3. Переговоры

      Группа Майка остановилась в небольшом магазинчике, чтобы передохнуть и поесть, а потом продолжить путь. Эрен смотрел на свои руки, иногда сжимая их в кулаки, пытался понять, где ещё ему поискать родителей? Их дом был пуст, лишь разбитая посуда и заплесневелая кастрюля с супом напоминала о спокойных и счастливых деньках, когда жизнь текла словно тихая река, но Эрен всегда стремился идти против течения, отчего-то ещё в самом далёком детстве, когда защищал Армина от местных хулиганов, пытался отвергать порядки, в которых сильные обижали слабых. Он бесстрашно шёл навстречу опасности, не боялся сильных, всегда повторяя: «Нельзя победить, не сражаясь»!, а сражался он всегда, сколько себя помнил.       В городе было неспокойно, но зомби толпились у небольшого кафе, возможно, там засели выжившие, но, как говорила Ханджи, поведение нового вида кровожадных существ неизучено до конца, хотя многие предполагали, что зомби привлекают скопления людей, возможно, они находят их по запаху.       Майк разнюхивал обстановку, но решил, что выдвигаться дальше пока опасно. Нанаба охраняла задний вход, пока останые перекусывали сэндвичем. Эрен зашелестел бумагой, извлекая сэндвич и вздохнул.       «Мама, наверное, голодная!»       Эрен сделал пару укусов, понимая, что следующий приём пищи может быть завтра, если случится что-то непредвиденное. Прижавшись к стене магазина, Эрен в полутьме смог прочесть, что сидит напротив полок с бакалеей, но никакой еды здесь не было, лишь несколько полок с бытовой химией остались стоять редким строем.       Нанаба посмотрела в окно, прищурившись. На заднем дворе, выходящим в тупик с мусоркой, было тихо и спокойно. Ещё минут двадцать и лучше покинуть магазин. Выживших они не нашли, но смогли собрать кое-какие припасы, медикаменты и тёплую одежду, а это уже немало.       Майк присел на стульчик за кассу, разворачивая карту, нарисованную Эрвином. Они прошли ровно семьдесят процентов пути за два дня, можно возвращаться обратно. Еды у них осталось очень мало, есть один раненый, хотя и несерьёзно, но лучше побыстрее отвести его в лазарет. И рюкзаки уже слишком тяжёлые, если придётся убегать.       — Чисто? — спросил он у Нанабы.       — Да, — ответила она, кивнув.       — Значит, возвращаемся обратно, не пойдём дальше.       — Хорошо.       Остальные согласились, что им стоит вернуться обратно, лишь Эрен хотел облазить один из складов, находящихся недалеко отсюда. Ему казалось, что там укрылась мама с другими выжившими.       — Значит так, возвращаемся через пару часов обратно. Понятно? — объявил Майк. Все кивнули, зашуршав рюкзаками, чтобы проверить, насколько те хорошо закрыты.       Эрен проверил свой рюкзак, опёрся коленями на грязный пол и посмотрел, как Нанаба отошла к Майку, путь на улицу был открыт для Йегера. Внутри было шумно: шелест бумаги, дыхание, осколки под ногами. Эрен посмотрел на дверь заднего входа, осторожно потянулся к прямоугольной железной ручки и надавил вниз. В нос ударил запах улицы: пыль дорог, перемешанная со свежестью, приносимая порывами ветра. Эрен шмыгнул на улицу, осторожно закрывая дверь и пригнулся, прижимаясь к красному зданию, осторожно идя вперёд. Выйдя на улицу, Эрен помчался вперёд, мечтая побыстрее добежать до склада, где могла бы находиться мама. Об отце он почему-то думал не так сильно, возможно, был уверен, что с ним всё хорошо, либо к матери он был привязан сильнее, но в голове у него крутилась одна навязчивая мысль:       «Найти маму!»       Вокруг были брошенные машины, битое стекло, перевёрнутые тележки из супермаркетов, мусор и много листовок. Эрен добежал до конца улицы и наклонился, пытаясь восстановить дыхание, опираясь ладонями чуть выше колен. Зачем он бежал? Его могли пристрелить выжившие, засевшие в высоких домах, расположенных по обе стороны улицы, или зомби услышать бег. Эрен не всегда задумался о последствиях, посему брать его с собой никто не хотел, но он назойливо крутился под ногами, чуть ли не плача, ставя условия, что сбежит, если не возьмут. Леви предлагал Эрвину закрыть Эрена в раздевалках, чтобы он не докучал, но Эрвин отказался от такой хорошей идеи, сказав, что они не будут никогда закрывать без серьёзных на то причин.

