Часть 2

- Доброе утро, Нее-ча-а-а-а-н! - ой, что такое, что? А? Сорано? Ага. Этот маленький, но шумный мотылек впорхнул в мою комнату и сейчас наворачивала круги вокруг моего футона. - Сора-чан, я хочу спать. - Неа! Нии-сама и братик вернулись! Надо завтрак приготовить и двор подмести от листьев и пол помыть и... Сестренка, встава-а-ай! Нельзя спать! Вста-а-ва-ай!       Я почувствовала как маленькие ручки тянут с меня одеяло и застонала. - Сорано, заткнись, Камадо спит! Умино с наушниками в руке просканировал взглядом меня и недовольно нахмурился. - Утро, Морино. Поднимайся давай. - он тут же направился к ванной. - Бра-а-атик Умино-о-о-о! Хочу лошадку-у-у! - Не ори! С самого утра настроение портишь! Я спал два часа!       Я села на кровати, вздохнула, взгляд уперся в стенку. Мне надо пару минут, чтоб загрузиться с утра, определенно... Я заметила, что руки инстинктивно легли на пижаму, я подняла ее и провела указательным и средним пальцам по иероглифу "леса", пересекавшему ребра слева, прямо под сердцем. Это уже привычка. Успокаивает. - Морино, забери её! - Умино забежал ко мне, на спине у него повизла Сора, цепляясь за шею. - Вставай уже, сонная тетеря, я не буду всю работу за вас делать! И так семейная ситуация в стране все хуже, еще и вы спите! Сорано, блять, слезай, нам надо работать! А то Камадо все уважение такамагахары потеряет! - Такахарамы? - Нет, дура! Иди умываться, сказал! - Ладно-ладно! - СОРАНО! Я сказал мыться, а не брызгаться! ЗАКРОЙ ДВЕРЬ! Однажды я тебя прибью, доиграешься! - Братик бука! - Сорано-прилипала! - Бука-бука-бука-ворчука! - Сорано, ЗАТКНИСЬ! - Соряня, зяткнясь! - Ой, иди в Ëми... - Ей, еде ф мëмë. А что такое Ëми?       И так каждый день... А было время когда я думала, что Ято-сама с Юкине шумные. На самом деле тогда я была слишком расстроена, чтоб такое замечать, наверное... Но Сора-чан такая... - СОРАНО, КТО РАЗРЕШАЛ ТРОГАТЬ КАСТРЮЛИ?! МНЕ ЭТО ПЕРЕМЫВАТЬ! Такая... Живая. Очень живая. И шумная.       Я посмотрела на часы. Шесть ноль пять. Мы в это время уже вовсю дом подметали, по очереди, конечно. Я шла после Мою. А в другие дни я всегда вставала в семь.       Так или иначе я собрала футон и направилась в ванную. После Сорано весь пол в лужах, так что пришлось сперва все протереть. Я заканчивала расчесываться, когда раздался стук. - Да? - Сестра, давай быстрей, Кама зовет, смотаетесь в город, надо купить тебе одежду и Соре какую-то капипу... И это, вспомни, может что-то еще забыли тебе купить. А то у него башка дырявая всегда на брачный сезон. - Да у меня все есть... - Ага, конечно. - он поднялся на носочки и чуть хлопнул по моей голове пакетом с полотенцами красивого пастельного розового цвета. - Заскочил в магазин между освящением гохэй. Тебя взяли в самый пик сезона свадеб и вот результат, уже неделю никак обустроить не можем. - Прости. - Глупости не говори. - он зевнул и почесал переносицу. И я заметила что круги под глазами стали еще темнее. - Давай быстрей, улитка, он в машине ждет. Завтрак на столе, поешь обязательно, он велел, и еще... Сора, чтоб тебя аякаши сожрали, ты опять за собой уточек не убрала?! Я предупреждал, что в следующий раз они полетят в мусорку! - Не-е-ет, Уми-ни-чан, стой! Стой, пожалуйста!       