Глава вторая: договориться

Когда Гоуст подходит к изолятору, напоминающему обычное тюремное помещение с решетками, он подмечает наспех вытертые кровяные разводы на неровном полу у камеры. Пол же, выкрашенный серой глянцевой краской, напоминает школьный спортивный зал — блестит, и блеск его подчеркивает всякую ямку.  Шаги у Саймонa Райли тяжелые, почти рокочущие, эхом раздаются по однотонному коридору, предупреждая: угроза, угроза, угроза, угроза, угроза. Механизм запускается в его голове: шестеренки заходятся, трутся друг о друга, генерируя различные сценарии.  Как быстро он сможет договориться? Саймон ненавидит разговаривать.  Наемница сидит внизу, на матрасе, оперевшись спиной о стену. На вид — девушка не больше двадцати восьми лет — значит, военный опыт наверняка есть, хоть и не обширный. По виду ясно — знает, чего ждать.  Руки ее покоятся у груди, закованные в военные наручники с перекладиной между кистями. Левая нога, вытянутая вдоль, стянута плотным бинтом — ее и пробило снайперской пулей. Берцы аккуратно стоят перпендикулярно матрасу — заметна солдатская выправка. Все тактические элементы изъяли при обыске, оставив простую форму: носки, штаны без пояса, — им можно удушить — бережливо обрезанные с одной ноги в районе голени, тактическая водолазка. Просто, удобно, без опознавательных знаков. Тело сильное, но небольшое, сложение напоминает мужское. Светлые волосы коротко выстрижены машинкой, а челка ниспадает на глаза.  Лицо уставшее — узконаправленный холодный свет подчеркивает мешки, прямой нос и припухлость в районе щеки — видно, Сэм рассек, вдарив наверняка наотмашь, не жалея. Вокруг головы аккуратно намотан бинт, на правой стороне под бинтом заложена медицинская вата — сквозь нее едва заметно проступает капиллярами кровь. Фронт не щадит ни женщин, ни детей, ни мужей. Саймон прерывисто выдыхает.  Когда он становится напротив сидящей, ожидая, девушка поднимает голову и с отрешенным безразличием заглядывает в глазницы акриловой маски. О, Гоуст отлично знает этот взгляд.  Среди своих рядовые называют его «взглядом на пол-ярда» — недостаточно вымотанным, но видавшим многое, взглядом принимающим и осознающим. Саймон знает, что значит, когда смотрят так. И это ему не нравится.  Он методично вынимает ножи из нагрудного кармана, расстегивает кобуру, снимает ее, оставляя на полу так, чтобы было не дотянуться, и хрустит шеей. Наемница едва слышно усмехается.  Райли выученным движением вставляет ключ в замок, отпирает жалобно скрипящую дверь, смещая ее в сторону, — та ходит на рельсах — и заходит внутрь.  Он закрывает дверь, кладет диктофон на стол и тяжело садится рядом.  Наемница окидывает Гоуста беглым взглядом — глаз цепляется за крохотную нашивку на руке с тремя бронзовыми звездочками.  Лейтенант сцепляет руки в замок. — Сейчас ты — военно-пленная на сухопутной базе специальных войск.  За тобой не придут, тебя не освободят раньше срока и не обменяют на другого пленного, — он отрезает слово за словом — стандартная процедура, чтобы задать нужный тон.— у тебя нет выхода, способа или возможности, кроме сотрудничества. Голос у лейтенанта низкий и хриплый. — Я понимаю. — Понимание облегчит тебе жизнь, — он разминает шею и зажимает клавишу записи на диктофоне, буднично, без интереса, как на рядовом собеседовании. — имя? — Харпер. — Операционная группа, в которой ты служишь. Вы работаете на картель Аль-Макита? Молчание. — Отвечай на заданный вопрос.  Она делает паузу. — У меня нет мотивации говорить.  — Выжить здесь — твоя мотивация, — он почти не слушает, перебивая следующим вопросом. — кто поставляет картелю оружие? Молчание. — Твое право здесь — отказаться от содействия в расследовании международного дела. Если повезет — тебя будут судить за военные преступления тяжкого характера против Мексики, Канады и Соединенных Штатов, — Саймон чуть наклоняется вперед и бесстрастно смотрит на наемницу. — но тебе не повезет.  — Дай угадаю, — она хмыкает. — потому что ты здесь? — Верно. — И что с того, — Харпер еще раз оглядывает его нашивку. — лейтенант? — В моих силах сделать так, чтобы ты закончила в этой камере. Я скажу, как будет: я задаю вопросы, ты — отвечаешь на каждый из них. В этом варианте тебе гарантирована физическая безопасность. — Поэтому маска? Чтобы запугать? — Чтобы скрыть лицо. — Не можешь справиться с ответственностью за содеянное?  — В тактической группе по последним данным еще пять человек. — Четыре. Одному из них ваш штурмовик сломал шею. — Где вы расположены? — Понятия не имею.  — Вы работаете на картель? Молчание. — Какие цели стоят перед Аль-Макитой? Молчание. — Теракт 16-го октября. Кто поставил тротил на сторону картеля? Молчание. — Отвечай на вопрос. — Не трать время, — она рассматривает скованные запястья. — ни твое, ни мое. Просто застрели. По роже у тебя видно, что руки так и чешутся. Гоуст выдыхает. Она добавляет, помолчав: — SAS? Сухопутные войска специального назначения. С каких пор британцы влезли в террористический конфликт между Мексикой и США? Гоуст намеренно игнорирует вопрос, бросая взгляд на диктофон.  Понимание сути конфликта между странами уже о многом говорит — значит, есть подвязки с правительством Мексики. Это дерьмово. Она знает, зачем и на кого работает. Не исполнитель — причастная.  Гоуст складывает руки у груди. — Выкладывай все, что знаешь. Сейчас. — Тебе нравится быть псом на государственной привязи? Как они скажут — так ты и залаешь. — Отвечай на вопрос. — Разница между нами в том, что я не прыгаю на двух лапах за еду. — Кто координировал закупку оружия? — Ни черта не скажу. — Наемники. Где вы расположились? — Дома, — она качает головой. — у мамы твоей.  Гоуст тяжело поднимается на ноги, обходит стол и садится на корточки рядом с Харпер. Она напрягается — руки, шея, плечи. Тело готовится к удару, но она продолжает с завидным упорством смотреть в глазницы черепка. — Слушай внимательно, — голос звучит вкрадчиво, низко, наждачно. Он сцепляет руки в замок, упирая локти в колени. — в твоих же ебанных интересах сотрудничать со мной, Харпер. Ты меня поняла? Отвечай на вопросы. Или мы поступим по-другому, — она стискивает челюсти, наблюдая, как движется ткань на балаклаве в такт слов. — я переломаю тебе ноги. Выкручу каждый палец на руке и проломлю голову. Может, тогда ты заговоришь? Харпер смотрит исподлобья. — Нет надобности в пустых угрозах. — О, это не угроза… — Саймон дотрагивается рукой до перебинтованной голени, а потом сцепляет пальцы и ощутимо нажимает на перевязку. Кожа под бинтом проминается — Харпер стискивает руки до отметин на ладонях. Молчит, как партизанка, смотрит на него — веки подрагивают, а на виске играют желваки. Больно. Терпеть нельзя сдаваться. — я дам тебе время подумать.  Райли давит костяшкой в самое пулевое — на бинтах проступает кровь. Харпер скалится и хватается руками за его кисть.  — Отпусти.  Она часто и поверхностно дышит, а зрачки ее бегают туда сюда; взгляд злобный, пространный. Расфокусированный. Гоуст замечает, как на ее лбу выступает липкая испарина и блестит крохотными каплями у висков. Рановато для допроса после черепно-мозговой. Стаккер поторопился с выводами — черт бы побрал этого горделивого сукина сына. Саймон отпускает руку в считанные секунды. Он встает, подходит к столу, забирая диктофон, и цепляет пальцами ключи, направляясь к выходу. Харпер жмурится и, сгибая ногу в колене, обхватывает ее руками. Она провожает лейтенанта взглядом, а он, застыв, смотрит из-за плеча. — Я вернусь. И лучше бы тебе начать говорить. По коридору раздается звук закрывающейся решетки.  Гоуст неторопливо заходит к медикам, без стука, открывает дверь и приказывает двоим в медицинской форме спуститься на цоколь. Он морщится, наспех выплевывая: — Медика на цоколь. Там кровотечение. И те подчиняются: бросают письменные принадлежности, откладывают блокноты и, взяв какие-то вещи из шкафа, рвутся вниз. Саймон Райли ненавидит врачебные кабинеты. В них всегда пахнет нафталином, резиной и железом, а стены белого помещения слепят и без того уставшие глаза.  Завтра они попробуют еще раз. Когда лейтенант поднимается наверх, он выдыхает. Снимает плотную балаклаву, заменяя на легкую, хлопковую, потирает лицо пальцами и идет в общий зал, прокручивая в голове первое касание с пленницей — вышло смазанно, как незасохшая краска. Где-то он дал слабину. Красивое лицо всегда не хочется портить. Дать возможность договориться — это правильно. Сначала нужно всегда попробовать договориться.  