Глава первая: вводное

Когда на базу 141-ой тактической группы, объединенной с небольшим SAS-подразделением, приводят заключенного, Гоуст не ведет и бровью. Он сидит в просторной столовой где-то поодаль, оборачиваясь, без всякого интереса, и глядя куда-то за плечо, окидывая помещение взглядом скорее для галочки.  Лейтенант знает — по общим коридорам не поведут. Закуют в наручники, первобытно нацепят мешок на голову и затолкают в коридорный подвал через черный вход. Сам по себе подвал не представлял интереса: после спуска вниз, на цокольный, открывался вид на коридор — по левую сторону — три небольших помещения под временное содержание, в них — по матрасу, металлическому прикрученному к полу столу с двумя припаянными стульями и унитазом в углу. Решетки, нумерация, стены, выкрашенные в серый — сами по себе помещения были небольшими. По правую сторону коридора — складские и архивные помещения, а еще — хранилище оружия и боеприпасов. Разумеется, под двухфакторными системами безопасности. — Уже слышал, ЭлТи? — вырванный из раздумий, Гоуст обращает внимание на севшего напротив сержанта. Соуп держит в руках металическую кружку, такую, каким повелось быть в поездах — в ней плескается что-то отдаленно напоминающее чай. Райли чуть морщит нос, глядя на посуду. — ну, про заключенного?  — Довелось. — слышится хриплое в ответ. От долгого молчания горло костенеет, как скорлупа. Гоуст еще раз смотрит на кружку сослуживца, тяжело выдыхая куда-то в плотную ткань балаклавы.  В столовой кроме них — двое солдат, сидящих недалеко от закрытой кухни, военный повар и медсестра. Холл просторный — куча вытянутых столов, стулья, ведер для мусора.  Джонни с ухмылкой выгибает бровь — знает, что лейтенант не признает эту блевотную муть в его кружке. Он никогда не назовет это настоящим чаем.  — Чаю, ЭлТи? Вопрос встречает молчание и невыразительный взгляд с немым вопросом: «серьезно?» — Ладно, про наемника, — Джонни потирает затылок. Со времени к безучастности лейтенанта он привык. — Стаккер упростил нам дело.    Упростил, конечно. А дело было вот в чем. Три недели назад, где-то в Мехико, когда Прайс брифовал тактическую группу на очередную задачу, появился камень преткновения. Между локальным наркокартелем, который массово скупает оружие на черном американском рынке, двумя масштабными терактами, прогремевшими в Мексике и Торонто, и большими поставками кокаиновой пасты, стояла группа неизвестных. Наемники, работающие, по предварительным данным, на Аль-Макиту, выполняли свою работу не просто хорошо — профессионально. Наверняка там водилось много денег. Засранцы виртуозно подчищали за собой следы и достойно вели себя на стрельбище — 141-ые трижды встречались с ними лицом к лицу.  Первый раз их встреча прошла под Керетаро — Прайс выслал Соупа, Газа и Гоуста за разведдаными. Те классически хранились на цифровом носителе, задача простая, почти детская: проникнуть, захватить, предотвратить. Обойтись малой кровью, по возможности избежать шума.  Когда группа прибыла, Гоуст снял двоих патрульных у здания, а Соуп и Газ пошли на фронтовой штурм, разведданных уже не было — вся техника не просто пропала — она была демонстративно уничтожена. Ювелирно разобрана, сломала, и первобытно залита водой. МакТавиш тогда был в ярости: наемники, помогающие картелю, оставили следы специально, чтобы позлить, раззадорить и вывести из себя псов из 141-ой. Соуп пнул груду металла, пока Газ пытался извлечь половину сломанной материнской платы. Саймон выругался в рацию, уткнувшись акриловой глазницей в тубус прицела и еще раз изучив территорию со своей дистанции. После чего, хрустнув шеей, дал приказ уходить из помещения немедленно. Это была первая партия, которая началась не в их пользу.  Во второй раз счет сравнялся — на вылазку с целью истребления координатора картеля взяли городского штурмового Кёнига — здоровяк в маске, напоминающей старую рубаху, выбил дверь складского помещения под Пьедрас-Негра с одного замаха, молча, рьяно, чем вызвал восхищение сержанта. В тактической группе знали: с Кёнигом лучше не шутить во время работы — его социофобия затухает во время ближнего боя, сменяясь тяжелыми, замашистыми ударами. Поговаривали, что он теряют свою человечность во время миссий, за что сослуживцы немного обходили австрийца стороной.  