пролог

      Где же находится грань между человеком и монстром?       Одного взгляда на пепельную кожу твоей руки было достаточно, чтобы понять, что ты не человек. Быстрый взгляд на левое предплечье развеял бы все сомнения. В месте, куда ударили ломом, искривленная кость и изуродованная плоть, напоминающая мякоть раздавленного фрукта, уже начали восстанавливаться.       Обладательница лома стояла в метре от тебя: её оружие было поднято, а его металлическая поверхность блестела бурым цветом. Ты гадала, насколько она была человеком. Её руки, казалось, имели приглушенный лиловый оттенок, но из-за крови, запёкшейся на пальцах, ты не была уверена. Хотя капюшон плаща скрывал её лицо, ты всё же могла смутно разглядеть её черты, похожие на человеческие. А вот её радужка была ярко-алой, достаточно широкой, чтобы поглотить черноту, просачивающуюся из расширенных зрачков.       Люди часто говорят, что глаза — это зеркало души. Если это правда, то то, что стояло перед тобой, определённо было монстром; её глаза остекленели от безумия.       Ты знала, что не можешь судить об этом, ведь твоя рука полностью регенерировала за несколько секунд, что было под силу только потусторонним существам. Ты размяла запястье — оно было как новенькое.       Ты подняла обе руки, держа их перед лицом. Ты всегда была плохим бойцом, во всех своих жизнях. Шансы на то, что тебе удастся обезвредить её, даже если бы это был рукопашный бой, были невелики.       Вспышка боли пронзила твою восстановленную руку, когда ты блокировала её удар, но длилась она чуть больше секунды, пока конечность просто не заныла. Гротескный треск разрезал воздух в пустом пространстве. Она снова замахнулась на тебя: её движения были непринуждёнными и точными. Следом боль пронзила правую руку, хотя ты не могла точно сказать, какие именно кости в ней сломали. Да это и не важно — следующий удар был направлен в голову.       Способность черепа восстанавливаться после того, как его разобьют на кусочки, оставалась для тебя непонятной. Хотя ты была монстром в достаточной степени, чтобы пережить такую травму, даже у нечеловеческих тел есть свои пределы.       Когда ты зажмурилась, готовясь к удару, то поняла, что не можешь избавиться от изображения кроваво-красного образа в своих мыслях, расцветающего как мириады паучьих лилий.       Умереть за того, кого любишь, — вполне человеческий поступок.