***

      Карла счастливо улыбнулась, разравнивая наволочку, складывая уголок к уголку. С раннего утра она перегладила кучу постельного, убирая душистое, выглаженное и красиво сложенное бельё в шкаф. Эрен заканчивал завтрак, собираясь уходить в колледж, бесцельно листал ленту в соц сети и лайкал посты Армина. Микаса лайкала Эрена, став последнее время назойливей обычного, а мама намекала на чувства девушки. Эрен отвергал Микасу, говоря, что они просто хорошие друзья. Она не может его любить, просто ревнует по-дружески, потому что они стали меньше общаться.       — Я пошёл, мам.       — Иди, хорошего дня тебе. Не забудь купить кокосовой стружки, я приготовлю тебе завтра конфеты, — Карла улыбнулась и потрепала сына по голове, хотя он уже был выше её.       Эрен кивнул, повесил на плечо рюкзак и быстрым шагом вышел из дома, удаляясь в колледж. На душе с утра было неспокойно: тревожность не покидала, но причин не было, он даже успешно подготовил конспекты сам, без привычной помощи Армина, а мама гордилась им.       Карла всегда гордилась Эреном, даже когда он приходил в синяках, а ей приходилось включать строгость и отчитывать своего маленького борца за справедливость. И в кого он такой?       Эрен шёл спокойным шагом, зная, что не опаздает. Соседка, пухлая улыбчивая женщина с седыми волосами, поздоровалась и пожелала хорошего дня, делая это почти каждый день.       Эрен прошёл свою улицу и попал на оживлённый проспект с оживлённым движением и магазинами, занявшие первые этажи четырёхэтажных зданий, построенных ещё лет сто назад. В панорамных стёклах-витринах отражался Эрен и вся улица, но отражение было чуть искажённым, кривым. Услышав гудок машины и резкое торможение, а потом недовольный крик водителя, Эрен оглянулся, придерживая на плече лямку портфеля.       Почти на середине проезжей части стоял мужчина, чуть ссутулившись и согнув ноги в коленях, а голова была наклонена чуть вниз. Эрену поза показалась неестественной, но он не решился подходить ближе, просто наблюдая, что будет дальше.       К странному мужчине подошла женщина, спросившая не нужна ли ему помощь, а потом, взяв под руку, повела его на другую сторону улицу, где посадила на стульчик небольшого кафе. Прохожие окружили неизвестного и начали вызывать скорую.       Эрен понял, что кому-то просто стало плохо, развернулся и пошёл в колледж, не видя смысла в дальнейшем наблюдении, хотя ситуация ему показалась очень странной, засела в голову и не выходила даже во время лекций. Половину дня Эрен просмотрел в окно, за которым ему мерещился тот незнакомец, стоявший посреди проезжей части в неестественной позе.       Сидя в фойе, собираясь заскочить в магазин за кокосовой стружкой, Эрен посмотрел на охранника, смотрящего в планшете матч. Эрен достал из кармана пропуск, поправил рюкзак и направился к выходу. Прохладный воздух его ударил по лицу, а на улице была странная атмосфера: все куда-то спешили, будто на курорт по горячей путёвке, но выглядели испуганно. Эрен краем глаза заметил что-то странное позади, оглянулся и...       Охранник вгрызся в лицо одного из студентов и сжимая крепко за плечи, грыз щёку.       Эрен, открыв рот от шока и удивления, отошёл назад, сжимая в руках пропуск. Мог ли он помочь тому бедняге, оставшемуся без лица? Вряд ли, но мог помочь себе, но был настолько ошарашен, что оцепенел, а ноги перестали двигаться. По телу расходилась дрожь, замирающая на кончиках пальцев покалыванием, ноги свело судорогой, а язык будто превратился в льдинку.       