Я вылетела из ванной, наскоро заплетая хвостик, стараясь не попасть под раздачу. По звукам Умино кинул в Сору утенка, и тут же счастливые вопли о том, что она в следующий раз обязательно все уберет, и что"ты-самый-лучший-ни-чан-братик-включи-мультики-нет-сора-надо-вырезать-гохэй-иди-за-ножницами-ну-одну-серию-пожалуйста". На столе стояла тарелка риса, и я спешно принялась орудовать палочками, стараясь не поперхнуться, еда стала комом в горле и я вскочила, чтоб налить воды, повернулась к чайнику и врезалась в холодильник. Вот же... Ну конечно. У Камадо-сама чайник же стоит на подоконнике. У Кофуку-сама на столике в дальнем углу. А у Тензина всегда был возле плиты. Неужели не отвыкла? Я же к плите повернулась... Прошло сколько, почти три месяца, а я все поворачиваюсь к плите. Время!       Я принялась мотать головой, ища часы на стене. Стоп, нет, у Камадо-сама на кухне маленькие часы с таймером. На микроволновке. Ой, ой, уже двадцать минут копаюсь! Я пулей вылетела на улицу, надеюсь что Сорано помоет чашку, принялась натягивать туфли, пальцы не слушались.       Хозяин сидел на водительском сидении и что-то писал в здоровенной папке. На подставке стояла термокружка с кофе. - Камадо-сама, я готова, простите, что так долго! - Доброе утро, Морино, садись. - он зевнул, забросил папку на заднее сидение и завел машину. - Все в порядке, ты поела? Не жуя заглатывала? - Простите, я поздно встала! - Можешь не так часто извиняться, дорогая. - Простите! Он прикрыл глаза, улыбаясь, и я почувствовала, как краска заливает лицо. - У нас сейчас беготня, весной многие пары играют свадьбы, красиво все-таки. Я надеюсь на твою помощь, Морино.       Я резко кивнула. Это в первый раз когда новый хозяин говорит мне что-то! Мы же всю эту неделю не разговаривали. - Я постараюсь, Камадо-сама! - Не сомневаюсь. Ты уже освоилась? Прости, сейчас самый аврал, мы с Умино просто пытаемся хотя бы выжить. - он улыбнулся, зевнул и отпил кофе, Тряхнул руками и размял шею. - Когда все закончится обязательно отдохнем вместе и нормально пообщаемся. Да, хотя мы остались тогда заночевать у Кофуку-сама, Камадо-сама поднял нас около пяти утра и перенес в Фукуоку. Мы с Сорано, сонные, пошли дальше спать, а когда я проснулась ни хозяина, ни Умино не было, только список дел по дому и Сора, которая уже вовсю отмечала выполненные дела цветочками и звездочками. Она обняла меня, показала, где кухня, и побежала подметать двор. На столе меня ждали омлет, чай и бутерброд, а рядом тетрадный листок с надписью розовым фломастером, с сердечками “добро пожаловать, Морино онэ-чан", четыре человечка, самый большой с длинными волосами, второй с чёрным ёжиком волос и хмурым лицом, маленький в платье и четвёртый в зелёном - с улыбающимся лицом. Так начался мой первый день в новой семье. И такими же были ближайшие дни. Камадо-сама и Умино приходили затемно и уходили засветло, об их присутствии указывали только чистые от еды тарелки да грязное от пота белье. - Братик помогает нии-сама убивать аякаши, которые мешают семьям. А я когда тогда бежала он разрезал вжух аякаши глазки и потом дал мне… в общем теперь я здесь. А еще нии-сама распыляет благословение над замками бракосочетаний, чтоб семьи были крепкими и ещё следит чтоб все было хорошо у беременных и детей, и еще он однажды успокоил одну бабушку, и ещё чтоб семьи жили хорошо, и домики были у них и покушать и еще... Много чего! А сейчас