ГЛАВА 2

      Переодевшись и накинув сверху подготовленные Сопротивлением плащи, Кира и Марк забрали провизию и поторопились к Северным воротам. Когда они вышли, солнце уже зашло за горизонт и поднялся прохладный ветер.       Квартал Тенериона не собирался засыпать. В сумерках колоритный район наслаждений оживал. Зажигались фонари с разукрашенными обитателями этого места стеклышками, отчего в квартале бушевали краски синих, красных, фиолетовых, зеленых и оранжевых цветов. Вдоль всей улицы от одного козырька к другому протягивались веревочки с разноцветными лентами, вывесками и объявлениями. Становилось жарко от разогретых печей и пылающих костров, на которых уличные повара искусно и грубо одновременно готовили первые заказы. В воздухе начинали плясать ароматы закусок и алкоголя: жареного мяса, картошки, масла и кислых запах пива. Где-то тучный мужчина готовил жирное, сытное мясо; у одной скромной лавки женщина с наскоро собранными в пучок седыми волосами обжаривала на шпажках подозрительного вида ножки; с противоположной стороны супружеская пара интересовалась новостями у первых посетителей, параллельно разливая эль из бочек. К одной из лавок пристала собака, облизываясь на аппетитно блестящую на свету курицу на вертеле. Артисты разного возраста и в разных одеждах, сшитых из подручных и старых тряпок, зазывали прохожих поучаствовать в азартных играх. Из разных уголков улицы наперебой музыканты-любители, стараясь подзаработать лишние фоксы, исполняли ритмичные мелодии на барабанах, бубенцах, колокольчиках и флейтах, поднимая посетителям квартала настроение. Как это обычно бывает, после рабочего дня многие жители столицы стекались в объятия Тенериона, чтобы расслабиться в компании друзей, спиртного и муз. Последние уже вышли из заведений удовольствия и заканчивали последние приготовления к ночной смене, поправляя прически и пикантные наряды.       К моменту, когда Кира и Марк вышли через черный вход паба, квартал уже кишел работягами и искателями приключений. Некоторые, посещая этот район, хотели бы остаться инкогнито, поэтому двое людей в плащах и закрывающими лицо капюшонами не казались прохожим подозрительными.       Марк впервые оказался в квартале Тенериона, поэтому все вокруг казалось ему крайне интересным. Он старался не отставать от Киры и не раскрывать своего лица, но любопытство то и дело заставляло его смотреть по сторонам. Кира же без особого интереса уверенным шагом скользила между гостями улицы, иногда оборачиваясь, проверяя, не заплутал ли Марк.       Внимание юноши привлекла маленькая толпа нетрезвых работников завода, судя по потной и грязной одежде, подбадривающих своего коллегу. Тот сидел на низком пеньке напротив старика с длинной бородой, с хитрой моськой прикуривающего трубку. На ящике перед игроками стояли два стакана донышком вверх.       — Врешь! — после недолгих сомнений, выкрикнул игрок.       Старик, довольно хмыкнув, приподнял стоящий ближе к нему стакан: под ним было шесть шестигранных костей с комбинацией чисел. Группа взорвалась громкими выкриками, кто-то раздосадовался, кто-то рассмеялся. Проигравший, то ли от стыда, то ли от расстройства, закрыл лицо руками. После, немного погодя, он поковырялся в карманах, выложил на стол несколько смятых купюр бордового цвета.       Марка отвлекла проходящая мимо муза, которая оставила за собой шлейф очень яркого парфюма. Юноша заметил про себя, что между придворными дамами и женщинами, продающими любовь, есть кое-что общее: это переизбыток духов.       Проводив девушку взглядом, Марк заметил маленький неприметный ларек напротив. Он выделялся среди других, как бы отрицая праздник вокруг: места было намного меньше, никаких ярких тканей, зазывающего веселого музыканта или яркого огня от печи или костра. Лишь темно-синий козырек и маленький столик, накрытый такой же тканью, на котором было много мелочи. За столом сидела женщина средних лет, укутанная в большую шаль. На серой тканевой вывеске было скромно вышито: «Амулеты».       