Часть 1

Это было что-то, что он подслушал на очередном бесконечном официальном банкете, что впервые привлекло его внимание к вопросу романтики. Он и Аманда встретились на похожем мероприятии и в итоге нашли убежище от ужасной скуки в обществе друг друга. Сегодня вечером они были там в качестве официальной пары, Аманда любезно улыбалась и очаровывала всех высокопоставленных лиц своим ярким и острым остроумием, пока он удивлялся, как ему удалось получить такую ​​удачу. Вечер прошел по знакомому сценарию: она изо всех сил пыталась убедить его танцевать, шутить или улыбаться, а он изо всех сил старался этого избежать. Тем не менее, ее общество сделало вечеринку на удивление терпимой, как и положено официальным мероприятиям Федерации, и он даже обнаружил, что наслаждается временем. По крайней мере, так было до того момента, как он случайно услышал, как дочь какого-то межзвездного торгового магната сплетничает со своей тусовкой, и понял, что темой разговора был он сам и, что еще более тревожно, Аманда. — Не знаю, что она в нем нашла, — сказала девушка, бросив на них обоих заметный взгляд, возможно, не осознавая остроты его слуха. — То есть, есть соблазн экзотики, я полагаю, но… — Он такой холодный, — сказала женщина, которую он не узнал. — Что он делает, читает ей уравнения? Говорит, что она эстетически приятна? — Как думаешь, — лукаво спросил другой из них, «они называют это совокуплением?» Логичным — этически правильным — было бы уйти, но он обнаружил себя захваченным разговором. Он сжал кулаки по бокам, борясь за эмоциональный контроль, чтобы отпустить это. Одно дело, если бы они говорили только о нем — инопланетянин в чужом мире должен был привыкнуть к оскорблениям, а дипломат должен был привыкнуть принимать их без комментариев. Но говорить плохо об Аманде, потому что она решила с ним общаться… Аманда отмахнулась бы от его беспокойств. Она всегда так делала, утверждая, что мысли других людей об их общении не имеют значения, но чем больше он думал об этом, тем больше понимал, что это не то, что следует игнорировать. И была и другая сторона его мыслей: что, если они были правы, не об Аманде, а о нем? Он знал о стереотипе своей цивилизации как бесчувственной и не заботящейся о благополучии других, и что вулканский эмоциональный контроль и дисциплина часто придавали этим убеждениям иллюзию истины. И если Аманда уже разглядела эту иллюзию, это не было гарантией того, что она будет счастлива жить с ней. По его собственным наблюдениям, большинство человеческих женщин, по-видимому, ценили спонтанность, эмоциональную чувствительность, и раздражающе неопределенный набор качеств, обозначенных словом «романтика». Ни одним из этих качеств он не обладал. Она никогда не показывала ничего, кроме удовлетворения в его присутствии. Она даже казалась счастливой. Он попросил ее, просто чтобы убедиться, и она сказала ему перестать быть иррациональным, или, как она выразилась, глупым. Но разве она сказала бы иначе? Когда Аманда поддразнивая пригласила его снова потанцевать, он удивил ее, согласившись. Свет в ее глазах, когда она это сделала, остался с ним и убедил его еще глубже, что она была человеком, и эти вещи имели значение, и она заслуживала большего. Он ожидал, что Аманда приспособится к его привычкам, не делая никаких уступок своим собственным, и это был неприемлемый способ ведения отношений. Ему нужно будет определить, чего ожидают человеческие женщины от своих партнеров, какие действия указывают на привязанность и преданность, что делает их счастливыми. В конце концов, он решил подойти к вопросу наиболее логичным способом: тщательно изучить имеющиеся в настоящее время данные. Но это было для него неопределенной почвой, и ему не хватало знаний, чтобы предпринять какие-либо хорошо обдуманные действия. На следующее утро он вызвал своего главного помощника в свой кабинет. Соран вошел в комнату с резким поклоном, молчаливый и сдержанный, как всегда; много лет вдали от собственного народа не изменили