ГЛАВА 3

      Кира и Марк успешно подошли к воротам и притаились за арочной стеной. Там они увидели патруль из двух скучающих мужчин у каменного моста, стоящих спиной к Ворнхейму. На небе уже начали виднеться первые звезды, и в полутьме ребятам удалось незаметно проскользнуть по небольшому спуску вниз, огибая мост и старожил столицы.  Река под мостом была широкой и глубиной по колено. Сильным течением она разбивалась о камни, от воды пахло илом и гнилью. Марк почувствовал, как мелкие брызги щекочут лицо и руки.        Он первым заметил выступающие из воды камни разной формы и размера, образующие подобие тропинки к противоположному берегу. Неуверенно проверил на надежность ближайший к нему камень. Усталость и желание побыстрее разобраться с побегом перевешивали неуверенность, поэтому Марк, недолго думая, начал как можно аккуратнее перепрыгивать с камня на камень. Шум течения скрывал шорох легких шагов.  Кире, наблюдавшей за спутником с берега, он напомнил беспризорного кота, который постоянно добывал себе обед из отцовской кухни. Зверек ловко прыгал с крепости на крышу, а с крыши в саму кухню, затем быстро хватал в пасть первое съедобное, что попадется, и так же проворно выпрыгивал через окно и несся дальше по своим кошачьим делам. Марк так же просто и ритмично, как в танце, перемещался с одного камня на другой.        Марк в это время, заметив, с какой простотой дается ему такой трюк, мысленно поблагодарил своего учителя по фехтованию, Далемира Ксанара, за строгость на тренировках. Он отлично чувствовал и контролировал движения своего тела, словно тростинка, плавно покачивающаяся под гнётом ветра.  Добравшись до другого берега, он обернулся проверить, как далеко прошла Кира, и встретился с ней взглядом — та всё ещё пряталась в тени противоположного основания моста, затаив дыхание. Марк раскинул руки, посылая немой вопрос. Девушка опустила испуганный взгляд на поток ледяной воды.        — Серьёзно? До сих пор боишься? — губами произнёс Марк.        Кира стала смотреть по сторонам в поисках иного варианта перебраться на другой берег. Парень раздраженно покачал головой. «Нашла время для капризов». Понимая, что другого выбора нет, Марк поскакал по камням обратно, к подруге, уже не так грациозно, походя скорее на лягушку, чем на кошку. Оказавшись возле Киры, юноша молча протянул к ней руки, боясь своим голосом привлечь внимание офицеров на мосту. Кира, в последний раз с надеждой кинув взгляд направо и налево, приняла приглашение друга.        Медленно, шаг за шагом, теперь они вдвоем переходили через реку. Марк шел спиной вперед, поэтому ему требовалось время, чтобы нащупать ногой следующий камень и аккуратно перенести вес так, чтобы в случае чего подстраховать неуверенно шагающую Киру, у которой дрожали ноги. Её же только больше нервировало, каким ненадежным способом Марк передвигается, и теперь она думала не только о том, как не упасть самой, но и как не погубить вместе с собой товарища.        Такой номер занял у них больше времени, чем требовалось. От усталости Марк уже начал злиться. Он ничего не сказал, но Кира поняла это, когда в паре шагов от берега Марк сильнее сжал ее руки, даже немного впиваясь ногтями. Заражаясь его нетерпением, девушка постаралась ускориться.        