Часть 2

Т’Пау изогнула тонкую бровь, и у него осталось впечатление, что ее нисколько не обманули. Пока он говорил, она прокручивала стенограмму вымышленного романтического повествования под названием «Страсть капитана» с отстраненным, клиническим любопытством. Теперь она посмотрела на него прямо, ее лицо не выдавало ни одобрения, ни осуждения, хотя, казалось, в ее холодных глазах мелькнула искра интереса. — Я помогу вам в ваших усилиях, — сказала она, — в интересах улучшения дипломатических отношений и более глубокого понимания человеческих странностей. Он задался вопросом, не вообразил ли он себе тот особый акцент, который старушка сделала на улучшении дипломатических отношений, а затем решил, что эта забота едва ли имеет отношение к делу. — Вы получите мою благодарность, — сказал он ей и имел это в виду. Пытаясь сохранить достоинство, подобающее вулканскому высокопоставленному чиновнику — что было нелегко под тяжестью ее оценивающего взгляда — он традиционно попрощался и ушел. Нужно было провести исследование. Когда дверь с шипением закрылась за ним, Т’Пау возобновила чтение романтических рассказов, которые оставил ей Сарек. Текст был жутким, метафоры натянутыми, сюжеты нелогичными, а описание некоторых действий было крайне нереалистичным, мягко говоря. Поистине проникновение в вид, который еще не поднялся над своей варварской и легкомысленной фиксацией на агрессии и сексе. — Увлекательно, — пробормотала она и продолжила читать. Что касается Сарека, он продолжал изучать самостоятельно, до поздней ночи. Он выбрал несколько романтических рассказов, а также множество популярных публикаций и руководств для немедленного изучения, но понимание оказалось неуловимым. Он выбрал еще одно название из стопки на своем столе, пытаясь подавить растущее нетерпение, и перевернул на случайную страницу. Ее глаза были как звезды, а ее длинные золотистые волосы ниспадали на ее бледные плечи, как водопад шелка. Алессандро был пленен ее нежной красотой, ее зеленые глаза сверкали страстью, и он заключил ее в свои объятия… Нет. Это было не то, что он искал. Запретный любовник, Варварский принц и Призрачный герцог Тенемира были одинаково бесполезны. Путешествующая во времени ромуланка жена шахтера была одновременно бесполезной и откровенно странной, даже по человеческим меркам. Он надеялся, что не передал этот конкретный пример Т’Пау — в конце концов, был предел тому, насколько строго он хотел, чтобы она судила человечество. Он также надеялся, что его помощники добиваются большего прогресса, но с той скоростью, с которой продвигалось его собственное исследование, это казалось маловероятным. Если он что-то и почерпнул из этих вымышленных документов, так это то, что человеческие женщины ценят цветистые заявления о преданности и состояние, когда их сбивают с ног. Он не был уверен, был ли этот оборот речи задуман буквально или образно, хотя легко мог быть и тем, и другим. Они также, по-видимому, ценили молодых, длинноволосых воинов без необходимости в излишествах в одежде, что заставляло Сарека чувствовать себя… не то чтобы неуверенным, потому что это было нелогично, но, безусловно, осознающим свой возраст, пацифизм и скромность. Хуже того, ему еще предстояло найти достаточно точное руководство к тому, что от него ожидалось. Самым близким, что он смог найти, была «История куртуазной любви», которая, хотя и полезна для объяснения некоторых основ романтической теории, также, по-видимому, устарела на несколько столетий и не соответствовала социальному статусу человеческих женщин сегодня. На следующий день Т’Пау снова встретилась с ним для дальнейшего обсуждения и запроса дополнительных примеров. — У вас есть прогресс? — спросил он. По словам охранников, она провела ночь за чтением, и поэтому он ожидал, что она что-то скажет. — Трудно сказать. Диапазон данных, которые вы мне дали, ограничен, что затрудняет получение точных выводов. Более широкий и разнообразный набор примеров, из которых можно было бы черпать, оказался бы полезным для дальнейшего изучения. Однако, — сказала она, пронзив его острым взглядом, — «когда в последний раз вы преподносили своему любовнику-человеку подарок?» Глаза Сарека слегка расширились при этих словах, потеря контроля, за которую он тут же проклял себя, показав ее перед Т’Пау. Она смотрела на него, как голодный сехлат мог бы смотреть на маленькое существо, не имеющее шансов на побег, терпеливая и уверенная в своем превосходстве. — Вы действительно думали, что я не знаю о ваших похождениях на Земле, посол? Я не привык игнорировать очевидное. — Вы не одобряете, — сказал он. — Я согласился помочь вам в этом начинании, не так ли? Он был вынужден согласиться, что да, действительно, она согласилась. — Еще примеры, Сарек. Я считаю, что жанр сериалов в виде головизорий в частности требует дальнейшего изучения. И купите ей цветы, по крайней мере. Сарек встретил Аманду у ворот посольства, как обычно, однажды утром, не прошло и недели после губернаторского банкета. Но в отличие от обычного, его руки не были пусты. Он держал небольшое, колючее, несколько потрепанное растение в горшке и выглядел странно нервным. — Что это? — спросила она его, гадая, решил ли он наконец начать украшать свой офис. Этого могло быть достаточно, чтобы считаться признаком апокалипсиса. — Он известен как loeseliastrum matthewsii, обычное название пустынный ситец, выносливый образец терранской растительной жизни, хорошо подходящий для выживания в засушливом климате. — Я узнала его, — сказала она ему — в конце концов, она не зря всю жизнь изучала ботанику — но что ты с ним делаешь? — Это для тебя. — Мне? — Это подарок. — Спасибо, — сказала она ему, пытаясь скрыть свое удивление. Сарек не имел привычки удивлять людей подарками, а те, которые он дарил, как правило, были весьма полезными — например, на их последнюю годовщину он подарил ей годовую подписку на престижный научный журнал. Тот факт, что он знал ее достаточно хорошо, чтобы понимать, что она обрадуется такому подарку гораздо больше, чем новому ожерелью или чему-то подобному, едва ли отвлекал от главного, что Сарек с Вулкана не делал легкомысленных поступков. И сегодня, ни с того ни с сего, он купил ей цветы… необычные цветы, конечно, но с запасом, тихая красота, которая, как она могла сказать, могла бы понравиться тому, кто вырос в пустынном мире. Она поставила растение на почетное место у стола, затем отступила назад, чтобы полюбоваться подарком. — Оно выглядит довольно мило, не правда ли? — Эстетически приятно, да, — сказал он. «Я имею в виду красиво. Оно… необыкновенно красиво». Он помолчал, а затем резко продолжил: — Не так уж и отличается от тебя. Она не могла не покраснеть от этого. Такие комплименты, если уж на то пошло, были даже реже подарков. Она прекрасно знала, как он ее видит, и поэтому, по его мнению, логика подсказывала, что ему не нужно беспокоить ее повторными замечаниями. Он не собирался менять своего мнения. Ну, что ж, если он хотел начать называть ее красивой сейчас, она вряд ли собиралась жаловаться. — Если вы не против, я спрошу, почему вы решили привести мне образец вида loeseliastrum matthewsii, чтобы украсить мой кабинет? — Я узнал, что традиционно дарить цветы своей половинке… нет, своей возлюбленной, — он произнес незнакомое слово ровно, словно ему было не по себе от его чрезмерно эмоционального подтекста, — в знак своей привязанности. Поддерживать такую традицию казалось логичным решением. — Ах, да, в высшей степени логично, — сказала она. — Кстати, я одобряю твою креативность. Большинство мужчин просто выбрали бы букет роз.