Во время штурма Саймон Райли наблюдал поодаль, направляя Джонни с дистанции — по такому плану они работают уже не первый месяц. Руками сержанта они исследовали склад с боеприпасами и устранили координатора первыми — группа вражеских наемников в лице троих с большим опозданием прибыла на точку уже после убийства. Счет вновь сравнялся: Газу во время перестрелки прилетело в бедро и прошло навылет, в 3-4-х миллиметрах от артерии; Кёниг же, обняв стрелявшего медвежьими объятиями, сломал противнику хребет, подняв наверх и вывернув шею так, словно это ничего не стоило. Тело обмякло, мужчина в черной тактической форме тяжело упал на пол — 5-ти килограммовый бронежилет, на вид, не штурмового класса, звонко стукнул о пол. Сам же Кёниг носил почти штурмовой — это еще 20-ть килограмм опоясывающего веса на грудь и спину. Когда вернулись на базу, Соуп еще долго просил примерить военную броню на себя — Кёниг радушно позволил, тихо и хрипло посмеявшись, когда сержант небольшого роста склонился к земле, утонув в огромном размере жилета. — Зачем… такой тяжелый, — Соуп тогда прокряхтел, руками оттягивая жилет вверх — вены вздулись на руках от веса. Газ засмеялся. — как в этом вообще можно двигаться? Кёниг учтиво, насколько мог, исправляя немецкий акцент, кратко объяснил, помогая Соупу избавиться от веса: чем толще бронепрослойка у жилета, тем больше вероятность отделаться синяком, а не пулевым — во время штурма может прилететь пулей в упор. Вес — это небольшая цена за такую безопасность.  В третий же раз 141-ая столкнулась с наемниками вскользь. Дельного результата, не считая минимальных потерь с той стороны, добиться не удалось.  Прайс подключил антитеррористическую SAS-группировку к делу — двоих штурмовиков и одного снайпера — последний был младшим лейтенантом сильно недолюбливал Гоуста. Комнату с единственным узким под потолок окном заливал солнечный свет, пробивающийся сквозь жалюзи.  Джон тогда в очередной раз ткнул пальцем в доску — на плоской поверхности красовались шесть листов бумаги — шесть силуэтов с вопросительными знаками, наспех начерченных красным маркером: чернила въелись в листы и выступали теперь на другой стороне красными капиллярами. Меж силуэтов были методично расклеены стежки, а от них — серой паутинкой разъезжались нитки. Много вопросов, мало данных. Сколько их на самом деле? И все же, засранцы действовали почти виртуозно. До одной счастливой случайности. Лейтенант Сэм Таккер, снайпер из SAS, подстрелил одного из наемников на последней вылазке, пока 141-ая восстанавливала силы после активного штурма — продолговатая пуля, пролетевшая сквозь наспех закрытую во время отступления дверь, преодолела дерево и застряла где-то в тканях голеностопа, лопнув шов тактических штанов. Наемник, по словам Таккера, свалился вперед, и, неудачно повернувшись, ударился виском о стойку для обуви. Часть черной полной балаклавы  пропиталась кровью. Наемник обмяк, попытался подняться, но уже не смог. Таккер навалился сверху, заломал руки и, ткнув лицом в пол, обезоружил. Тело под ним рвалось, как дикое животное, но быстро сдалось, бессознательно роняя голову на деревянный паркет.  — Пытался подняться, но, видно, удар пришелся углом о височную кость, — Таккер тогда отчитывался Прайсу.  В кабинете, там, куда не добивает свет, позади стола, молчаливо сидел лейтенант Райли. Прайс позвал его не случайно. — цель несложно захватить, когда та не может сопротивляться, — Сэм горделиво посмотрел в сторону Гоуста. Напряжение между командами было заметно с первого дня сотрудничества. — обезвредил и вырубил ублюдка.  — Прикажите разгрузить машину, — Прайс прочистил горло. — дело о допросе я передаю на 141-ую. Гоуст, — командир обернулся на лейтенанта, тот кратко кивнул. Прайс вернул внимание на стоящего перед ним снайпера. — наемника под стражу и на цоколь, ключи получить у МакКина. — Так точно. — Стаккер, — Гоуст тогда хрипло окликнул уходящего. Голос его звучал наждачно, тихо. — медика на цокольный этаж, ждать у ИВС. — Есть, лейтенант. — Сэм сделал акцент на последнее слово, ощетинившись. Любовь и уважение к лейтенанту Райли со стороны Прайса казались незаслуженными. Стаккер покинул кабинет, оставив сослуживцев наедине — тогда то Джон и сообщил Саймону, что