Позади Эрена появилась женщина, хищно открыв рот, двигаясь медленно, но уверенно, готовая вонзить свои клыки в мягкую тёплую плоть. Охранник, закончив со студентом, начал бить руками по стеклу, но оно не поддавалось. Глаза охранника стали серо-белёсыми, безжизненными, весь рот и подбородок были в крови.       Сделав пару шагов назад, Эрен услышал рычание, обернувшись, вздрогнул. Женщина с белёсыми глазами подняла руки вверх и раскрыла свой окровавленный рот, собираясь напасть на добычу.       — Что за чушь? — Эрен помчался прочь, выбегая за территорию колледжа, ускоряясь по улице, чтобы быстрее добежать до дома и предупредить маму, что в городе произошло что-то страшное.       В городе творился хаос: люди торопились, бежали садились в машину, орали, куда-то тащили плачущих детей, кто-то громко рыдал. Эрен в ужасе оглядывался по сторонам, чувствуя, как в горле забился пульс, дыхание заканчивалось, а колени предательски дрожали, будто в них что-то сломалось, сделав их мягкими, как у куклы.       Эрен свернул в проулок знакомой улицы, поднимаясь по небольшому склону. Вдалеке уже виделась крыша родного дома, флюгер со стрелой, родная дверь, оказавшаяся закрыта. Значит, мама ушла?       Эрен дрожащими руками достал связку ключей, но уронил, не в состоянии сжать пальцы. Внутри всё холодело, а лёгкие, казалось, перестали вбирать в себя кислород, потому что дышать было нечем, горло сильно болело, будто от него отодрали кусок. Эрен прижался к железной двери лбом, ощутив прохладу, вдохнув воздуха и снова наклонился. С трудом подбирая связку, вставляя в замочную скважину нужный ключ, Эрен услышал заветный щелчок и ввалился в коридор прям на зелёную дорожку, прикрывая уши, в которых засвистело настолько сильно, что парень скорчился и закатался по полу, широко открыв рот.       Миг — всё стихло.       Эрен лежал на спине, смотря в полутёмный потолок коридора, где висела одинокая лампочка, хотя Карла несколько месяцев просила Гришу купить новую люстру, но всё не было времени, а теперь отсутствие люстры в коридоре было неважным обстоятельством, но Эрен почему-то вспомнил последний конфликт родителей по этому поводу, присел на задницу, закрывая один глаз рукой и посмотрел на входную дверь, которая была приоткрыта. Солнечного света не проникало внутрь, зато, когда дверь приоткрылась, показалась светлая голова Армина с фонарём в руках.       — Эрен! Ты как? — Арлерт подбежал к другу, положив фонарь на пол, присаживаясь возле друга на колени, дотрагиваясь до лба Эрена.       — Не знаю... Голова...       Йегеру казалось, что вот-вот его голова взорвётся изнутри, возможно, через глаза, которые вылезут от взрыва и отлетят к этажерке для обуви, приземлившись около зимних кроссок. Такой странной головной боли он не испытывал никогда.       — Дедушка собрал кое-какую часть выживших... Твои родители... Дома? — Армин взял фонарь, неуверенно проходя в дом друга, но что-то ему подсказывало, что кроме друга здесь никого нет.       — Родители... — Эрен не осознавал ничего, головная боль перекрывала всё, даже мысли о матери. Где она?       — Собери необходимые вещи, документы и идём. Эрен! Помочь? — Армин вернулся к другу, тряся его за плечи. — ЭРЕН!       Эрен слегка пришёл в себя, собрался минут за пятнадцать и пошёл за Армином. В городе успело потемнеть, а в отключке Эрен провёл около пяти часов, хотя не помнил ничего, что тогда происходило в его доме, но всё время после он пытался найти мать, объезжая пункты временного размещения, показывая другим выжившим фото Карлы, но она словно испарилась, не оставив после себя и следа, правда, Армин говорил, что следы остаются всегда, нужно лишь поискать их тщательнее.

