Посттравматический синдром [6×83]

Двери лифта лязгнули и закрылись. Арина, прислонившись спиной к стене, осталась стоять на лестничной площадке. Закрыла глаза, мысленно считая до десяти. Нужно было просто выдохнуть. Очнуться. Прийти в себя. Но и этого ей не дали.       — Очень трогательная сцена, ну просто очень, — послышался рядом насмешливый голос, а затем несколько хлопков — наигранные аплодисменты. Джокер появился как всегда бесшумно и незаметно. Но у нее не было сил чему-то удивляться — свой лимит переживаний и потрясений она за сегодня уже исчерпала.       — Господи, Комолов, тебе-то чего? — устало уронила Гордеева, отлепившись от стены.       — Вообще-то я пришел тебя поддержать, — Саша продемонстрировал невесть откуда взявшуюся бутылку вина. — Но, вижу, ты и без меня неплохо справляешься. Сначала Рыжов тебя просто обжимал, теперь ты с ним целуешься… Интересно, что дальше? В следующий раз я его в твоей постели застану? Арина зло прищурилась, вскинула подбородок. Из глаз плеснуло арктическим холодом.       — Отличный ты, конечно, момент выбрал, чтобы сцену ревности закатить. Знаешь что? Иди ты… Домой иди! — выпалила в сердцах и стремительно прошла мимо, задев Джокера плечом. С таким же успехом можно было толкать бетонную стену. Комолов даже не шелохнулся.       — Между прочим, я помочь хотел, — бросил сквозь зубы. Арина, развернувшись, явно собиралась ответить что-то резкое, но не успела. На этаже затормозил многострадальный лифт, и из него, отдуваясь, выкатился невысокий грузный мужчина лет шестидесяти на вид, с небольшим чемоданчиком в руке.       — Таки я надеюсь, что моя пациентка живет не на последнем этаже. Семен Маркович в попытках сохранить чужое здоровье совершенно растерял свое собственное, — произнес он весело, обращаясь к Джокеру. — А лифт, совсем как капризный таксист, категорически отказался везти меня дальше.       — Шестой этаж, — отозвался Саша и повернулся к Арине: — Это Семен Маркович, лучший кардиолог в нашем городе. Ворона не раз консультировал. Думаю, Инне Михайловне не помешает его помощь после сегодняшних приключений.       — Не стоило беспокоиться, — холодно отозвалась Гордеева, глядя ему в глаза. — Если мне понадобится помощь, я справлюсь сама. В конце концов, вызвать «скорую» я пока в состоянии. Джокер молча закатил глаза. Семен Маркович издал тихий смешок.       — Однако характер у вашей девушки, — заметил сочувственно. — Таким характером только гвозди заколачивать, мда… Ну таки мы идем или будем проводить консилиум прямо здесь?..