Прохожие совсем не обращали внимание на предлагаемый дамой товар, и Марк не смог отказать себе подойти поближе и рассмотреть сувениры. На первый взгляд амулеты ничем не отличались от обычных: маленькие склянки, металлические значки, карманные книжки, каменные фигурки.       — Солнце сегодня светило ярче обычного, согласитесь? — проскрипела торговка, и глаза ее загорелись.       Юноше показался этот вопрос престранным, поэтому, побоявшись открыть лицо, он не удостоил старуху ответом и продолжил рассматривать товар.       — Не стесняйтесь, можете поддержать что-то в руках, потрогать, — не отставала торговка. — Может, узнаете что-то новое для себя.       Будто заговоренный, Марк потянулся к одной из книг, лежавшей на самом верху стопки. На обложке не было указано ни названия, ни автора; покрутив ее в руках, парень пришел к выводу, что это просто записная книжка ручной работы. Однако, открыв ее на случайной странице, крайне удивился: книга была отнюдь не пустой, а проклеенной разными вырезками из газет Имперского вестника. Некоторые фразы из статей были обведены карандашом, а какие-то и вовсе сердито перечеркнуты несколько раз. На полях были чьи-то заметки, написанные то ли неразборчивым подчерком, то ли шифром.       Пролистав еще пару страниц, Марк заметил, что все вырезки так или иначе связаны с его отцом: «Первый Совет Империи одобрил указ №17 о введении добровольных имплантаций», «Фалкериус VI подписал закон о новом порядке: грядущие реформы изменят Лумберг», «Император объявил начало Эпохи Возрождения: технологии и порядок — в каждый сектор», «Фалкериус: Лидер, подаривший надежду на вечный порядок». От последнего ведет стрелочка на поля, где различимо большими буквами начерчено одно слово.       «ВРАНЬЕ!»       Слово будто острием ножа прошлось по сердцу Марка, от чего оно заныло и стало биться чаще. Растерянный, он внимательнее вчитался в вырезки из газет. «В рамках сохранения общественного спокойствия, Имперская стража получила расширенные полномочия на упреждающие задержания и допросы граждан». «Успешно завершился первый этап ограниченных испытаний эллириумных имплантов на добровольцах из состава внутренних войск. Отзывы участников засекречены в интересах национальной безопасности». «Новая редакция Кодекса о лояльности гласит: “Долг перед Империей превосходит личные интересы и привязанности”». Книга уже не казалась безобидной исторической хроникой. Агрессивный и осуждающий контекст запустил моторчик тревоги в мыслях Марка.       — Если тебя заинтересовали книги, может быть, тебе будет интересно и это? — напомнила о себе продавщица и протянула Марку что-то мелкое.       Брошь была не больше наперстка и по форме напоминала монетку. На украшении был выкован незаконченный круг, в центре которого красовалось солнце. Лучи его пытались прорваться за черту фигуры, и верхние лучики тянулись за пределы круга там, где между линиями осталось пространство.       Жест старушки заставил Марка отвлечься от книги. Подозрение насчет истинных мотивов этого бизнеса зародил в нем неприятную, боязливую осторожность. Не поднимая головы, он перевел взгляд сначала на брошь, а после на склянки, аккуратно расставленные на столе ларька. Издалека казалось, что на поверхности баночек просто пляшут отражения огня и фонарей. Теперь же, подойдя поближе, юноша понял, что это не игра света: через мутное стекло виднелся датчик, моргающий красным.       Принц почувствовал, как сердце прыгнуло в пятки.       «Что это? Импланты? Схемы? Или… взрывчатка?» события сегодняшнего утра на заводе всплыли в голове. Мысли чехардой скакали в голове Марка, подозрение трансформировалось в цепочку догадок, складывающихся в общую картину. Сердце словно потянулось вверх, встав комом в горле, отчего его ритмичный танец четко слышался в самых ушах.       Марк уже собирался задать вопрос, ответ на который боялся услышать, как почувствовал грубо схватившие его руки.       — Марк! — растормошила его Кира. — Что ты тут делаешь? Надо поторапливаться, идем!       Обеспокоенный голос подруги помог юноше переключиться. Кира смотрела куда-то за его плечо. Повернув голову, краем глаза Марк увидел марширующую стражу. Оказывается, это не его сердце так громко колотилось, а их четкие и такие знакомые шаги стучали в ушах.       — Солнце сегодня светило ярче обычного, согласитесь? — теперь пожилая продавщица обращалась к Кире.       — Так ярко, что слепило глаза, — отчеканила та в ответ, как дежурную фразу. — Марк, надо поторапливаться, идем!       Боясь потерять товарища в толпе, Кира тащила того за собой. В голове роилось множество мыслей одновременно: прятать свое лицо, чтобы не узнали знакомые; прятать лицо Марка — самое узнаваемое лицо в Ардении после лица Императора; не попасться фиолетовым; успеть покинуть Ворнхейм до начала исполнения второй части плана.       Все органы чувств будто обострились: Кира отчетливо слышала каждый звук, слышала каждый запах, видела каждую мелочь. Последнее помогло ей мельком увидеть другой патруль полиции, прокладывающий свой путь им навстречу.       «Засада!» Сойти с дороги не получится: квартал Тенериона считался идеальным местом для продаж разного рода, поэтому ларьки, лавки и столы теснились вдоль всей улицы. Можно попробовать слиться с толпой и незаметно прошмыгнуть мимо, но стоит ли рисковать?       В паре шагов от них расположился один из многих здесь домов удовольствий в виде небольшого шатра, вход которого украшали легкие немного потускневшие ткани оттенков розового и красного. Подушки не первой свежести были неряшливо разбросаны вокруг для создания уютной и располагающей атмосферы, а вместо стеклянных фонариков были висели бумажные. Музы, привлекающие потенциальных клиентов, приметили две загадочные личности в плащах, и поманили Киру с Марком плавными движениями рук. Обе были молодыми девушками с длинными кудрявыми волосами, уложенными в сложные прически. Одежда была подобрана специально под шатер, такая же легкая и полупрозрачная, а макияж был яркий и нанесен плотным слоем, чтобы скрыть следы бессонных ночей.       Времени на раздумья не было, для офицеров они уже были в поле зрения. Кире не пришло в голову ничего лучше, как пихнуть друга в объятия одной из дам, а самой подскочить к её коллеге. Музы упускать возможность не стали. Одна из них обняла Марка, наигранно похихикав.       — Ну здравствуй, незнакомец, — кокетливо сказала вторая муза, нежно взяв за руки Киру, которая, как загнанный зверек, бросала взгляд по сторонам: то на приближающийся наряд, то на Марка.       Мгновенно ей стало тяжело сосредоточиться из-за щекотливой, но приятной дрожи, пробежавшийся от кончиков пальцев рук по всему телу. Кира посмотрела на руки музы, которые поглаживали ее предплечье. Вместо обычных отпечатков пальцев у девушки виднелись уже потрепанные импланты, кое-где даже успел порыжеть металл.       Широкое применение имплантам, обостряющим осязание, можно заметить в сфере медицины. Врачам они помогали при осмотре пациентов, а медсестрам — проводить неприятные процедуры и успокаивать больных ласковыми и нежными прикосновениями. Последнее заинтересовало крупных торговцев услуг для взрослых, в новой технологии они увидели новую ступень бизнеса, потенциально более дорогую. Конечно, нелегальным заведениям продавать элитные импланты никто бы не стал, поэтому предприниматели закупались товаром на черном рынке: это могли быть первые прототипы имплантов и сломанные экземпляры, которые приводились в кое-какое, но рабочее состояние и перепродавалась.       Люди в форме уже были в шаге от дома муз, Кира еще сильнее натянула капюшон на лицо и бросила взгляд на Марка. Тот был очень смущен приятным знакомством в девой и словно окаменел в ее объятиях. Кира перевела взгляд с нежащейся парочки на толпу и заметила уже удаляющийся от них спины слуг народа.       Не теряя ни секунды, Кира грубым движением отдернула руки из пальцев музы, оттолкнула девушку от Марка и, крепко схватив друга за руку, чуть ли не бегом направилась к высоким чугунным воротам, ведущим за пределы столицы.       Марк в последний раз обернулся в сторону дружелюбной незнакомки и увидел, как два наряда офицеров подходят к лавке амулетов с необычными товарами, и начинают разговор со старушкой. Женщина за прилавком оживилась, подняла взгляд на офицеров. Огонь от печи соседнего шатра, продающего жареные закуски, зловеще отражался в ее глазах.