***

      Эрен забежал в дом, чтобы не стоять на открытом пространстве, мельком вспоминая напутствие Леви, которому всё же доверял. В нос ударил запах пыли и сырости, вокруг царил полумрак, не видно было ничего, кроме резной деревянной лестницы с алым бархатным ковром.       Эрену стало плохо, он согнулся пополам, тело начало содрогаться, и его стошнило. Всё внутри болезненно сжималось, будто все внутренние органы рвались наружу. С трудом он вытащил из поясной сумки фляжку с водой, чтобы прополоскать рот, заташался и направился к лестнице, чувствуя головокружение. Перед глазами всё плыло, чёрные круги закрывали обзор. Поднявшись на второй этаж, цепляясь за перила, Эрен громко вздохнул и застонал, снова обхватывая живот, чувствуя, как горит лицо. Зачем он сбежал от остальной группы? Он же себе помочь не может, а ещё мать собрался спасать.       Эрен с трудом добрался до второго этажа, оказавшись в картинной галерее, увидев небольшую лавочку между белыми колоннами, осторожно присел на неё, делая пару глотков воды.

***

      Майк поднялся с места, засовывая карту в нагрудный карман. Пришло время идти обратно, но он не досчитался Эрена. Сколько раз этот сорванец доставлял им проблемы? Сколько раз они брали его с собой, а он обещал быть послушным? Майк потёр уставшие глаза и вздохнул, понимая, что им придётся искать этого непослушного придурка в городе, полном опасности, но рисковать всем отрядом он не хотел, посмотрел на Нанабу, на которую всегда мог положиться, решив, что искать Эрена он идёт один.       Нанаба напряглась, услышав, что ей в одиночку придётся вести людей обратно, чувствуя себя неуверенно. Ответственность, тем более за чужие жизни, никто не любит.       — Ты справишься, — попытался успокоить её Майк. — Главное — не шумите и не паникуйте. Дорогу обратно ты знаешь.       Нанаба несмело кивнула, проверяя количество пуль, осматривая группу людей, чьи жизни ей были доверены. Она должна, — нет! — обязана довести их до школы живыми, чего бы ей это не стоило, как трудно бы ей не было идти вперёд. Нанаба прошла вперёд, почувствовав под ногами твёрдый пол супермаркета, который, казалось, был невыносимо холодным, пробирающим до костей сквозь толстую подошву спортивных ботинок.       — Собираемся. Выходим через пятнадцать минут, — объявила Нанаба. Рене поддержала её, молча кивнув.

