1. Начало

      — Почему вы решили устроиться к нам?       Полная седовласая женщина с зализанным пучком на голове, смотрела на кандидата сквозь линзы своих прямоугольных очков. На бейджике белоснежного халата было написано: «Миссис Харрис».       — Жизненные обстоятельства, — спокойно ответил Зик, поправляя свои очки. Он настолько уверенно держался, что ни у кого в лаборатории «Белая Эра» не возникло вопросов к нему. Талантливый молодой учёный, вполне уверенный в себе и одинокий. Неплохие критерии для кандидата на важную должность в отдел по созданию косметики.       «Белая Эра» уже несколько лет была на рынке, продвигая свои средства, основанные на молекулярной регенерации кожи, восстановлению биома и прочем. В составе — водоросли, которые выращивались прямо в лаборатори, икра редких пород рыб и наука.       Наука заботится о вашей красоте! — неотъемлемый девиз «Белой Эры».       Зик молча следовал по серым коридорам, стерильным до немыслемости, а миссис Харрис провожала его всё дальше и дальше от первого этажа, на лифте опускаясь всё ниже и ниже. Всего лаборатория имела четверо минусовых этажей, подвал и два наземных этажа.       Наземные этажи делились на четыре отдельных здания, раскиданы по двум гектарам земли — именно такую площать занимала территория «Белой Эры», спрятанная далеко за городом в тридцать километрах от цивилизации, охраняясь не только охранниками, но и умными дверями, длинным и высоким стальным забором, находящимся под электричеством. Источники питания на территории были свои, а делились на внешние, внутренние, основные и аварийные. В «Белую Эру всегда должно было поступать электричество, чтобы большинство образцов, зависимых от поддержания одной температуры, не погибло.       Первое наземное здание, расположенной ближе всех ко входу, не представляло из себя ничего интересного: офисные клерки, бумажная работа, стаканчики с кофе.       Во втором здании проводились тестирование продукции, но доступ в него могли получить далеко не все работники «Белой Эры», а находилось оно в нескольких метрах от забора, окруженное туями.       Третье здание вело на нижние этажи, где и производилась основная часть продукции. Здание представляло из себя гардеробную, где находилась обеззараживающая комната. Миссис Харрис несколько раз повторила про стерильность, особенный состав воздуха внизу, в который не должно попасть ничего извне.       Четвёртое здание представляло из себя склад, откуда готовая продукция отправлялась в путь по городам.       Также на территории имелась вертолётная площадка, вмещающая в себя, как минимум, семь вертолётов одновременно.       Все нижние этажи были пронизаны вентиляцией, в которую без труда мог поместиться человек. Во всех вентиляционных отсеках имелась прочная лестница, вмонтированная прямо в стену.       Минус первый этаж представлял из себя четыре отдела, разделённые двумя коридорами, которые пересекались ровно в центре. Здесь происходили разработки формул. Вход сюда разрешался только с кодом доступа.       Минус второй этаж был разделён на шестнадцать отдельных помещений. Миссис Харрис сказала, что здесь выращиваются водоросли и прочие ингредиенты для косметики.       Что было на минус третьим и на минус четвёртом осталось для Зика загадкой, как и то, что скрывалось в подвале, который среди сотрудников назывался сектор «R». Карта доступа Зика была ограничена, коллеги молчаливы, а всё вокруг слишком секретно.       Зик проработал в лаборатории «Белая Эра» почти два года, ведя наблюдение изнутри, но ничего подозрительно не происходило. Лишь однажды, выходя на улицу, он заметил на ветродроме чёрный вертолёт с красной буквой «R» на боку, а миссис Харрис стояла рядом и передавала мужчине в чёрном контейнер с наклейкой биологической опасности, что, следуя правилам лаборатории, было недоспустимо.       