фундаментальной вулканской сдержанности молодого сановника, черта, которую Сарек нашел весьма похвальной. Он также был сдержанным и эффективным и обучен анализу неоднозначных и противоречивых данных, как и остальная часть персонала Сарека. Пока политика Федерации оставалась довольно тихой в настоящее время, было бы целесообразно направить их энергию на текущую проблему. — Соран. Мне нужно, чтобы ты провел для меня поиск данных. — Подробнее, пожалуйста. Сарек сделал паузу, размышляя, как сформулировать свою просьбу. Помощник знал о его личных отношениях с Амандой, хотя он никогда не осмеливался высказывать свое мнение по этому вопросу, а Сарек никогда не осмеливался спрашивать. — Мне нужна информация о ритуалах ухаживания у людей, — сказал он наконец. — В частности, любые медиа, имеющие отношение к термину или жанру «романтика». Если Соран и был ошеломлен необычной просьбой, он этого не показал. Вместо этого он принялся за работу с характерной эффективностью, и к тому времени, как Сарек закончил свою работу на ночь, Соран вернулся с целой вереницей помощников на буксире. Один держал коробку, полную головидов, в то время как другие несли стопки печатных книг и журналов, цветочных и оформленных в основном в разных оттенках розового. Он снова поклонился, лицо было неподвижным, как маска, и Сарек уловил в его мыслях лишь самую слабую нить не сдерживаемого веселья. Объем информации был… устрашающим. Сарек планировал изучить ее подробно, сравнив общие темы, и составить план действий. Однако было ясно, что он не сможет выполнить эту задачу без посторонней помощи. Однако, к его великому удивлению, Соран и двое других — Т’Лан и Верек — вызвались помочь ему. И хотя он сначала колебался, стоит ли рассматривать этот конкретный способ помощи, был еще один человек, который мог бы помочь ему, и чье мнение он ценил превыше всего остального. Т’Пау посещала штаб-квартиру Федерации по делу, настолько официальному, что оно было засекречено даже для Сарека, но все равно между ними была семейная связь, и поэтому она не отклонила его просьбу о встрече. Он столкнулся с матриархом в небольшом саду, один, если не считать вездесущих телохранителей, которые также были осторожны и заботились лишь о безопасности Т’Пау. Она подняла глаза, когда он почтительно поклонился, и коротко кивнула в знак признательности. После того, как формальности были выполнены, она жестом пригласила его сесть на мраморную скамью рядом с ней. — Посол Сарек. — Надеюсь, у вас все хорошо? — Да. Но, может быть, вы расскажете мне о причине вашего присутствия? — Я бы хотел попросить вас о помощи в одном небольшом вопросе. Т’Пау вежливо наклонила голову. — Что это за вопрос, посол? — В рамках моих усилий по лучшему пониманию человеческих социальных нравов и ритуалов мне необходимо изучить и проанализировать некоторые культурные документы. Кроме того, ваши обоснованные мысли о природе указанных документов были бы весьма признательны. — В самом деле? — Она взяла у него из рук планшет и начала просматривать множество файлов, которые он загрузил ранее. Сарек напомнил себе, что смущение и беспокойство были как иррациональными, так и ненужными, и что поэтому он сейчас не испытывал этих эмоций. — В самом деле, — сказал он совершенно спокойно. — А есть ли причина, по которой эти культурные документы почти полностью связаны с ритуалами и поведением ухаживания? К счастью, он предвидел этот вопрос и имел готовый ответ. В какой-то степени это даже было правдой. — По моему опыту, качество, известное как романтика, — он использовал стандартное слово, поскольку в современном вулканском языке не было эквивалента, который не был бы окрашен неодобрением, — является важным мотивирующим фактором в поведении человека. Понимание природы романтики и ее места в человеческой культуре может привести к лучшему пониманию многих, казалось бы, нелогичных и, следовательно, непредсказуемых форм поведения. Вполне вероятно, что дипломатические отношения могут быть значительно улучшены.