***

      Неприятный запах пыли и мочи вызывал у Эрена очередной позыв тошноты. Вся грудная клетка сокращалась, а горло начало болеть и запершило. Он раз за разом вспоминал мать, будто где-то в глубине души понимая, что она, скорее всего, давно мертва, а его надежда на её чудесное возвращение лишь больнее ранит его, принося тысячи невидимых ножей, вонзающихся в его грудную клетку.       Эрен дотронулся до груди, положив ладонь, растопырив пальцы, а после попытался сжать руку в кулак, но плотная куртка не позволила этого сделать. Из глаз хлынули слёзы отчаяния: он всего лишь слабый человек, а вокруг жестокий мир, готов проглотить и перемолоть каждого, кто попадётся ему на пути. Эрен даже молился в первые дни всемирного звиздеца, чтобы с родителями всё было хорошо, выучив пару молитв из небольшого потрёпанного сборника, который попался ему в руки в одном из домов, где они искали припасы и выживших.       Один из них, очень верующий человек преклонного возраста, погибнувший первым, но засевший в память Эрена прочно, говорил:       — Всё это — наша кара, расплата за грехи. Мы разгневали Создателя, а теперь выживут лишь самые благочестивые, которые преклонятся пред ним, Создателем.       Эрен готов был преклонить колено, если бы его молитвы были услышаны, но ответом на его мольбу была тишина, отдаваясь собственным пульсом в ушах. Эрен сидел в полной тишине, смотрел на стену, стоя на коленях, крестился и сжимал в руке крестик, который тоже нашёл где-то.       Ничего.       Эрен поднялся с места, вытер слёзы тыльной стороной ладони, сделал пару шагов вперёд и замер. Его затылок будто обожгло: холодное дуло пистолета уткнулось прямо в волосы. Один неверный шаг — и он труп, а содержимое его черепной коробки станет частью здешней инсталяции.       Эрен заташался, ему было так плохо что он был готов упасть прямо сейчас, но чудом держался на некрепких ногах.       — Дёрнешься — станешь трупом, — раздался женский голос за спиной. Слова долетели до ушей, словно раскалённая сталь.       Эрен ощутил жжение в ушах, наверное, мочки сильно покраснели, как и щёки. Парень горел изнутри от поднявшейся температуры и ослабленного состояния, добиваемого тревогой.       — Сколько вас?       Эрен не ответил. Горло будто онемело, не в состоянии издать ни звука.       По-хорошему, Эрен мог резко обернуться и вырвать из рук пистолет, ведь его противником был явно не мужчина, но значило ли, что у неё сил меньше, чем у него?       Эрен прикрыл глаза, облизал пересохшие губы, чувствуя, как внезапно его сердце будто остановилось, а ему стало плевать на всё и всех вокруг. Хотелось кричать, мол, ему всё равно на этот мир, свою группу и самого себя, но что-то внутри заставляло молчать.       — Ты такой мерзский. От тебя воняет блевотиной, — она хмыкнула, продолжая крепко сжимать пистолет прямо у его головы. Дуло больше не обжигало затылок своей прохладой, а стало чем-то привычным, будто так и должно быть. — Ты немой?       Эрен хотел сказать что-то, но в помещение вошёл Майк, насупившийся и тоже поднявший пистолет.       Майк не умел вести переговоры. И как? Неизвестную не было даже видно за Эреном, значит, его меткость и уверенность ничего не даст, остаются лишь переговоры.       — Отпусти его! Он лишь пацан! — строго произнёс Майк, сжимая в руках пистолет.       У Эрена перед глазами потемнело, резко перестало хватать воздуха, он схватился за грудь и слегка наклонился вперёд.       — Он лишь пацан, — она передразнила. — Сколько вас?       — Двое: я и он, — ответил Майк, заметив кусочек плеча в кожаной куртке.       — Врёшь.       — Нет. Остальные ушли. Чего тебе нужно?       Молчание.       — Эй! — слегка повысил голос Майк.       Послышался короткий вздох.       — Я не собиралась его убивать, обещаю отпустить, если ты положишь пушку на пол и толкнёшь ногой ко мне, — сказала она.       — Хорошо, — Майк положил пистолет и ногой толкнул вперёд, поднимая руки вверх.       Она толкнула Эрена вперёд, и он упал, а незнакомка схватила пистолет и отбросила свой в сторону, наставив на Майка его же глок.       