Спичка 4. Афродизиаки (Доктор/Роза)

      Этот момент Роза обожала больше всего: скрип двери ТАРДИС и первый шаг в новый мир, в котором может быть всё, что угодно: от яблочной травы до мандаринового неба, от морского бриза до миллиарда звёзд над головой. Конечно, пока это самое небо не начнёт осыпаться горящими шарами, а земля под ногами не разъедется в стороны, выпуская очередного инопланетного монстра из недр.       Но пока что всё было как и обещано Доктором: целых три тёплых и при этом не палящих оранжево-алых солнца висело в нежно-бирюзовом небе, раскрашивая его в причудливые сиреневые оттенки, словно картину Ван Гога. Под ногами расстилалось бескрайнее маковое поле — точнее, эти цветы походили на земные маки, только насыщенного синего цвета с серебристыми тычинками-сердцевинками. От них шёл умопомрачительный аромат, что-то тонкое и напоминающее ночные фиалки, но с нежными медовыми нотами.       — Потрясающе, — ахнула Роза, сделав первый шаг на новую, неизведанную, приятно пружинящую под стопами землю.       Стебли синих маков скользнули по икрам — сегодня она была в лёгком летящем голубом сарафане до колена, и одежда не мешала ощутить непривычную мягкость лепестков инопланетных цветов. Будто из шёлка. Не удержавшись, Роза закружилась на месте, запрокинув голову к чужому сиреневому небу, и захохотала в голос от восторга.       — Я же сказал — Миратера никого не оставляет равнодушным, — раздался позади неё жутко самодовольный голос Доктора, вышедшего из ТАРДИС следом за спутницей. — Ох, да тут бывает и жарковатое лето… Обычно я попадал сюда зимой.       Он расстегнул пиджак и оттянул ворот рубашки: действительно, для царящего на маковом поле тепла слишком много слоёв ткани. Роза глянула на него, озорно склонив набок голову, и распущенные золотистые волосы заиграли необычным свечением от игры лучей сразу трёх солнц.       — А тут есть какое-нибудь озеро? Так и тянет искупаться! — словила она азарт, снова пройдясь среди цветов и наслаждаясь тем, как они оглаживали ноги.       До мурашек. Будоражащее чувство поднималось вверх по её бёдрам, словно от чужого заинтересованного взгляда. Она глубоко вдохнула кружащий в воздухе медово-фиалковый аромат, и по горлу спустился запершивший сладостью комочек, чтобы в лёгких разорваться тёплым, невероятно приятным ощущением, окатившим до самого живота.       — Насчёт озера не знаю, — задумчиво отозвался Доктор и нацепил свои прямоугольные очки, присев перед цветами. — Но что-то мне эти маки напоминают…       Он свёл брови, сощурил карие глаза старика, всегда удивлявшие контрастом с молодым лицом. Наклонил к себе ближайший мак, рассматривая его блестящую сердцевину. Собрал на кончик пальца пыльцу и по своему обыкновению попробовал на язык.       — А я знаю, что: «Волшебника из страны Оз», — звонко хохотнула Роза. — Это где все уснули от запаха маков. Но я вот спать точно не хочу.       О, нет. В сон её не клонило точно, скорее совсем наоборот: наполняя изнутри, медовая сладость будто нагревала, колкостью разносилась под кожей. От нового взгляда на Доктора в груди у Розы заныло: он сейчас выглядел словно учёный-ботаник, исследующий новый образец. Ладони запекло желанием коснуться его, провести ими вдоль худощавого тела чокнутого инопланетянина. Но это не было чем-то новым для неё — она жадно впитывала каждый их мимолётный контакт даже когда у него было иное лицо и глаза.       Это же Доктор. Не-человек, показавший ей звёзды. Тот, с кем она ела картошку, пока сгорала в пятимилионном году Земля.       — А ведь ты в чём-то права, — протянул он, продолжая разглядывать цветок. — Я не был на Миратере летом. Но если бы воздух был опасен для дыхания, ТАРДИС бы нас предупредила. Просто чувство какое-то странное…       Он мотнул головой, будто пытаясь сбросить наваждение, выпрямился и всё-таки скинул на землю пиджак. Роза с толикой удивления наблюдала за каждым его движением: да не настолько и жарко, хотя… Жар был не в воздухе, он шёл откуда-то изнутри, раскаляя дыхание. Заставлял с чуть неприличным интересом рассматривать ловкие пальцы Доктора, когда он расстегнул манжеты рубашки и закатал рукава по локоть, обнажая предплечья с чётко проступающими жилами.       