Слово пацана [6×86]

      — Я убью любого, кто поднимет руку на Ворона. Обстановка перед кафе неотвратимо накалялась. Джокер наезжал на Колыму с полной уверенностью в своей правоте — и, похоже, был готов идти до конца. Толпа суровых ребятишек за его спиной это намерение только подтверждала. Впрочем, за Колымой тоже стояли несколько вооруженных бойцов, так что словесный конфликт в любую минуту мог перерасти в перестрелку. Гордеева, выбравшись из аварийки, в считанные секунды оценила происходящее. И на всякий случай решила напомнить, кто здесь власть. А то вдруг некоторые молодые и дерзкие криминальные элементы об этом забыли.       — Что за разборки? Оружие уберите. Это было даже по-своему мило. Арина Ильинична, стоя между двумя недружественно настроенными группировками, кажется, искренне была уверена, что ее слово закон. Да еще и командовала его бойцами, как будто они были у нее в подчинении. Джокеру очень хотелось выразительно вздохнуть и закатить глаза. Сдержался. И в свою очередь решил напомнить, что он тут тоже не покурить вышел.       — Не лезьте. Это не ваше дело. Короткая отповедь товарища капитана не впечатлила от слова совсем. Напротив, его попытка избавиться от ненужных свидетелей тире переговорщиков раззадорила ее только сильнее. У Гордеевой, конечно, не было за спиной пары-тройки бравых молодчиков, только неизменный Рыжов, но это пока. Кое-какие ресурсы в ее распоряжении тоже имелись, о чем Арина Ильинична и не преминула напомнить товарищам бандитам.       — Щас один звонок и вы будете тут лежать мордой в пол. Джокер бросил на нее косой взгляд и понял, что Гордеева сейчас не склонна шутить. Колыма, похоже, подумал о том же. Практически семейную драму разбавил Рыжов, напомнив о совершенно неподходящем месте для бандитских разборок и пригласив заинтересованные стороны обратно в кафе. Джокер стиснул зубы и первым шагнул ко входу. Вечно этим двоим неймется…

***

Дома Джокер очутился только ночью. После всех разборок, разъездов, бесед с Колымой и Каримом, поисков антидота и посещения больницы день смело можно было назвать насыщенным. Но, несмотря на усталость, уснуть не получалось. Пройдя на кухню, Саша устроился за столом с бокалом коньяка, и в этот момент раздался требовательный звонок в дверь. Джокер даже предположить не мог, кто это такой отчаянный ломится к нему среди ночи, особенно после того кипиша, что сегодня произошел на районе, но все-таки пошел открывать. Стало даже любопытно, кто осмелился потревожить грозу Охты в столь поздний час.       — Товарищ капитан? Какими судьбами? Комолов, посторонившись, привалился к стене, пропуская ночную гостью.       — Поговорить, — лаконично отозвалась Арина, сбрасывая шубу.       — И о чем же вы предпочитаете говорить в два часа ночи? О смысле жизни? О морали, добре и зле? А может, о существовании внеземных цивилизаций? — по привычке начал ерничать Джокер. Арина смерила его холодным, бесконечно усталым взглядом, скрестив руки на груди.       — Интересно, ты вообще хоть когда-нибудь можешь говорить серьезно? Не считая тех моментов, когда угрожаешь?       — Могу, — усмехнулся Саша, не отводя глаз. — Когда говорю, что люблю тебя. Но ты почему-то об этом слушать не хочешь. Гордеева отвела взгляд, неловко кашлянув.       — Я по делу вообще-то.       — Помилуйте, товарищ капитан, какие дела среди ночи? — театрально ужаснулся Комолов. — Арина Ильинична, ты точно человек, а не робот-полицейский?       — Я просто полицейский. И поэтому разговариваю с тобой здесь и сейчас. А не завтра в отделе.       — Заинтриговала. Они уже оказались на кухне, и Саша достал второй бокал, плеснув немного коньяка своей неожиданной гостье. Но Арина, устроившись напротив, даже не притронулась к алкоголю. Устало опустила плечи, стиснула руки, не смотря на него.       — Я могу тебя кое о чем попросить?       — Риторический вопрос. Ты же знаешь, любой твой каприз.       — Саш… Все слишком серьезно. То, что сегодня едва не произошло… Так не должно быть. Я прошу тебя, не делай ничего, что может навредить. Ни тебе, ни кому-то еще. Пообещай мне, что… что если ты первым выйдешь на того, кто покушался на Ворона, ты сообщишь мне об этом. Джокер опустил взгляд, рассматривая янтарные отблески в бокале. Долго молчал.       — Арина Ильинична, ну ты же умная женщина. Я не могу. Кто бы это ни был, он должен ответить за то, что сделал. Его нужно найти и наказать.       — Найдем и накажем. Но по закону.       — У нас свои законы. Ты же все понимаешь.       — Саш… Арина неслышно поднялась, очутилась у него за спиной. Руки мягко опустились на его плечи в уже привычном успокаивающем жесте.       — Саш, я прошу тебя… Джокер тихо выдохнул, на миг прикрывая глаза. Но тут же подобрался, решительно выпрямляясь.       — Я не могу. Извини, но это наши дела. Пацаны не поймут. Я слово дал, что эта тварь за все ответит.       — Ну да, слово пацана, — криво усмехнулась Арина, поспешно отстраняясь. — Ответки, понятия, вот это все… А я ведь уже почти поверила, что ты можешь быть нормальным. Ты мне помог. А я хотела помочь тебе. Но теперь вижу, что тебе это не нужно. Она уйдет. Она сейчас развернется и уйдет, понял Саша. И вполне может быть, что на этот раз окончательно. Это была непозволительная роскошь — дать ей уйти, когда только-только, кирпичик по кирпичику, что-то начало выстраиваться между ними. Он привык ломать, разрушать, уничтожать вокруг себя все. Только это он и умел, говоря откровенно. Но с ней… Черт возьми, только она заставляла его учиться иному. Что-то строить, налаживать, создавать. Делать что-то… что-то, что не оставит после себя пепла, боли и пустоты. Что-то, за что хотя бы она — она единственная — будет ему благодарна. Резко поднялся, притягивая ее к себе. Обхватил за талию, крепко-крепко прижимая к себе. И, уткнувшись лицом в ее растрепавшиеся волосы, смог только выдохнуть:       — Гордеева, что ты со мной делаешь, а?..

***

      — Что думаете? Колыма и Карим настороженно переглядывались. Рыжов внес предложение. Теперь слово было за Джокером. Его слово было решающим. Сработать вместе и сдать несостоявшегося убийцу ментам или решить с ним по-своему. Так, как положено, по понятиям. Так, как от него ожидали. Так, как он должен был поступить. Но…       — Нас такой расклад устраивает, — бросил Джокер после паузы, чувствуя на себе взгляд Арины. Ради нее. Снова все ради нее. Нет. Ради них.