаете на меня взглянуть? — прядь тёмных кудрявых волос упала на его, казалось бы, мужественное лицо, а горячая слеза, скатившаяся к подбородку, заставила блестеть светлую кожу. — Неужели вы... — Ло Бинхэ, держи лицо! Ты ведь демонический владыка! Ло Бинхэ не успокаивался, слёзы полились неудержимым потоком, вынуждая Шэнь Юаня окончательно сдаться: — Ладно, но только один раз, — через силу согласился он, сложив веер. Ло Бинхэ расплылся в улыбке и уже потянулся к учителю, как тот его остановил. — Нет-нет, сначала вытри лицо от слёз и соплей, — сказав это, он опять обнаружил, как Ло Бинхэ обиженно опустил голову. Шэнь Юань тяжко вздохнул и сам приступил вытирать его своим рукавом. — Всё, всё. Ну какой же ты плакса. Разве так ведут себя мои ученики? Ло Бинхэ поднял глаза: — А если я перестану так себя вести, вы поцелуете меня? Шэнь Цинцю стиснул зубы. Он не мог сказать «да» — это... выше его достоинства. Вместо этого он ответил: — Посади меня на свой меч. Немедленно. Вместо «поставь» он по ошибке сказал «посади», чем удивил Ло Бинхэ, который расценил эту просьбу по-своему: — Вы хотите, чтобы я посадил вас на свой... — На твой меч, верно. — Правда? — Правда. — Вот прямо здесь и сейчас? Шэнь Цинцю скривился: — Да, здесь и... Подожди, что ты такое говоришь?! Я сказал: «поставь меня на твой меч Синьмо», идиот! Что за задние мысли?! Ло Бинхэ округлил глаза: — Вы... Вы... Вы же сами сказали... Сами так сказали! — мужчина начал жалостливо всхлипывать и обливаться слезами. Шэнь Цинцю, сведя брови, прошипел: — Перестань! Просто прекрати! На нас же все смотрят... — он обвёл неловким взглядом парящих на двух мечах четырёх человек, которые с интересом за ними наблюдали. — Хорошо, когда вернёмся на пик Цанцюн, я сделаю то, что ты хочешь. В итоге Ло Бинхэ выпустил его из объятий и поставил на лезвие меча, напоследок всхлипнув: — Обещайте! — Обещаю. Наблюдая такую картину, Вэй Усянь так старался сдержать приступ хохота, что рёбра разболелись, а, держась за руку Лань Ванцзы, который стоял и безучастно смотрел в противоположную сторону, он едва не свалился назад. Вэй Усянь: — Лань Чжань, ну чего ты отвернулся? Тебе что, совсем не интересно наблюдать за этими двумя... — Бестыдниками! — добавил Лань Ванцзы. — Ладно, ладно, бесстыдниками, так бесстыдниками. Но... — Вэй Усянь приподнялся на носочках и тихо ему нашептал: — Лань Чжань, если сравнивать нас и их, кто из нас больший бесстыдник, как думаешь? Хоть лицо Лань Ванцзы ничего не выражало, покрасневшие уши выдавали его с головой. Также, изучая эту весьма фривольную сцену, Хуа Чэн перекрыл уши Се Ляню, чтоб тот не дай боже что-то услышал. Се Лянь: — Сань Лан, не утруждай себя. Это того не стоит. Но Хуа Чэн стоял на своём. В мыслях метая гром и молнии: «Стоит. Не надо тебе такое слушать». Вэй Усянь вздохнул, перевёл дыхание и громко позвал тех «бесстыдников»: — Эй, вы! Заканчивайте театр! Давайте, переходите к самому интересному! Я уже заждался! К сожалению, самое интересное так и не наступило... Собравшись вместе, они настороженно наблюдали за действиями болота, что всё это время немного покачивалось. По всей видимости, оно тоже смотрело довольно увлекательное представление двух «бесстыдников», но оно, к несчастью, завершилось. Может, теперь показать всю свою мощь и перейти к трапезе?