Глава 22. Кончай эту трагедию.

Внимая каждое слово, но не видя глазами, так как отвернулся, Вэй Усянь схватился за живот и захохотал в голос: — Боже, слава Будде, Амитабхе, да это представление даже лучше, чем в любой жёлтой книжёнке!Да даже истории из сборника «Ши чу цзи» с ним не сравняться! Лань Ванцзы вопросительно взглянул на него, словно спрашивая: «Какой-какой сборник?» — «Ши чу цзи», то есть «Десять прикосновений»? — Хуа Чэн зло оскалился. — Хм... Не думал, что прославленный заклинатель тайком почитывает книги подобного содержания. Хотя я не удивлён. Вэй Усянь тихо посмеялся в кулак, затем поднял взгляд и смотрел прямо перед собой в пустоту. И так как рядом с ним стоял Лань Ванцзы, отвергнутый от той картины, в главной роли которой выступают Величественный Владыка и Горный Лорд Шэнь, Вэй Усянь схватился за рукав Лань Ванцзы и попятился, демонстрируя испуг: — Всё понятно! — мужчина указал пальцем на Хуа Чэна. — Так, значит, сам читал эти книги и обвиняешь честного и чистого человека! Бессовестный! — Честного и чистого? Хах, я бы так не сказал. Но если ты настаиваешь, то объяснительную бригаду за свои слова в студию, будь добр. — За какие слова? — А как же то: «Представление даже лучше, чем в любой жёлтой книженке! Да даже истории из сборника “Ши чу цзи” с ним не сравняться!». Ну, неужели ты, как Золушка после полуночи, всё забываешь? — Ты серьёзно? — Да я — сама серьёзность. Вэй Усянь резко отвернулся от него и наклонился к Лань Ванцзы: — Лань Чжань, у него занудство на лице написано. Ты, по крайней мере, не прикапываешься к моим шуточкам, а он... В общем, не подходи к нему, он заразен! Лань Ванцзы молча перевёл взгляд с Вэй Ина на Хуа Чэна, который, сложив руки на груди, ехидно посмеивался. А Се Лянь кротко стоял возле, теребя рукава. Между тем, на "сцене", лежащий на локтях Шэнь Цинцю поднял неповреждённую ногу, уже без обуви, на уровень глаз Ло Бинхэ, чтоб тот помог ему, наконец, и как можно быстрее. Кончик большого пальца легонько коснулся немного красного носика Ло Бинхэ, на что тот накрыл ладонью слегка розоватую кожу стопы и прислонил к своей щеке. Шэнь Юань дрогнул, приоткрыл губы, но так и не сказал того, что думал. Вместо этого, почернев лицом, процедил: — Олух царя небесного, ты хоть раз без глупостей обойдёшься, а? Однако Ло Бинхэ будто его не слышал. Возможно, от ревности разум помутился, но он начал оставлять лёгкие поцелуи на нежной пятке учителя. — Учитель, мне так больно от того, что вы говорите. Ведь это не глупость. Но запомните... — мужчина низко склонился над Шэнь Цинцю. Чернильные волосы, заколотые в высокий хвост, закрыли обзор с той стороны, где стояли отвернувшиеся господа. — Если кто-то посмеет касаться тех мест, что предназначены лишь мне... — он склонился ещё ниже и спешно поцеловал учителя, пока тот пребывал в ступоре, — я убью его. — Ну всё, кончай эту трагедию! По-оригинальнее ничего не придумал, как я погляжу, — фыркнул Шэнь Юань, отвернувшись от этого улыбающегося светлого лица. На этом моменте терпение Вэй Усяня лопнуло. Он повернулся так неожиданно, что даже стоящий возле Лань Ванцзы на миг опешил. — Одно дело слушать и совсем другое — смотреть. Простите, я не сдержался. Но, к несчастью, повернулся он как раз вовремя. Когда Ло Бинхэ склонился над Шэнь Цинцю, он как раз нащупал нижние штаны, а когда поцеловал — аккуратно стащил и сел рядом. Глядя, что всё кончилось, Вэй Ин разочарованно вздохнул: — Эх, в последнее время мне совсем не везёт, — он сел неподалёку от этой парочки, лениво повернулся и окликнул: — Всё, Лань Чжань, начинай операцию «Ы».