Сев в свой старый пикап, Зик завёл дребежащий двигатель и выдвинулся в сторону трассы, мечтая побыстрее оказаться, как можно дальше отсюда. Машина дрожала, шумела, но Зика будто это не смущало, хотя дед говорил ему много раз купить машину получше, а это корыто сдать на металлолом, но Зик не хотел новую машину, его устраивала и эта, тем более служила она исправно, была некапризной и налог был небольшим.       Зик остановился у четырёхэтажке, расположенной прямо при въезде в город. В неприметном доме он снимал квартиру на четвёртом этаже, был незаметен, но всегда старался улыбнуться соседкам у подъезда и позвороваться с ними, чтобы они меньше болтали про него, а лишние внимание к себе ему было ни к чему.       Квартира была... с ремонтом тридцатилетней давности. Узкий коридор с общарпанными полами, вещалкой, криво прибитой к стене и мигающей лампой. Обои он содрал, оставив голые бетонные стены. В кухне же осталась уродливая плитка, грязно-розового цвета, старый кухонный гарнитур в цветочек с перекошенными дверцами и старая газовая плита. Стол тоже был: старый, деревянный с общарпанной и исцарапанной поверхностью, на которую Зик бросил скатерть, а рядом со столом величественно гудел доисторический холодильник, казалось, старше, чем весь этот дом. Комната в доме была одна, но большую часть занимала мебельная стенка, выполняющая роль серванта, шкафа, книжной полки и так далее. Многофункциональная вещь! Напротив стенки расположился скрипучий диван выгоревшего оливкового цвета, пара деревянных стульев, которые прекрасно исполняли роль вешалки для брюк и пиджака. Журнальный столик на колёсиках Зик отодвинул от дивана поближе к стенке, но иногда мог подвинуть ближе, когда пытался уснуть, слушая классическую музыку или копаясь в ноутбуке. И выход на балкон. Две деревянные двери жалобно скрипели, будто умоляя избавить из от мучений и наконец-то либо заменить, либо отреставрировать.       Квартира была уродливой, но дешёвой плюс самый близкий вариант близко к работе, но ночью бывало шумно из-за фур, направляющихся к выезде из города, устремляясь своими оргомными колёсами к главной трассе. Беруши не спасали, а Зик их не любил, привыкнув всё контролировать; звуки бывали успокаивали, будто напоминая, что вокруг живут люди, кипит жизнь... Соседка снизу, милая улыбчивая старушка в светлом платочке, иногда угощала Зика пирожками с капустой или повидлом, иногда звала на чай, а он, бывало, помогал ей по дому, то кран подтянуть, чтоб не капал, то в невключающейся бытовой технике порыться, чтобы она заработала и включилась. Подкатывал рукава на своих белоснежных накрахмаленных рубашках и занимался ремонтом, а в оплату принимал пирожки или чашку чая, иногда даже усмехаясь сам себе, мол, он, окончивший химико-биологический факультет, работающий в огромной лаборатории «Белая Эра», куда даже по блату трудно попасть, сидит и чинит пылесос старушки, живущей под ним, иногда ночью засыпающей под полицейские перестрелки из детективных сериалов. Забавно.       Справа от него жила мало приятная, для него, женщина с тремя детьми, которые орали днём и ночью, разбегались по всей лестничной клетке, разбрасывали фантики и ковырялись в носу. На любое замечание по поводу поведения её наследников, женщина уверенно и громко заявляла:       — Они же дети! Что я могу сделать?       Зик старался не вступать с ней в конфликт, зная, что её не переспорить, а своё время он ценил и не собирался растрачивать его на кого попало.       Остальные соседи представляли из себя либо одиноких старушек или стариков, у которых либо не было родственников, либо они жили далеко и приезжали в гости редко; несколько одиноких мужчин средних лет, половина из которых частенько устраивала попойки перед выходными; три семейные пары, живущие на первом этаже и студентка на втором, вечно бредущая, опустил голову, засунув в уши наушники.       К Зику почти никто не ходил в гости, за исключением редких визитов Пик и Елены. Соседки шушукались, мол, девчонки ходят к нему не просто так, но в глаза никто ничего не говорил, тупо и неискренне улыбаясь.