цветет сакура и мужчины и женщины играют свадьбы, и у девушек такие кимоно красивые, красные, розовые, белые... А мой любимый цвет зеленый, как у нии-сама. И розовый. И синий. И… нии-сама должен проследить, чтоб все у них было хорошо и были детки! И поэтому они сейчас так поздно приходят! Я хотела им помочь, но нии-сама сказал что я должна все тебе показать и помочь освоиться! И что мы с тобой должны приготовить ему с братиком еду и чистую одежду! И чтобы дома все было хорошо и чисто и еда чтоб была! Вот!       Сорано стояла передо мной, раскачиваясь с носка на пятку и обратно. Она только что подмела двор и поставила вариться рис. А я все металась по дому и пыталась понять, что где находится. Когда я жила у Кофуку, помогала только с садом, что касается еды и стирки, этим занимался Дайкоку. У Тензина мы готовили по очереди, и там все было устроено совсем иначе, вплоть до того, что Тензин хранил масло в масленке, а Камадо-сама в упаковке товара. Тензин хранил хлеб в холодильнике, ножи с вилками и ложками, а рисоварку в нижнем ящике. Здесь же ножи нашлись на стене на магнитной линии, хлеб в хлебнице, а рисоварка вовсе в гостиной около котацу. Сорано объяснила что перетащила ее туда, чтоб Умино было удобно наложить еду в тарелку и сразу посавить на стол. И возможно это ерунда, в конце концов у каждого храма свои обычаи. Например, у Тензина все ели отдельно, как кому удобно, а у Кофуку-сама хотя все регулярно ругались и тут же мирились, ели все вместе. Но почему-то сейчас особенно больно было осознавать, насколько я невхожа в этот дом. У Кофуку-сама такого ощущения не было, возможно, я была слишком расстроена и так. Я вдохнула и выдохнула, стараясь успокоиться. - Сорано-чан, давай я помогу приготовить что-то, у вас есть поваренная книга? - А? - Сорано с тряпкой залетела ко мне на кухню. Она мыла пол, хотя больше напоминала со стороны снегоуборочную машину. - Нету. Братик Умино помнит все рецепты наизусть или ищет рецепты в интернете. И я тоже ничего не записывала никогда, я просто готовлю с братиком и запоминаю! Я тебе покажу, как только закончу! Закончит. Сама. Сорано внешне лет восемь или девять, и она держит на себе весь храм пока господина и Умино нет. Она носилась между готовкой, стиркой и уборкой и все успевала. А я постоянно забывала, где хранятся какие вещи, и постоянно терялась даже во дворе храма. А этот храм был размером не больше храма Тензина. Бесполезна. Не нужна. Никакой от меня пользы. - Морино? - у хозяина сине-черные круги под глазами и очень уставший взгляд. - О чем думаешь? - Ни о чем! Простите если Вам больно! Тяжелый вздох. Нет, я его взбесила! Дура, блин! - Морино-чан, я не собираюсь тебя прогонять, ты можешь со мной поделиться. - Нет, господин, всё хорошо! Дура, тупая дура, он и так устал, еще и я, выкинет, выбросит... - Приехали. Ближайший торговый центр стоял прямо на въезде в город. Хозяин припарковался и вытащил из бардачка сложенные пакеты и полез в телефон - Так, что нужно? Щетку, пасту, полотенца. - Умино-кун уже... - Видел, он как обычно. Так, одежду. У тебя есть что-то с собой? Я замерла. Именно с собой у меня ничего не было. Буквально. Я как-то совсем забыла о том, что надо хоть собраться, после наречения. Даже зубную щетку и пасту пришлось покупать, и я даже не знала где ближайший комбини. Сора-чан мне