Серые глаза не выражали ничего, будто пытаясь просверлить Майка взглядом. Тёмные волосы волнами едва касались плечей, обрамляя вытянутое лицо, делая его чуть короче.       — В моём всё равно не было патронов, — голос прозвучал холодно и равнодушно, но сама незнакомка будто оправдывалась в своём поступке.       Чёрная кожаная куртка нараспашку, открывая чёрную обычную футболку с закруглённым вырезом, серые спортивные штаны с полуотклеивающимися буквами на одной штанине и чёрные кроссовки на высокой подошве. Незнакомка выглядела прилично и опрятно, несмотря на хаос, царящий вокруг.       — Чего тебе надо? — спросил Майк, держа руки на виду.       Эрен свернулся клубочком, обхватив гудящую голову обеими руками.       — Еды. Возможно, одежды. Патроны есть? — она слегка ухмыльнулась. — Поверь, я даже не дрогну, когда буду стрелять в тебя и в него.       Майк моргнул. Незнакомка довольно уверенно держала пистолет, явно умея с ним обращаться до, не после, значит, с наибольшей долей вероятности, стрелять она умеет. Майк быстро отличал людей, которые умели обращаться оружием до апокалипсиса, обычно, те, кто научились после до сих пор подрагивали от одного ощущения огнестрела в руках. Кто-то дрожал от страха, а кто-то от восторга.       — Ты выживаешь одна? — спросил Майк.       Она ухмыльнулась.       — Если бы у тебя был хотя бы напарник, он бы уже направил на нас пушку, пусть и без патронов, — рассуждал Майк.       — Браво! Знаешь, ума тебе не занимать, но, как мне кажется, ты невежливо себя ведёшь. Зачем отвечаешь вопросом на вопрос?       — Есть предложение.       — О, да что ты! И какое? — она широко улыбнулась, продолжая сжимать в руках пистолет.       — Мы обитаем в школе на окраине... Там много выживших, ты могла бы присоединиться, больше не думая о еде, — сказал Майк. Им нужны были такие люди — явно умеющие сохранять спокойствие и твёрдость ума даже в подобных ситуациях. Возможно, Майк бы успел прыгнуть на неё, выбить пистолет и ткнуть лицом в пол, но сдерживался, пытаясь всё же договориться.       Она перестала улыбаться, слегка наклонившись вперёд, шатнулась, но тут же, взяв себя в руки, снова выпрямилась.       — Где гарантии, что ты не врёшь? — она дёрнула бровью.       — Нет никаких гарантий, лишь слово.       — Он не врёт. Мы живём в школе, совершая вылазки в город, чтобы найти припасы и людей, — ответил Эрен, придя в себя. Он поднялся на ноги, отряхиваясь, ощутил сильное чувство голода и жажды.       Незнакомка отошла назад чтобы в её поле зрения попадали оба мужчины, особенно, Майк, выглядевший серьёзно и опасно. Раздался звук осколков, на которые наступила она.       — Хм, — было видно, что она теряет бдительность.       Майк сделал пару шагов вперёд, но остановился. Эрен, наоборот, отошёл, ощущая вину из-за происходящей ситуации, хотя, возможно, именно он мог спасти незнакомку от голодной смерти или мародёров. Майк сделал ещё пару шагов вперёд, а незнакомка назад, пока не наступила на кусок деревянной рамы, посмотрев себе под ноги лишь на секунду, как мгновенно оказалась обезврежена Майком. Он быстро выбил из её рук пистолет, чувствуя, как она вся дрожит, пытаясь вырваться, но попытки остались провальными.       — Я не вру, — напомнил о предложении Майк.       — Зачем вам лишний голодный рот? — она ещё раз дёрнулась и обмякла, чувствуя, что это бесполезно. Майк слишком сильнее её, поэтому ему ничего не стоит обхватить её запястья даже одной рукой.       — Затем, что мы, люди, должны помогать друг другу. Затем, что ты довольно уверенно держала пистолет. Затем, что выживать одной — верх идиотизма, — он толкнул её вперёд.       Она начала растирать покрасневшие запястья, подбирая свой пистолет, смотря куда-то в сторону, явно пытаясь осмыслить происходящее. Её вывод: нужно довериться. Хотели бы над ней поиздеваться — вели бы себя по-другому.       — Хорошо. Я согласна, — ответила она. — Но я должна забрать свои вещи с крыши.       — Идём, — кивнул Майк, а Эрен опустошал бутылку воды, никак не мог напиться.