Только Марк ступил одной ногой на землю и было расслабился, как Кира начала качаться из стороны в сторону, словно стрелка метронома. Не дожидаясь, когда она свалится в реку, Марк потянул Киру на себя. Они повалились на землю, сопровождаемые громким звоном провианта в рюкзаках, которые заботливо подготовило Сопротивление. Марк быстро вдавил Киру рукой в мокрую траву и сам припал рядом. Оба затаили дыхание. Где-то над ними щелкнули сапоги по камню — один из стражников явно насторожился. Послышался негромкий разговор на мосту. Кира пыталась разобрать слова, но вода перекрикивала диалог стражей порядка. Она и Марк уставились в покрытый мхом и плесенью свод моста, ожидая либо спасения, либо расправы. Марк сжал зубы. Отсюда было видно, как со мха капля за каплей сочится вода, падает на землю — каждая звучала как молоток, забивающий в мозг мысль о предательстве родного дома. Дочь повара уже прикинула в голове, насколько жестокое выберут наказание за кражу будущего Ардении. В лицо било дыхание земли — затхлый, гнилой воздух под мостом, тяжелевший с каждым осторожным вздохом.       Вдруг шум воды перебил грохот где-то неподалеку в городе. Марк испуганно сжал локоть Киры. Та же не двинулась с места, продолжая сверлить взглядом свод, лишь ее лицо окаменело.  Она планировала успеть увести друга достаточно далеко, чтобы он не услышал исполнение подготовленного для их побега отвлекающего маневра. Над верхней губой неприятно защекотало при мысли, что придется изъясняться перед Марком. «Не хотелось бы, чтобы он пожалел об этой сомнительной авантюре в первый же вечер.»        Кира, хоть и не подала виду, была несказанно рада его компании. Другу она об этом не рассказала, но поиски Гаренса — исключительно её идея. Боз пошел у нее на поводу лишь потому что знает крестницу и понимает, что с его разрешением или без она все равно кинется делать по-своему. Разница лишь в том, поможет он избежать лишних приключений, или девчонка в своем духе вляпнется во что-нибудь. Он сделал все возможное, чтобы минимизировать риски, но развитие дальнейших событий осталось абсолютно непредсказуемым. Ради спокойствия окружающих Кира не делилась ни с кем, насколько ей было страшно отправиться в такое путешествие. Очень страшно.       — Пожар! — раздался крик у ворот. — На рынке взрыв! Там наших два строя! Бегом!        Следом послышался удаляющийся топот. Кира и Марк еще какое-то время лежали неподвижно, боясь спугнуть удачу.        — Пошли, — Кира резко соскочила, раздраженно поправила рюкзак, натянула капюшон по самый кончик носа и начала лезть по рыхлому склону вверх.  Марк провел девушку взглядом, растерянный от ее реакции. Затем поднялся на ноги и поспешил за ней:       — Кира, в квартале взрыв, нужно помочь!        Опершись о край моста, она поднялась на ровную дорогу, буднично отряхнула штаны и, сохраняя молчание, быстрым шагом направилась в сторону леса, расстилающегося на весь горизонт в нескольких милях от Ворнхейма.        — Кира…        Марк отбросил мысль, что подруга оглохла, грохот был слишком далеко. Его сердце потребовало обернуться в сторону родного дома. Ворнхейм стал похож на большой сказочный ведьмин камин: за высокими кирпичными стенами как их дымохода в небо поднимался клубящийся тяжелый черный дым, а за открытыми вратами разгорался оранжево-алый свет, в котором мелькали силуэты, как маленькие угольки. Марк прислушался. До него слабо донеслась паника столицы: кто-то раздавал приказы, другой плакал, третий гневно на кого-то расходился. Словно магнитом его тянуло броситься обратно, чем-то помочь, королевская кровь в нем будто закипела от высокого градуса пламени.        Марк посмотрел на Киру. Свет от пожара слабо освещал ее спину, девушка плавно направлялась в чащу. Принцу на мгновение Кира показалась призраком, растворяющимся среди тяжелых еловых ветвей. Юноша поспешил догнать ее.        — Кира! — тон его был требовательный и властный. Как по команде Кира остановилась, но ей хватило сил не обернуться. — Там могут быть пострадавшие. Нам нужно вернуться и помочь им.       