показала, и даже сама расплатилась, прибавив, что "нии-сама дал мне мою карточку, я с нее покупаю капип и еще конфеты, и я очень люблю конфеты которые тянутся, такие красненькие и зелененькие". А из одежды... У кофуку-сама остались мои вещи. И то не мои, это была одежда Хиери-чан и госпожи Кофуку. И тут я почувствовала, что сейчас разрыдаюсь. Прямо на этой стоянке, нареченная, с именем, рядом с хозяином который выделил время, чтоб купить мне вещи. И Сорано игрушку. А я стою здесь и рыдаю, как последняя истеричка. Просто потому что у меня нет ничего, просто потому что мне дико страшно от того, что я не понимаю даже, где нахожусь. Даже какой это город, какое это шоссе, какой вообще адрес у моего нового храма. - Морино? Ну что такое, дорогая? Все же хорошо. Чего ты боишься? От слез я не могла нормально видеть, все поплыло… - Эй, Мию-чан! Пойдем играть в мяч! - Мою собрала волосы в гульку и побежала к воде. Еë купальник, бирюзовый с рюшами, на свету был почти сияющий. Я глубоко вдохнула и медленно пошла за ней. Вода сначала показалась холодной, но я привыкала. - ВОДНАЯ БИТВА! - Наю запрыгнула на меня, и я грохнулась в воду, благо, дно было песчаное. - Наю, что ты творишь? Зачем ее так пугать! - принялась отчитывать ее Аю, Мою сердито кинула в нее мячом. Я стояла, выжимая мокрые волосы и прочищая уши от воды. - Ах, скучные вы, не могу. Мию, давай кто дольше задержит дыхание? - Я... Я не... - Мию, давай лучше в мяч! - Я... - Мию, да ну его. - Я же... Я не могла решить. Стояла там как дура. Это был первый мой выезд с девочками и хозяином. Я так боялась, что покажусь слишком скучной. Во время работы можно было успокоиться, просто выполняешь простое задание и тебя никто не трогает. А отдых... Мне было до тошноты страшно. Особенно остаться одной. Что, если Наю поймет, что я трусиха? Что, если они сочтут меня скучной? Что, если я не так что-то сделаю? Что, если хозяин почувствовует какую-то мою мысль, и расскажет о ней всем, и они будут смеяться? Или еще хуже, я его ужалю, и все сочтут меня еще и истеричкой? Мне ведь быть с ними вечность, и я могу всë запороть! А я просто хочу... Чтоб мы были просто хорошими подружками и провели вечность спокойно. Как большую ночевку. Только вот... Еще когда мы ехали сюда, в прицепе, я не знала что сказать. Мою, Аю и Наю болтали, а я сидела и боялась ляпнуть глупость. Я купила сладости с зарплаты, чтоб расположить их к себе, они взяли, поблагодарили и продолжили болтать о каком-то фильме, который я тоже смотрела вчера, но не могла вклиниться в разговор. Трусиха. Трусиха и дура. - Ай, ладно. Давайте я с вами в мяч, покажу как надо бить! - всплеснула руками Наю, и меня обдало холодной волной. - Ой-ой-ой, главная скромняшка храма. - А я и не отрицаю! Между прочим Наю с айнского переводится как "неотразимая"! - Врет и не краснеет! - Мию, чего застыла, давай в квадрат. Отплыви чуть-чуть туда, чтоб на равном расстоянии были. Я кивнула и подалась назад. Блин. Опять туплю. - Эй, Мию, смотри, медуза! Наю что-то бросила в меня. Я завизжала, и бросилась на берег. Медуза?! Разве тут вообще есть медузы?! Она стояла в воде и помирала со смеху. - Наю, вообще не смешно! - дала ей подзатыльник Аю. Он так тряхнула головой, что хвост распустился. - Да ладно, это просто шутка! Я пытаюсь ее растормошить! Она так зажата, что всего боится! - Закрыла