***

Семен Маркович, не уставая сыпать шутками и присказками, деловито осматривал Инну Михайловну, пока Джокер как ни в чем не бывало хозяйничал в квартире. Повесил на крючок пальто и шарф, сбросил перчатки, снял кобуру с пистолетом. Разогрел ужин и накрыл на стол, разлил вино по бокалам. Арина, не отходя от мамы ни на шаг, ничего этого не видела и воспрепятствовать не могла. В прихожей Саша пожал доктору руку и протянул ему стопку аккуратно сложенных купюр.       — Семен Маркович, Ворону не надо знать, что вы здесь были, — произнес с нажимом, покосившись в сторону комнаты.       — О чем разговор, молодой человек! — отозвался пожилой еврей, натягивая пальто. — Семен Маркович умеет хранить секреты надежнее, чем сейф хранит деньги! — Повернулся и задорно подмигнул Джокеру: — Вы, наверное, удивитесь, но Семен Маркович когда-то тоже был молод и влюблен. И также совершал ради некой прекрасной особы разные подвиги и глупости… Что, впрочем, одно и то же.       — Глупый человек, женившись, теряет свободу. Умный человек, женившись, обретает вторых родителей, — разглагольствовал Семен Маркович, переобуваясь. — Как говорила моя теща Сара Львовна, царствие ей небесное: «Даже если ты разведешься с Фирочкой, я все равно буду готовить тебе форшмак и шакшуку». И, надо сказать, несмотря на то, что мы с Фирочкой всегда жили душа в душу, Сара Львовна никогда не оставляла своего зятя голодным. Я вам желаю, Александр, чтобы ваша будущая теща ценила вас также. А еще желаю удачи. Чтобы завоевать такую девушку, как ваша, без удачи не обойтись.       — Спасибо, — с серьезным видом отозвался Саша и подал доктору его чемоданчик.       — И зачем ты все это устроил? Я бы и сама прекрасно справилась, — весьма нелюбезно буркнула Арина, когда за гостем закрылась дверь.       — Ну разумеется, — покивал Джокер. — Ты у нас сильная, независимая и все такое… Арин, ты можешь хоть раз спрятать свои колючки и просто принять мою помощь?              — Я тебя о помощи не просила! — отрезала Гордеева, непримиримо смотря на него. Саша шагнул к ней, внимательно вглядываясь в лицо.       — Слушай, чего тебя так разбирает, а? В чем я на этот раз перед тобой провинился? Мы с Вороном сделали все, чтобы никто из заложников не пострадал. На аэродроме были мои пацаны, если бы эти уроды туда сунулись, им никто не дал бы уйти. Арина молчала, кусая губы.       — Тебя вообще здесь быть не должно, — произнесла наконец, не смотря на него. — И ты сам знаешь почему.       — И почему же? — усмехнулся Комолов. — Ладно, не отвечай, сам знаю. Потому что я бандит, уголовник, отморозок и далее по тексту. А герой у тебя уже есть, это твой Рыжов. Вон, ты даже награду ему «вручила», — повел в воздухе руками, изображая кавычки. Усмехнулся и покачал головой: — И на что я только рассчитывал… Арина до боли прикусила губу. Что-то душило ее изнутри. Нет, не что-то — все эмоции, накопленные за сегодняшний день. Страх за себя и за маму, ужас при мысли, что может ее потерять, отчаяние и беспомощность, неизвестность, а под конец — дикая усталость и этот глупый срыв, порыв благодарности, когда поцеловала Диму на чистом адреналине. Это было даже хуже, чем опьянение… Джокер потянул с вешалки пальто. И в этот момент накатило. Сейчас он уйдет. Просто уйдет. И уже не вернется. Он увидел, сделал выводы и принял решение. А Комолов не тот, кто меняет свои решения, сомневается и переигрывает. Он просто уйдет. Она сама виновата. Арина зажмурилась. Ее накрывало. Медленно, но неотвратимо, как сокрушительная, неостановимая волна цунами, сметающая все на своем пути. Что это было? Истерика, отчаяние, паника, страх?       — Саш, не уходи, — пробилось откуда-то из-под этой накатывающей волны. Так тихо, что он вряд ли услышал. Но он услышал. Медленно обернулся к Арине, пристально глядя в глаза. А затем отшвырнул пальто, шагнул к ней и рывком прижал к себе, стиснув в объятиях.