Кира тянула время, чтобы придумать убедительный ответ, то ли для принца, то ли для себя. Она наконец посмотрела на Марка. Он встретил ее холодный взгляд и не узнал подругу. Его еще больше потянуло обратно, но уже не долг, а сомнения. Вдруг послышался громких треск, и из свода крепости, словно из пасти дракона, вырвались языки пламени. Чувствуя, как единственный друг стремительно ускользает от нее, Кира моментально оказалась к нему вплотную, крепко схватила его за плечи, встряхнула и твердым, как лед, голосом, произнесла:       — Марк, я клянусь, никто не пострадал. Ты веришь мне?        В его глазах она не увидела согласия.        — Я уже приняла решение и больше не вернусь. С тобой или без тебя… Это последний шанс передумать. — Последнюю фразу она выдавила из себя, боясь ответа.        Крики старались перебить мысли Марка. Он внимательно рассматривал лицо Киры, принимая решение. На ее лице отражались блики пожара, в глазах была немая мольба. Этот взгляд напомнил ему все те разы, когда Кира уговаривала его на очередную шалость. Он вспомнил проказы, которые были для него одними из самых ярких моментов жизни. Их бы не произошло, если бы каждый раз его не втягивали Кира с Гаренсом. Гаренс… Марк вспомнил их последнюю встречу. «Точнее, она не должна стать такой.» Юноша надел капюшон и подтолкнул Киру в сторону леса. Они ускорили шаг, вскоре перейдя на бег, удаляясь от родных стен.

***

      В этом лесу Марк бывал на охоте, в хорошую погоду и в компании отца со свитой и гончими. В такие дни солнце кокетливо ласкало лицо сквозь кроны деревьев, а низкие ветви, будто играя в салки, щекотали руки и голени. Все в этом месте казалось принцу знакомым, приветливым и подчиняющимся. Одним словом, на охоте он чувствовал себя царем природы.        Но то, куда он попал сейчас, не было тем лесом. Лунный свет бросал тени, которые казались поджидающими слугами Тенезара. Ветви, как иссохшие костлявые пальцы, тянулись в разные стороны в поисках добычи. Каждый треск ветки откликался для него противным скрипом хищника, каждый шаг был шагом во тьму. Из-за древних, темных стволов деревьев то и дело выглядывали переливающиеся золотом глаза. Марк пересчитывал всех зайцев, лисиц, кабанов и птиц, которых успел перебить; он мог поклясться, что хозяева этих глаз пришли по его душу за все его охотничьи трофеи.       Кире темный лес не казался чужим. Она была здесь не частым гостем и ориентировалась довольно плохо, но в данный момент любое место, тем более безлюдное и тихое, казалось ей лучше, чем Ворнхейм. Чем дальше они уходили в объятия природы, тем спокойнее ей становилось. Мелодия леса расслабляла, благодаря чему на Киру резко навалились усталость и голод.        Они как раз вышли на просторную полянку, и девушка предложила устроить привал. Марк набрал сухого хвороста, избегая сосновые ветви и влажные листья, пока Кира выкопала маленькую ямку для костра. Когда пламя разошлось и они убедились, что дыма не так много, чтобы привлечь ненужное внимание, ребята ознакомились с вещами, собранными для их миссии. Среди них нашлись пара одеял, неприметная одежда, несколько склянок разного размера со странными жидкостями, — судя по всему лечебными. Марк с Кирой почуяли до боли знакомый аромат, вызвавший у обоих улыбку.       Фирменная выпечка Сталла, отца Киры: еле тёплые булочки с румяной, хрустящей корочкой, покрытой тонким слоем блестящего яичного гляссе. Из мягкой, расслоенной сердцевины вытекала начинка из запечённых яблок, щедро приправленных корицей и каплей крепкого ликёра. Тонкий аромат сливочного масла и ванили висел в воздухе, будто приглашая взять булочку в руки, пока она ещё дышит печью.        По-детски радуясь позднему десерту, ребята уселись возле костра, вгрызаясь в ужин. Когда зубы впивались в нежное тесто, корочка приятно трещала, а сладкая начинка щедро растекалась по нёбу. Для Киры это было не просто лакомство. Отец самолично приготовил еду в дорогу, а значит, благословил ее в этот поход.        