бы ты варежку с такой помощью! - Ой, больно надо! - Мию-чан, все хорошо? - Мою подошла ко мне, погладила по руке. - Не обижайся на нее, она правда хотела помочь, просто дурочка немного. Пойдем играть в мяч? Я всхлипнула. Шум затих. - Доигралась, дура? Помощница нашлась. - Мию, я... Прости, я хотела помочь, правда. - Принеси чай травяной из номера. Необразимая Наю, конечно. Я... Я хочу домой. Я хочу назад. Хочу к девочкам. - Дыши со мной. Давай, вдох. Что... Что происходит? - Мори, вдыхай. Я вдохнула, задержала дыхание. - Выдыхай. Глубоко. Все, умница. Все хорошо. Я здесь. Мои пальцы, хаотично перебиравшие пряди волос, оказались сжаты чьими-то руками. Я выдохнула еще раз, слезы скатились на щеки, упали на асфальтовое покрытие. И тут перед глазами возникла пачка салфеток. Я протянула уже свободные руки. Взяла несколько. Вытерла глаза. - Понятно. Закупаемся значит по полной. - А? - о чем он. - Я покажу тебе, где отдел женской одежды, выбирай что хочешь. И сразу возьми на лето, осень и зиму. Тем более сейчас скидки. Я пока соберу Умино и Сорано, что они хотели, и к тебе вернусь. И надо тебе карту тоже завести... Надо записать. Мы шли ко входу в магазин, а хозяин все что-то печатал в телефоне. Тут он зазвонил. - Да? Умино, я в порядке. Умино, все хорошо. Ладно, ладно, я возьму кофе. Ладно, крепкий кофе возьму. Умино, успокойся, я не вырублюсь во время дороги. Хорошо, я отзвонюсь тебе, когда мы закончим, прежде чем сесть за руль. Все нормально, Тан-тан, не переживай так, у меня в груди сжимает от твоих нервов. Сорано поела? А ты поел? Тан-тан, "не хочу" - это не причина, я вернусь, мы сразу на выезд. Поешь, потом времени не будет. Ладно, давай, мы с Морино в магазине. Что? Умино, энергетики это вредно. Нет. Умино, вопрос закрыт. И напоминаю, твоя карта привязана к моему счету, и я вижу, что ты покупаешь. И карта Сорано тоже. И не пытайся меня обмануть, я все чувствую. Иди выпей крепкий чай и разомнись, тоже бодрость дает. Я тоже тебя люблю, Тан-тан. Давай, мне пора. Мы подошли к эскалатору. - А разве можно так настроить карту, чтоб видеть список покупок? Камадо оторвался от экрана и повернулся ко мне. - Настроить нет, а поколдовать с программой можно. Ради безопасности, все ради безопасности. - улыбнулся он и протянул мне карту. - У тебя полтора часа. Купи что там надо тебе, нижнее, постельное, платья, рубашки, купальники. Думаю, ты взрослая девочка, справишься сама. Встречаемся через полтора часа здесь же, у выхода. Он улыбнулся и исчез, как умеют боги, этой странной телепортацией.       Я опустила глаза на карту. Обычная, пластиковая, красная, MUFG. Когда меня посылали за покупками, Тсую давала такую же. - Так, так, так, яйца, рис, риба, скукота сплошная! Наю сунула мне список и понеслась к стойке с булочками, схватила один. - Наю, ты чего, этого нет в списке! Положи! - Ха, думаешь, Тсую считать будет? - она повернулась ко мне с насмешкой. - Глу-па-я, это всего триста йен на двоих, это просто мелон-пан. А мы в магазине сейчас оставим пятнадцать тысяч минимум! Если не будешь трястись и корить себя, этот дед даже не заметит. Этот дед... Это она о господине. - Но Наю, это нечестно. Он же ни в чем не виноват, чтоб его обворовывать! Она уже набирала их. Уже сунула в корзинку. Уже пошла за рисом. - Обворовывать, скажешь тоже. Вечность на