Глава 29. Чудо-оружие.

«О чём этот Вэй Усянь думает?! Что он вообще говорит? Се Лянь всего-то снял верхние одежды, а Хуа Чэн прикрыл его, вдобавок укутав своими. И стоило им только повернуться, как он умудрился ляпнуть не подумав — да такое, что каждый бы сию же минуту залился румянцем стыда и прикрылся рукавами. Вот что называется немыслимой дерзостью! Эх... Остаётся только надеяться, что Ло Бинхэ не возьмёт с него пример...» — Шэнь Цинцю потер висок кончиком веера, вздохнул, затем позвал: — Хватит ваньку валять! Делайте уже своё чудо-оружие! Здорово, что его слова в кои-то веки хорошенько разрядили накаляющуюся обстановку. Но всё-таки принц так засмущался, что шёл предельно аккуратно, дабы не вызвать очередной шутки со стороны Вэй Усяня. А Хуа Чэн небрежно бросил холодный взгляд на того бесстыдника и вновь сел в полукруг. Когда все расселись, Вэй Усянь быстренько, хоть и с трудом, связал все струны гуциня воедино, порвал верхние монашеские одеяния принца на лоскуты и поднял голову: — Так, а теперь мне нужна демоническая кровь. Есть ли среди вас демоны или заклинатели, следующие кривой дорожкой, кроме меня? Молчание. — Неужели нет? — переспросил Вэй Ин, осматривая всех. Ло Бинхэ, сидящий чуть ли не вплотную к Шэнь Цинцю, негромко сказал: — Сколько нужно? Вэй Усянь: — Что? — Сколько нужно крови? — А, думаю, бочек две, а может, и все три. Шэнь Цинцю прищурился, нервно раскрыв веер: «Губу закатай! Не будет Ло Бинхэ себе что-то резать! Себе отчекрыжь кое-что — и будет тебе ящик, а может, и три, красной водяры!» Заметив, как на него все доверчиво уставились, Вэй Усянь сам посмеялся над своей же шуткой: — Ладно, ладно, я пошутил! Требуется не более трёх капель. Ло Бинхэ глянул на свои ладони, на которых красовались два горизонтальных пореза с давно запёкшейся кровью, что он получил, когда вылез из бреши в стене, полетел вниз, а Синьмо по его команде подлетел, и он зацепился за его лезвие, прорезая кожу. Ну а сейчас она при каждом движении ныла. Неудивительно, что Синьмо прорезал её почти до кости. Но если понадобится — Ло Бинхэ не станет колебаться: срежет корку и пустит кровь. Однако на данный момент ни у кого не имеется ни меча, ни ножа. Придётся на живую срывать. Стиснув зубы, Ло Бинхэ осторожно поддел корку ноготком, потом выдохнул и резко дёрнул. Оторвалось совсем немного, но и этого было вполне достаточно. Свежая кровь скопилась на ране и беглыми дорожками, словно родниковая вода, потекла по ладони. Нахмурив брови и сжав губы в тонкую полоску, Ло Бинхэ внезапно почувствовал тепло на своей второй руке. Подняв глаза, он обнаружил, что это Шэнь Цинцю, который с нескрываемой жалостью и грустью смотрел на него, поглаживая его ладонь. — Учитель... — Просто молчи... Не надо говорить. Пока те начали шуры-муриться, Хуа Чэн спокойно прокусил палец острым клычком и выдавил в руку Вэй Ина ровно три капли, пока тот во весь опор смотрел на него, словно говоря: «Ну ты и жмот». Затем, обмакнув два пальца в эти жалкие три капельки, Вэй Усянь сделал пару ярко-красных чёрточек на белом лоскуте, отложил в сторону и приступил рисовать следующий из крови Ло Бинхэ. А напоследок тоже прокусил себе палец, начертив заклинание Дзяньшао. В итоге получилось шесть талисманов, по большей части из крови Ло Бинхэ и Вэй Усяня. Потом все эти шесть талисманов были приклеены на клей к длинной струне гуциня. Теперь же с помощью этого оружия следовало обмотать младенца. И да, во время создания талисманов ребёнку как-то надоело гоняться за бабочками, и он переключился на заклинателей. И как всегда вовремя, его отвлекли на себя Лань Ванцзы и Се Лянь, а позже к ним подключился и Хуа Чэн. — Ну что ж, приступим уничтожать демона под корень.