Во рту пересохло. Нет, факт, что он дьявольски хорош после регенерации, Роза успела осознать. Но что внутри всё будто спечётся в комок от вида ямочек на его щеках, когда он криво улыбнётся, поймав её интерес на себе, она не ожидала. Что в гортани задрожит от усилия, с которым она будет глушить тихое скуление, сопровождающее желание почувствовать эти руки на своём теле.       Она и не заметила, в какой момент шагнула к нему ближе. Горячее покалывание, которое приносил каждый вдох, опускалось всё ниже, куда-то в область живота и матки, вызывая тянущее чувство потребности. Это было что-то неправильное, но непреодолимое. И кажется, оно захватило не только её.       — Доктор, — приглушённо позвала Роза, и её дыхание неизбежно участилось, когда к аромату инопланетных цветов присоединился запах его тела — миндально-мускусный, древесно-тёплый.       Он с подозрением перехватил её взгляд, потрясённо моргнул, будто увидел призрака. Снял очки, убрал их в карман брюк и вновь посмотрел на маки. И ошеломлённо выдохнул в осознании проблемы:       — О, нет-нет-нет… Роза, живо в ТАРДИС. Кажется, я понял. Ты права, ты бесконечно права, дышать этой пыльцой не безопасно! — он всё продолжал нервно тараторить, будто это способно было остановить ладони Розы, которые робко легли на его грудь и неспешно поднимались к вороту рубашки. — Роуз, это не ты, это всё афродизиак в этих маках. Прекрати, пожалуйста, потому что…       — Потому что ты тоже этого хочешь, да? — хитро улыбнулась она, поражаясь собственной смелости, подаренной медово-фиалковой пыльцой в лёгких.       Сама бы она ни за что не решилась на подобное из бесконечного страха быть им отвергнутой. Но сегодня, сейчас, Доктор просто не мог не отвечать на её касания. На то, как она придвинулась ещё ближе к нему, почти соприкасаясь часто вздымающейся грудью с его торсом. Как её пальцы нашли-таки пуговицы рубашки и принялись неспешно их расстёгивать. Роза не отрывала призывного взгляда от беспокойно горящих карих глаз повелителя времени, и он, не выдержав, зажмурился, севшим голосом попытавшись воззвать к её разуму:       — Я… неважно, что я хочу или не хочу, если всё это… Роуз, я объяснял, много раз объяснял: мне нельзя допускать подобной… близости. Я бессмертен, а ты…       — А я Злой Волк, Доктор. То, что уже перестало быть смертным созданием, — раздался как будто и не голос Розы, немного потусторонний, словно эхо, но он определённо шёл из её рта.       На мгновение в глубине её глаз мелькнула золотая вспышка временной воронки. Доктор опешил и машинально обхватил лицо Розы в ладони.       — Что? Что ты сейчас сказала?       — Я… я сказала, что ты тоже этого хочешь, — прошептала она, явно не запомнив, как только что навечно оставшаяся в ней сила вихря времени говорила вслух.       — Роуз…       Он многое мог бы сказать: что-то умное и рациональное. Он многое мог бы сделать — провести кучу тестов, проверить теорию. Но у Доктора едва не остановились оба сердца от мысли, что песчинки вихря не дадут Злому Волку состариться и умереть, не дадут отнять Роуз у него, как время всегда безжалостно отнимало всех. Понимание, что теперь дать волю всем закрытым в глубине души порывам и желаниям будет безопасно.       — Или… или я… прости, пожалуйста. Глупо вышло, всё эти дурацкие цветы, — пробормотала Роуз, пряча от него глаза и неуверенно пытаясь отстраниться из-за затянувшейся неловкой паузы.       — Замечательные цветы. Просто восхитительные, — прошептал Доктор, решительно подавшись вперёд и накрыв её полные губы своими.       Роза отчаянно ухватилась за его плечи, натягивая ткань рубашки. Бешено заиграл под рёбрами пульс, когда она ответила на поцелуй осторожным движением языка, подстраиваясь под неторопливый темп Доктора. Он щедро делился с ней своим чуть пряным вкусом, кружащим голову не меньше, чем пыльца природных афродизиаков вокруг них. Роза прижалась к нему, вымаливая долгожданную ласку, и чуть было не простонала от ощущения твёрдости мужского тела. По коже словно прошла вибрация, собравшись тягучим чувством внизу живота.       