***

      Зик проснулся рано, принял душ, сварил кофе, которое растеклось по и без того грязной плите, чуть не обжёгся и не разбил тарелку со спагетти, когда доставал их из микроволновки. День начался слишком суетливо, хотя он никуда не опаздывал, а на работе был законный выходной. Елена просила встретиться, но у него не было желания никого видеть. На смартфоне красовалось семьдесят пропущенных от матери, три голосовых от Елены и скромный один пропущенный от дедушки. Увидев на телефоне имя «Пик», Зик смахнул на зелёную, приставляя телефон к уху.       — Алло.       — Привет, Зик, — послышался голос Пик. — Прости, но я не смогу... сам понял, да? Уезжаю с отцом в другой город. Помнишь, я говорила о плановой операции? Подошла очередь.       Зик наливал из турки кофе в красную чашку, внимательно слушая, а потом ответил:       — Помню.       — Надеюсь, планы смогут подождать хотя бы неделю? — голос Пик звучал неуверенно и виновато. Она переживала не только за отца, но и за план, который они вынашивали второй год. Глупо будет, если она всех подставит.       — Думаю, да. — Зик поставил турку на плиту. — Желаю, чтобы операция прошла успешно.       — Спасибо, Зик, — уже чуть веселее ответила Пик. — Созвонимся.       — Созвонимся.       В телефоне послышались гудки, Зик включил на телефоне новости, приступая к скромному завтраку: чашка кофе, вчерашние спагетти и сосиски из магазина через дорогу.       Новости оказались тревожными: В Дреймере объявлен каратин. Ещё неделю назад в больницу начали поступать люди с симптомами лихорадки.       На экране замельтешили люди, бьющиеся в конвульсиях, некоторых рвало, а у некоторых глаза стали белёсыми. Каждое слова ведущего новостей Джастина Прайерса сопровождалось сиренами и бегатнёй медперсонала на заднем фоне. Врачи считают, что эта эпидения вызвана неизученным наукой вирусом, передающимся, возможно, воздушно-капельным путём. Врачи советуют мыть руки, носить маски и перчатки, избегать людных мест. Помните, кроме вас самих никто овас не позаботится.       Это было начало ада, расползающегося по земле с огромной скоростью. Через сутки по всем городам начались беспорядки, когда один из больных вдруг выскочил из скорой помощи и попытался укусить женщину. Все кричали, пищали, разбегались в сторону, некоторые люди попадали под колёса проезжающих машина, пытаясь в панике убежать от заражённого.       Зик с трудом проехал к дому и поднялся в квартиру, схватил чемодан, собранный ещё вчера, сумку для ноутбука и чёрный рюкзак из нейлона.

***

      Дорога, шум в двигателе и паника вокруг. Зик замер в бесконечном потоке машин, пытающихся выбраться из города. Вся северная часть города оказалась парализована, даже поезд остановился и никуда не двигался. Многие люди шли пешком, таща на себе сумки, детей, животных... Одна старушка, сухонькая на вид, зачем-то тащила хрустальную люстру, а маленькая девочка, едва поспевающая за отцом и матерью, обвешанными сумками с ног до головы, прижимала к себе горшок с фиалкой и плакала.       Зик с трудом выехал из потока машин, решив поехать в объезд. За два года проживания в Дреймере, он разузнал про многие дороги и объезды, изучив старые карты города. Как назло, такиз умных, как Зик, оказалось ещё больше. Выезд из города был окончательно блокирован, следовательно, вернуться в родной город Зику было несуждено. Ему пришлось совершить рискованный шаг: рвануть в северную часть города, где разгуливали бешеные существа, потерявшие человеческий облик, пытающиеся напасть на проезжающие машины.       Зик с трудом добрался до северного порта, который оказался набит людьми, забирающимися на корабль. Зик пытался дозвониться до отца, набирал номер дедушки, посылал сообщения матери... Связь пропадала, никто не отвечал, многие пытались дозвониться до родных, в панике пытаясь покинуть заражённый город. Зик посмотрел на корабль, понимая, что если сядет на него, то, возможно, никогда не вернётся в Марлию, не увидет ни мать, ни дедушку, ни бабушку, ни Пик, ни Елену, которые могут быть уже мертвы. Мысли путались, хотелось закурить, но времени в обрез. Схватив свои вещи, Зик направился к кораблю, поднимаясь на палубу. Люди были напуганны, жались друг к другу и не могли толком понять, что произошло.       — Отправляемся! — крикнул капитан корабля.       Вдалеке появилась толпа заражённый, стремительно приюлижающаяся к кораблю. Люди кричали, паниковали:       — Быстрее! Быстрее! Быстрее!       Корабль вышел сначала из порта, а потом оказался в открытом бескрайнем море, казалось, в безопасности. Люди, подойдя к краю палубы, смотрели на северный порт, захваченный бывшими людьми.       Напуганные, голодные и обездоленные марлийские жители были подхвачены течением жизни и выброшены на берег острова Парадиз, куда уже подошло двое кораблей. Зик был шокирован, узнав, что не только вся Марлия была заражена, но и половина жителей Парадиза превратилась в злобных существ, готовых разорвать друг друга.       В порту творился настоящий Ад: выстрелы, рычание, крики... Рядом с Зиком клубочком свернулась Энни, обхватив голову руками, но она с друзьями прибыла сюда из другой части Марлии, где жили его родные. Энни сказала, что и весь Ребелио охвачен эпидемией, вряд ли кто-то выжил.