него горбатиться, без отпусков в одиночестве, без выходных нормальных, везде с ним кататься, нюхать его стариковские носки и стирать трусы... Ну свалишь на меня если что. Это же не твой грех, а мой, получается. Поверь, даже если Тсую заметит, ей вообще плевать. Просто не афишируй, будь умнее. Она уже собирала хлеб и конфеты господину. А я сжимала корзинку и еле успевала за ней. - Но нам ведь и так платят зарплату. Она резко обернулась, и я отступила назад. - Эти гроши? О боги, Мию, переставай быть такой душной, пойдем! Зарплату! Нам даже как уборщицам не платят, мы идем по их бумажкам как имущество, а имуществу конечно можно зэпэ из головы рисовать. Или вообще не платить. Долбанная рабовладельческая контора. Может и так. Но разве... Мы не можем просто... не быть конторой?       Я стояла напротив магазина одежды. Надо было идти, купить все нужное, у меня было полтора часа и... Сколько-нибудь денег на карте. Я не знала, сколько. Я не знала, сколько вообще должна потратить. А если я сейчас спущу все деньги и меня выгонят?       Так, сейчас надо собраться и зайти. Просто буду брать самое важное. Я бегала по рядам, выбирая что побюджетнее. И даже так получилось целых пять пакетов - зимняя одежда заняла слишком много места. Я была готова разреветься, но время поджимало, и я протянула карту, взмолившись, чтоб денег хватило. Оплата прошла. Хозяин с маленьким пакетом и кружкой кофе в руке ждал у выхода. - Морино, закончила? Пошли скорее. - Извините, пожалуйста, я не знала, сколько… Хозяин просто забрал у меня большую часть покупок и пошёл к машине. Рассердился? Нет, нет! Нет, пожалуйста! - Умино, мы закончили. Готовься, выгружаем покупки и сразу едем, задание на другом конце города. Да, взял я кофе, взял. Сейчас прям пью. Давай.       Он захлопнул дверь багажника и залетел на переднее сидение. Я с ватными ногами залезла на соседнее сиденье. Нет, я точно взяла слишком много… дура. - Держи. Я опешила. Он протягивал мне мелон-пан. - Взял, пока ждал, на всех. Мы с Умино съедим по пути, а ты передай Сорано, вот её там, и капипа-фея. На мои колени упал пакет с подарками для Сорано. Подарками. Шинки. Без повода? - А... Почему? - Ну говорю же, купил на всех, пока ждал. Это же просто мелон-пан, на всех максимум восемьсот йен выйдет. Это же просто мелон-пан. Глу-па-я, это всего триста йен на двоих, это просто мелон-пан. А мы в магазине сейчас оставим пятнадцать тысяч минимум! Просто мелон-пан. На всех восемьсот йен Просто мелон-пан Просто - Морино? - Всё в порядке, господин! - я сжала руками шорты. Старые шорты Хиёри. Я вообще в них тогда спала, но не переоделась... Вообще не стоит конечно неделю ходить в одном и том же, но... Я не хотела бесить кого-то такой проблемой. Сама же виновата, что не сообразила. Он тяжело вздохнул и потер глаза. Блин. Точно взбесила. - Сорано, я сожгу твое треклятое лего однажды! Уберись блять в комнате, если Камадо ночью на него наступит, я скормлю твоего Широ аякаши! - Братик, прости, я рассыпала случайно! Прости! - Пакеты помогай носить, БЫСТРО!       