***

Он испугался. Он впервые в жизни так испугался. Конечно, он сам не раз бывал во всевозможных передрягах — на разборках, перестрелках, даже в заложниках. Ему не раз приходилось переживать за Ворона — когда того похищали или он оказывался в больнице. Ему было не привыкать к опасным и острым ситуациям, когда один неверный шаг мог иметь необратимые последствия, исправить которые уже нельзя… Но сегодня под прицелом оказалась она. Впрочем, к такому он тоже должен был привыкнуть — это же Гордеева, которая вечно сует нос не в свое дело, лезет на рожон и влипает в истории. Только вот оказалось, что он к этому не готов. Он не готов ее потерять. Сидя в джипе перед банком, пока менты, СОБР, Ворон, Данилов, Рыжов и черт знает кто еще делали что-то, чтобы изменить ситуацию, он мог только ждать. Короткая, но безапелляционная фраза Ворона «Не суйся, без тебя разберутся» поставила точку в не начавшемся споре. Наверное, отчим был прав. В конце концов, что он мог сделать? Ворваться в банк со стволом и, если повезет, успеть перестрелять этих уродов? Он ждал. Сначала ждал, когда Ворон пытался договориться с захватчиками. Потом ждал, когда Ворон с Даниловым уговаривали этих отморозков принять их предложение с самолетом и изменить планы. Потом на аэродроме с пацанами ждал, когда грабители появятся вместе с заложниками, надеясь лишь на то, что они не потащат с собой Гордееву… А героем в итоге — ну кто бы мог подумать! — снова оказался Рыжов. Никогда такого не было, и вот опять. Хорошие девочки любят благородных героев. А вот плохие мальчики им нахрен не сдались. Джокер залпом осушил бокал и подошел к Арине. Она, в шелковом домашнем костюме, с влажными распущенными волосами, стояла у окна — молчаливая, неподвижная, будто замерзшая. Саша тихо обнял ее со спины, сомкнув руки под грудью. Коснулся губами волос, от которых едва уловимо тянуло каким-то цветочным шампунем. Ему нужно было видеть ее. Чувствовать ее, прикасаться к ней. Только так он мог поверить: все закончилось. Она жива, она цела и невредима. А Рыжов… Да плевать. Он готов пережить ту гребаную сцену еще хоть сто раз, только бы знать: она жива. Важнее этого ничего быть не может.       — Гордеева, ты меня напугала, — произнес хрипло, прижавшись щекой к ее волосам. — Если бы с тобой что-то случилось… Арина развернулась, устало прислонившись к его груди. Сердце стучало неровно и гулко, но этот рваный ритм, глухое биение странным образом успокаивали, как и ощущение крепко стиснувших рук.       — Но не случилось же, — отозвалась, закрывая глаза. — Или мне что, теперь из дома не выходить?       — Отличная идея. А может, мне тебя на сигнализацию поставить, чтобы всегда быть в курсе, когда с тобой что-то случается?       — Может, вообще к батарее наручниками пристегнешь? — тихо фыркнула Арина, не открывая глаз.       — Арина Ильинична, ну вы меня прямо каким-то маньяком выставляете, — притворно обиделся Джокер, но задумался. Как-то очень нехорошо задумался. — А вот посадить тебя под домашний арест… — И тут же обреченно махнул рукой. — Хотя тебя и это не остановит. Либо через балкон сбежишь, либо по простыням в окошко. Себе дороже.       — Какой ты догадливый, — усмехнулась Гордеева, потершись щекой о его свитер. — Прям на лету схватываешь. Саша улыбнулся, отведя от ее лица упавшие волосы.       — Просто слишком хорошо тебя знаю. Если ты решишь сбежать, тебя никакие наручники не остановят. Знаешь… Будь ты другой, я бы, наверное, никогда…       — Что — никогда?       — Ничего, — сам себя оборвал Джокер и потянулся ее поцеловать. Арина закрыла глаза, моментально растворяясь в этом прикосновении, неспешном и мягком. И чувство покоя и безопасности, такое парадоксальное рядом с ним, накрыло всецело.

***

На часах было ровно шесть утра, когда Джокер незаметно выбрался из постели, надевая кобуру и выискивая взглядом перчатки. Гордеева, будто почувствовав его отсутствие, резко распахнула глаза.       — Ты куда? — спросила сонно, наблюдая за ним. Саша присел на край постели, наклонился к Арине, осторожно целуя.       — Не стоит тебя компрометировать, — отозвался с усмешкой. — Да и твоей маме, думаю, ни к чему видеть тебя в столь неподходящей компании, ей вчера и так досталось. — Еще раз коснулся ее губ и уже хотел выпрямиться, но Арина обхватила его за плечи, желая еще немного продлить это сиюминутное чувство близости, тишины, безопасности. Джокер улыбнулся, смотря ей в глаза, как будто понял все, что она чувствовала в это мгновение. Может быть, и правда понял. А может быть, и сам не хотел прерывать этот момент.       — Не представляешь, как мне не хочется с тобой расставаться, — шепнул, касаясь губами ее виска. «Мне тоже», — мысленно ответила Арина, проведя ладонью по его щеке. Бросила взгляд на часы и отстранилась первой, выскользнув из постели.       — Не торопись, — бросила, на ходу закалывая волосы. — Я сварю кофе. Джокер привалился спиной к стене, провожая ее взглядом — непривычно домашнюю в этом шелковом костюме, растрепанную и заспанную.       — Обалде-еть, — протянул в пустоту. Наткнулся взглядом на плюшевого зеленого динозавра, улыбавшегося с прикроватной тумбочки, и покачал головой, словно не верил в происходящее. — Это победа, как ты считаешь?