***

      Весь мир пал под натиском неизвестного вируса, меняющего не только облик людей до неузнаваемости, но и их разум. Кто-то называл заражённых зомби, кто-то нечистью, третьи — каннибалами, но суть зомби оставалась неизменна: нападать на живых людей и вгрызаться зубами в их плоть.       Путь заражения был неизвестен. Как и насколько быстро происходит заражение — тоже. Многие люди, находящиеся в близком контакте с заражёнными, не заразились, многие, которые были далеки от эпицентра событий, вдруг начали рычать, их глаза стали белёсыми, а изо рта потекли тогкие струйки крови. Выжившим приходилось самыми выстраивать линию обороны, уничтожать зомби, искать воду и еду, думать о месте, где можно отдохнуть и поспать, как не замёрзнуть, чем вылечиться от простуды или ран.       Уже через месяц выжившие начали разделяться на группы, видя врагов не только в зомби, но и друг в друге. Появилась банда мародёров, готовых убить за банку тушёнки, но в приоритете было оружие и патроны, очень редко одежда.       Вторая, довольна крупная группа, вместила в себя посланников небес, постоянно тараторя о каре небес, посланной на землю, чтобы уничтожить человечество.       Третья, самая большая, собрала людей, которые просто хотели жить. Они засели в старой школе на окраине города, скрытого в окружении леса. Школа оказалась отличным местом, чтобы там жить: душевые, туалеты, кухни, большие и просторные классы, столовая, куча инвентаря, несколько входов, медицинский кабинет и забор, окружающий приличный периметр забором, который хоть и не внушал доверия, но был укреплён.       Школа имели три этажа, подвал и большую спортивную площадку с тиром и тремя хозпостройками, где теперь удобно было хранить еду и припасы из-за прохладного помещения без окон и лишнего света. Стены школы были построены из светлого кирпича, а крыша была коричневой. Через лес вела тропа в город, идти было не больше десяти минут, поэтомы там выжившие расставили ловушки, чтобы защититься от незванных гостей. Вообще ловушек было много: от безобидной растяжки с банками, которая издавала громкий звук, до острых кольев из дерева, спрятанных листвой.       Пока на улице было тепло, поэтому вопрос отопления не вставал острой необходимостью, но время неумолимо мчалось вперёд, поэтому нужно было обдумать этот вопрос. Одни предлагали закутываться зимой в одеяла, спать в тёплой одежде, а другие наставали на печи, которые могли бы не только отапливать помещения, но и разогревать чайник или пищу. На заднем дворе, особо сообразительные, установили теплицы, выращивали овощи, чтобы не умереть с голода, но голода ещё не было, ибо припасов, оставшихся от прежней жизни, пока хватало.       Вскоре и эта группа разделилась на несколько групп, а раз в две недели одна из групп уходила в город, искала припасы и иногда других выживших.       Человечество понесло огромные потери, но выжило и мечтало вернуть прежнюю жизнь, но для этого предстояло пройти длинный и нелёгкий путь, полный неизвестности и опасностей.       Возможно ли вообще всё вернуть назад?