В комнате отдыха на втором этаже, которая представляет собой просторный холл с двумя черными диванами, небольшим плоским телевизором и книгами, Соуп заливает байки про неумелость рядовых под шум футбольного матча. Газ стучит его по плечу, улыбаясь, держа в руках холодное пшеничное — конденсат соблазнительно стекает по горлышку и прячется в пальцах. До следующей разведывательной — меньше двух недель. Время счастливое, да короткое, занятое почти гражданскими обязанностями: кто-то поддерживает военный склад, кто-то чеканит навыки рядовых и старшин, кто-то от оттачивает умения на стрельбище или восстанавливается в зале. Нужно отдать должное правительству: военная база просторна, вместительна и поддерживается в хорошем состоянии персоналом. Когда Райли входит в помещение, Джонни, захмелевший, машет ему с дивана — непривычно видеть сослуживца в балаклаве без фирменного черепка. Глаза, спрятанные в черной военной краске, налиты тяжелой вымотанностью — камуфляж где-то подстерся и собрался в морщинках на уголках.  После цоколя он зашел к Прайсу, составил рапорт и передал диктофон на расшифровку в архив. — ЭлТи. Газ усаживается удобнее и закидывает  ногу на ногу, приглашая присесть рядом.  — Соуп сказал, тебя назначили дознавателем? Гоуст кратко кивает: — Не соврал. — Ну что, — Джонни привстает и было тянется к бутылке, стоящей в коробке со льдом, но Райли машет головой: не буду. Не сегодня, не сейчас. Лучше достаньте стакан бурбона, ради всех святых. — как прошло? Удалось договориться? — Нет, — Райли тяжело опускается на широкий стул напротив дивана, шумно выдыхает и складывает руки на подлокотники, задирая голову. Он методично добавляет на выдохе: — контрпродуктивно. — И ты теперь… — Соуп чуть наклоняется в сторону лейтенанта, голос у него становится тише. — будешь использовать свои обычные методы? — Верно. — Саймон…  — Джонни, — Гоуст обрывает на половине слова. — терракт 16-го октября в концертном зале Торонто. Дети, женщины, два представителя государственного совета, — он хрипло чеканит. — 58 погибших, 126 — в тяжелом состоянии. Соуп молчит. — Не надо убеждать меня в снисходительности.  — Он не это имел в виду, Гоуст, — Газ пожимает плечами. — расслабься.   — Нет, — Соуп добавляет уже тише, опуская глаза. Лейтенант прав во всем, кроме чувств. — Саймон во всем прав… Газ подбадривающе толкает сослуживца локтем: — Брось, — он хмыкает, делает протяжный глоток пива и переносит взгляд на Гоуста — тот пытается считать эмоции Джонни и кривит рот под маской. — она хоть хорошенькая? — Меня брали солдатом, а не профайлером, лейтенант. — Значит хорошенькая, — Соуп протягивает бутылку Газу и они смачно чокаются стеклянными бутылками. Где-то на заднем плане солдаты SAS-подразделения ругаются из-за промаха нападающего. — и как зовут? — Харпер. — Мужское имя. — Да, — Джонни потирает подбородок пальцами. — действительно. — И что, Прайс разрешил любые методы? — Да. — Даже убийство? — МакТавиш отчего-то беспокоится. Осознание, что в специальных войсках Британии, на которых, казалось, равняются мировые армии, было так легко убить — не укладывалось в голове до сих пор. Столько войн, операций, миссий, задач, но когда дело касалось женщин — все казалось неправильным. Джонни сразу вспоминал сестер.  — Нет, исключено, — Гоуст опускает голову и смотрит на сослуживца. — в этот раз мы должны передать заключенную в двадцать третий полк. Это не единственное наше дело.  — Соуп, скажи честно,— Газ кладет ладонь на товарищеское плечо и слегка щипает, призывая вернуться сержанта в реальность. — ты чего это так завелся? Джонни качает головой. Ощущение, что его вот-вот разоблачат, заставляет уши гореть.  — Парни, — он начинает негромко. — не могу, когда женщину пытают. Я люблю женщин. Они другие же совсем, вспомни Ласвелл. И ее жену. Совсем другие. Ох, — он качает головой, а потом вытягивает руку и машет указательным пальцем перед акриловым черепком. — да, да, завались уже. — Джонни, ты, кажется, путаешь работу и личную жизнь. — Согласен, — Гоуст кивает Газу. — поэтому ты всего лишь сержант. — Саймон, ты прекрасно знаешь, что на поле боя я никого не щажу. Хер я клал на противника и его силы. Свой здоровенный хер. Просто если мне встречается женщина, — он отпивает из горлышка. — я стараюсь сделать это нелетально.  — Ну каков джентельмен. — Поздравляю, — Гоуст опирается о подлокотники и поднимается на ноги. Этот приятный диалог резко стал утомительным. — ты увеличиваешь себе шансы быть застреленным в спину, МакТавиш. — Жестоко, Саймон, — Джонни качает головой. — жестоко. — Скоро отбой объявят, не задерживайтесь, — Райли кивает и покидает помещение. — Соуп. Газ. — Так точно. — Есть, ЭлТи. Завтра они попробуют еще.