Каждый укус взывал к теплым воспоминаниям. Папа учит ее месить тесто. Протягивает ложку, держа ее над ладонью, чтобы Кира попробовала новое блюдо; он всегда называл ее «главным дегустатором во всей Ардении».  Дает примерить свой фартук, который насквозь пропах маслом, рыбой и приправами. Пар от кипящей воды в кастрюлях гладит щеки. Папа впервые дает ей приготовить блюдо без его помощи и подсказок. Пробует приготовленный ею суп и корчит рожи, мол, она якобы пересолила. Звонкий смех мамы, наблюдающей за ними…       Мысль о маме тонкой иглой пронзила сердце. Яблочная булочка встала комом в горле. Она оставила папу одного. Более того, скорее всего подозрения о пропаже принца падут именно на Киру, и в первую очередь офицеры придут с расспросами к Сталлу. Если вообще будут задавать вопросы, а не сразу же задержат его как соучастника.  Кира представила испуганный взгляд папы, перед которым закрывается тяжелая дверь темницы. «Он же такой у меня добрый, не выдержит этого…»       — Так ты мне расскажешь, что это было? — вопрос Марка развеял тучу мыслей Киры.       — Что было что?       — Этот взрыв… — Марк на секунду задумался, складывая в голове мысли о прошедших паре часов. — Та странная торговка со странными книгами и бутылями. Ты ответила на ее вопрос.        Кира молча следила за его ходом мыслей.        — Ты что-то знаешь, — сделал он вывод.       Девушка тяжело вздохнула:       — Ты вообще не должен был об этом узнать.       — Узнать о чем?       Марк видит, Кире крайне не приятен этот разговор. «Раз уж я вписался во все это, тебе придется мне все рассказать.» Поняв, что друг не отстанет, она полезла в карман брюк и достала оттуда брошь. Марк узнал в ней символ с солнцем, который предлагала ему пожилая торговка.        — Это — символ Сопротивления. А мой ответ ей, “Так ярко, что слепило глаза” — кодовая фраза. Так мы выявляем своих.       Щелкнув пальцами, Кира ловко бросила брошку Марку. Тот поймал ее одной рукой. Девушка вернулась к своему перекусу.        — А взрыв?       Кира раздраженно выдохнула. Избегая его взгляда, она с трудом выговорила:       — Боз не был уверен в успехе нашего с тобой побега. Поэтому, чтобы перестраховаться, была подготовлена операция. Маленький переполох, чтобы на какое-то время отвлечь внимание фиолетовых, которым в последнее время больше нравится ловить неугодных Совету, чем заниматься более полезными вещами, — последнее Кира чуть ли не выплюнула. — Точнее, операции было даже две, основная и запасная. Настолько вот Боз любит продумывать все варианты.       — И какая была запасная?        — А это она и была.       Кира задумчиво ковыряла булку, выискивая самые хрустящие кусочки. Марк обратил внимание на ее руки. Сухая потрескавшаяся кожа, грязь под ногтями, царапины, не зажившие ссадины, шрамы. Один хорошо знакомый ему рубец на левой руке, как злая улыбка, ответил на его взор.  Затем он взглянул на свои не тронутые трудом руки: словно фарфор, гладкая кожа дорого блестела на свету; аккуратно подпиленные ногти, как жемчуг, украшающий элегантную перчатку. «Это не руки мужчины,» — горько подумал Марк. — «Это ее руки должны быть такими, а не как у рабочего завода.»  Вдруг у него в голове щелкнуло:       — Завод Дарлин, — Кира подняла на него взгляд. — Взрывное устройство под конвейерной лентой. Это был изначальный план?       — Да.       — Вы хоть понимаете, о каких деньгах идет речь? Какой бюджет заложен в производство имплантов, сколько сил вложено? Я уже молчу о том, как бы полетели головы руководства, если бы у этого больного получилось!        