задача по выбиванию информации из заключенного ляжет на его плечи. — Прайс, — Райли повел головой. Прайс усмехнулся и пригладил пальцами раскидистые усы. — если хочешь знать мое мнение — я против. — Прости, Саймон. Я бы приказал это Кёнигу, но он сейчас… — Джон через плечо посмотрел на висящую на доске карту. — где-то под Гуанахуато. Какие-то проблемы? — Никак нет. — Тогда выполнять. И сейчас, сидя в столовой, Саймон думает лишь о том, насколько сильно он не хочется возвращаться к практике допросов. На его опыте их было не счесть — сначала они приносили удовольствие, потом — отвращение, и только потом стали частью работы. Фрагментом рутины.  — ЭлТи? — Соуп кладет руку на лейтенантское плечо, чуть встряхивая. Заглядывает в глазницы черепа с небольшим беспокойством.  — Джонни. — Иногда я не понимаю, расстроен ли ты чем-то, или это твое обычное состояние. — Тебе приходилось пытать людей? — Ну, — Джонни хватается за подбородок и трогает пальцами небольшую щетину. — помню только случай с горелкой, но и то ты там орудовал сам. Я на подхвате был. Это не мое, — он хмыкает. — не по душе пытки. Райли усмехается. А кому это по душе? Лейтенант подмечает, как в их сторону движется Сэм Стаккер — наперевес с винтовкой. Руки его покоятся на оружии, хотя одет он просто — футболка, форменные штаны, берцы, перчатки. Наверняка идет на стрельбище остудить пыл — теперь очередь 122-SAS брать перерыв. — МакТавиш, — Сэм кивает Соупу, подходя ближе и становясь напротив сослуживцев из 141-й. Тот кивает в ответ. Снайпер обращается к Райли.— лейтенант. Гоуст смотрит на прибывшего снизу вверх.  — Командир просил доложить, — он недовольно, еле слышно вздыхает. Соуп не может сдержать улыбки, глядя на лицо младшего лейтенанта. Ему нравится чувствовать себя лучше рядом с товарищем. — заключенную доставили в ИВС, медики обработали ранения, к переговорам ее можно считать готовой. — Её? — Джонни едва ли не вскакивает с места. — заключенную? Женщина, что ли? — он резко оборачивается на Саймона, ожидая реакции. — Твою ж мать… — Райли прячет череп маски в голых ладонях — перчатки на базе для него лишние.  — Гоуст! — МакТавиш бьет локтем в товарищеское плечо, поднимаясь со стула. — вот тебе на.  — Отставить, сержант, — Саймон смотрит на пришедшего. — младший лейтенант, свободны. — Есть. — Может, я с тобой пойду? — Соуп воодушевленно смотрит на сидящего, зачесывая ирокез ладонью. Взгляд у него хитрый, почти веселый. Тяжело без женщины на военной базе, стоящей особняком от гражданской жизни.  — Отставить, Джонни.  — Да я одним глазком. — Никак нет. — ЭлТи, одним глазком. — Я составлю на тебя рапорт, МакТавиш. — На каком основании? — Превышение должностных полномочий. — Да пошел ты, — Джонни смеется и берет в руки кружку с остывшим чаем. — черт с тобой, нет — так нет. Но дай слово, что потом расскажешь. А я на поле пошел. — и протягивает руку лейтенанту.  — Смотри не перенапрягись, сержант. — Райли крепко пожимает протянутую ладонь. — Так точно, сэр, — Соуп кидает уже куда-то за спину, направляясь к кухонному окну, чтобы вернуть посуду. Сегодня он будет тренировать рядовых на поле — стрельба и отработка защиты прикладом — его профиль. — непременно. Когда Гоуст поднимается в комнату на верхний этаж, — благо, лейтенантам и выше по званию полагается собственная спальня, а еще — отведен просторный шкаф для хранения личных вещей — методично берет перчатки и натягивает на кисти, он почти не думает. Лишь усталость, еле ощутимая, ложится на плечи.  Он спускается вниз, игнорируя вопросы рядовых по пути, открывает тяжелую дверь, ведущую на цоколь, проходит коридор и заходит в архивное помещение — берет диктофон. На выходе останавливается, поворачивая голову к хранилищу боеприпасов, но осекая себя в моменте: нет. Сначала он попробует обойтись малой кровью и договориться. Опыт подсказывает, что больше половины пленных с животным страхом опасаются за свою шкуру — достаточно надавить в больное место. Семья, близкие? Дети? Райли — уникальный случай с иммунитетом на любые пытки.  Пару угроз, — размышляет лейтенант, вышагивая к крылу с изоляторами. Саймон разминает шею и ведет плечом, смотрит бесстрастно — веки его почти всегда прикрыты, взгляд уставший, матерый. — и дело можно будет сдавать рапортом на стол.