От восторга ей хотелось взлететь: это происходило в реальности, это не сон. Доктор целовал её всё более жадно и влажно, до неприличия ярко, упиваясь новыми вкусами: он всегда был падок на неизведанное. Его Роза оказалась ягодно-вишнёвой, дурящей даже безупречное сознание повелителя времени. Она расстегнула последние пуговицы его рубашки и с упоением прошлась кончиками пальцев по его торсу, закончив путь у ремня брюк.       Бессмертный, бесконечный… единственный во всей Вселенной, и сейчас он принадлежал ей.       Доктор скинул лямку её сарафана, перенося требовательные поцелуи на сгиб шеи, и Роза в наслаждении откинула голову, открыв ему доступ. Новый прерывистый вдох будто обжёг бронхи, превращая сосуды в раскалённые нити возбуждения. Один рывок застёжки-молнии освободил её дрожащее тело, и одежда полетела туда же, где валялся пиджак Доктора.       — Хочу тебя, — всхлипнула она в нетерпении, прижавшись бедром к его паху.       В ответ он обхватил её талию, медленно скользя ниже, в то время как его губы покрывали трепетно-нежными поцелуями полушария груди. Роза сдёрнула с его плеч рубашку, дав себе возможность огладить их без преград, прочертить ногтями. Доктор ощутимо вздрогнул, коротко втянув ртом мягкую кожу и оставляя свой след. Всего миг понадобился ему, чтобы уложить её на шёлковое покрывало из маков, приятной прохладой лепестков окативших лопатки. Золотистые волосы разметались по цветочной синеве, и Доктор приподнялся над ней, замерев в восхищении этой картиной.       Она улыбалась ему одному абсолютно счастливо, теряясь в глубине глаз своего повелителя времени. Его личное солнце и самая важная из всех покорённых звёзд, сейчас ожидающая только соединения в неделимое целое под этим будто нарисованным масляной краской бирюзово-сиреневым небом.       — Роза. Моя Роза, — выдохнул он, вновь припадая к её губам.       Соприкосновение кожа к коже вырвало первый тихий стон из её груди. Она податливо потянулась к Доктору и обняла его бёдрами. Необходимость чувствовать его как можно ближе становилась на грани с болезненной, и она знала, что маки уже не имели к этому отношения: он был нужен ей задолго до. Терпения на другие прелюдии не хватало, и Роза сжала его ногами чуть сильнее, демонстрируя потребность в нём. Впрочем, долго ждать и не пришлось, потому как от остатков одежды он избавился достаточно быстро, вновь накрыв её собой.       Соединение. Глаза в глаза, не спеша разорвать столь важный контакт. Доктор видел золотую искру в глубине её радужки, когда плавно и неспешно входил в разгорячённое тело. Казалось, эта искра вспыхнула огнём, когда он добрался до самой глубины проникновения и замер, почти не дыша от нахлынувшего ощущения связанности. Цельности. Обретения того, что давно было утрачено.       — Доктор, — натянуто-звонко позвала его Роза, мягко двинув бёдрами навстречу.       Она хотела всё. Всю необузданность его темперамента, всю силу шторма и все волны прибоя. И Доктор готов был это подарить, в ускоряющемся темпе врываясь в неё и съедая каждый её скулящий стон. Кусая в шею, перекатывая на языке вкус этой фарфоровой кожи и оставляя на ней жгучие следы. В синхронной пульсации, в полном балансе источаемых ими волн обоюдной потребности. Орошая потом и каплями женской влаги шёлковые синие лепестки…       Роза дугой выгнулась на очередной глубокий толчок, и Доктор ртом поймал её всхлип. Она прочертила ногтями по его лопаткам, разбитая дрожью абсолютного удовольствия, и он до предела вжался в её тело, прежде чем разрядка прокатила по его позвонкам и вырвалась в гортанный хрип.       Разорвать контакт не получалось. Слишком долго оба этого ждали, держась лишь за ограничения разницы их видов — отныне и навсегда стёртые воронкой времени. Злым Волком. Судьбой..?       Доктор всё продолжал выцеловывать алеющие скулы Розы, издавая странные, гортанно-мурлыкающие звуки, вызывающие ассоциацию с котом. Она запустила пальцы в его взъерошенные волосы и не сдержала счастливого смешка, а после прошептала:       — Надо будет нарвать с собой букет… На дорожку.