При слове «больной» у Киры цинично приподнялась бровь. Она молча оценивала сейчас принца. Сомнения насчет него у членов Сопротивления были обоснованы: мышление его заточено на мнение правителя.       — А пожар в квартале Териона? Та старуха вообще выжила? А офицеры? Или у вас была такая цель, не отвлечь, а устранить?!       — А ты думал, мы в войнушку играем, палками тычемся? — Кира не выдержала. — Я не совсем понимаю, чего ты ожидал. Вроде бы я в красках описывала тебе, чем мы занимаемся, за что боремся, какие люди в этом участвуют. Ты вроде не глупый, если не согласен с нашими методами, зачем тогда присоединился к Сопротивлению?       — Я к нему и не присоединялся.       — А-а, даже так. А что тогда ты тут делаешь?       — Ищу пропавшего друга, и заодно стараюсь еще подругу не потерять.       Повисло молчание. Марк продолжил есть булочку. Стрекотание кузнечиков походило на ехидное хихиканье.        — Простите, ваше высочество, — произнесла наконец Кира.       — Ой, да иди ты! — Марк скорчил лицо. Подруга обычно дразнила его официальным обращением и сейчас пыталась разрядить обстановку.        Она выдохнула, лицо ее скрасила улыбка. Ужин они доели в тишине.       — Ну правда, Кира, — в своем фирменном, спокойном тоне Марк решился задать этот вопрос. — Я искренне пытаюсь понять Сопротивление, ваш взгляд на эллириум, импланты, Новую Армию. Да, все это еще не идеально, но поэтому и не широко распространено. Неужели народ настолько противится новым технологиям? И отец, папа… Он же не плохой человек. Ты же его знаешь. Он разве дает причины сомневаться в его решениях?        —  Ты много не знаешь.        Марк понимающе закивал и стал рассматривать слабое пламя. Кира видела, что принц искренне пытается понять свой народ, и это было одной из его лучших черт. Она всегда его за это уважала. Но принц Ардении является главным продуктом пропаганды своего отца, Императора Фалкериуса VI. Конечно, от его взгляда были скрыты сомнительные эксперименты над волонтерами. Ему не показывали инвалидов, ставших таковыми в результате внедрения первых моделей имплантов и выброшенных на улицу без какой-либо поддержки со стороны Империи. Публичное унижение староверующих и поощрение прислужников Новой Церкви за финансовый вклад. Казни без суда за попытку саботажа эллириумных шахт стали почти рутиной — даже если речь шла о подростках. А в отдалённых провинциях, по слухам, целые деревни переселяли в экспериментальные трудовые лагеря, если те отказывались от внедрения имплантов. О таких вещах в столице говорили шёпотом, а слухи разлетались только в местах, где стены были стары и плохо держали звук.       И иронично то, что Кира сама не хотела разбивать кривое зеркало, с любовью созданное отцом Марка. Он бы не поверил ей на слово и настроился бы сугубо против их организации. «Все придет, со временем. Он сам увидит,» — успокаивала себя она.       — Ну что, давай спать? — предложил Марк. Он отряхнул руки от муки и отвернулся от Киры, подставляя спину. Она так же повернулась к нему спиной и облокотилась на него.        Лесная живность притихла, словно убаюкивая нежданных гостей. Кира глубоко вздохнула свежий прохладный воздух, чувствуя нотки гари. Марк поднял глаза в небо. Такого чистого неба, без художества заводских выхлопов на нем, он еще не видел. Он разглядывал звезды.       — Ты до сих пор боишься воды? — услышала Кира за спиной.       — Я не боюсь воды, я боюсь в ней утонуть.       — Неужели никто не пытался научить тебя плавать?  Кира хмыкнула.       — Гаренс обещал научить после того, как вернется.        — И ты уверена, что по пути к нему не придется плавать?       — Ну, я же буду не одна, ты будешь рядом.        Марк задумался.        — Спокойной ночи, Марк, — Кира не дала ему шанса ответить.       — Спокойной ночи.