Голоса были слышны за пару домов от храма. Потом показалась черная макушка Умино и следом, хвостиком, Сорано. Хозяин сбавил ход, и подросток тут же подлетел к багажнику, передал один пакет девочке, взял по два в руки и побежал в дом. Я вышла, когда он уже кинул их в коридор и возвращался, на ходу застегивая кофту цвета типа охра и неся в руках свёрток тёмно-зелёного цвета. - Ночью похолодание с дождем сказали, взял тебе ту что с Наруто на спине. - он кинул куртку на заднее сидение, другой рукой застегивая ремень безопасности. - Как обычно, мой самый предусмотрительный мальчик. - мягко отозвался он, трогаясь с места. А я... А я просто причина его тяжелого вздоха. - НИИ-САМА, БРАТИК, ПОКА-ПОКА! ПОБЕДИТЕ ВСЕХ АЯКАШИ! БРАТИК, ТЫ САМЫЙ СИЛЬНЫЙ, ЗАЩИЩАЙ НИИ-САМУ! Я ВАС ЛЮБЛЮ! КУПИТЕ ДОРАЯКИ ЕСЛИ ВСПОМНИТЕ! ЕСЛИ НЕ ВСПОМНИТЕ, НЕ НА-А-АДО!       Я прыснула. Сорано продолжала кричать даже когда машина скрылась за поворотом. - Онэ-чан, пошли разбирать покупки! Ты купила себе платье? Я так платья люблю! Покажи-покажи! Я вспомнила о просьбе хозяина. - Сора-чан, господин просил передать… - Фея-капипа! Это фея снов, она посылает хорошим капипам веселые сны, а тем, кто плохо себя ведёт - кошмары! О, мелон-пан! А ты какой… ОЙ, это клубничный! Ура-ура! А ты какой любишь, клубничный или шоколадный? Нии-сама любит шоколадный, а братик любит с мороженым, но это секрет, он притворяется что любит с красной фасолью и острый ещё какой-то был, он говорит, что его любит, но потом у него во рту жгло. А ты почему зовешь его господином? Я застопорилась от потока болтовни девочки. Она тараторила, параллельно таща меня за руку к порогу храма. - Сорано-чан, кто это с тобой? Мы остановились. Там, где только что была машина господина, стояли двое стариков. Мужчина в одеждах богов и второй - в хакама. Неужели бог и шинки?       Сорано странно присмирела и даже стала серьезнее. Она натянула, было видно, что натянула, улыбку, и громко крикнула. - ЗДРАВСТВУЙТЕ, ГОСПОДИН ТАЙРА! ЗДРАВСТВУЙТЕ, ХО-САН! Я заметила, как она отбрасывает игрушку и булочку в коридор, пока кричит. - И тебе привет, коль не шутишь. Как обычно, орёшь во всю глотку, я же тебя учу, учу, детей должно быть что? - Видно, но не слышно, - вздохнула она. - Я помню, господин Тайра. Простите. - Так кто это с тобой? - его палка для ходьбы уткнулась мне в грудь. Я попятилась. - Это моя новая се-е… ТО ЕСТЬ НОВАЯ ШИНКИ ХОЗЯИНА! ОЙ, ПРОСТИТЕ, Я СНОВА ОРУ!       Господин Тайра поморщился, так как Сора кричала прямо ему в ухо. - Еë зовут Морино, имя Мори. - уже спокойно добавила девочка. - И мы идем готовить еду для хозяина, как все шинки-девочки, прямо сейчас, это очень срочно, господин Тайра, спасибо-что-зашли-до-свидания!       Она буквально втянула меня в дом и захлопнула дверь, уперлась лбом и руками в дверь и затихла - Сорано? - Тш. Раздались шаги и удовлетворенное бухчение. Сорано облегченно выдохнула. - Это один из местных богов, он служит семье Тайра, и его шинки Хо. Там есть бабушка, мама, папа, дочка большая, как ты, дочка маленькая, и совсем маленькие тройняшки-мальчики. Они милые. Но их бог… мы им не нравимся, никому. Говорят, что нии-сама нас балует и что такими темпами мы сведем его в могилу, и что мы плохие, не вежливые, братик раздолбай и никуда не годный и непочтительный, а он очень, очень, сто тыщ миллионов раз очень, ультрасупермегапочтительный, и не раздолбай, он нии-сама всё-всё делает, даже ночью встаëт если надо аякаши убить, и убирается, и готовит вкусно, и заплетает ему прическу, а она сложная! А Судзи-сан говорит что я рас… распущенная, потому что ношу шорты, а не юкату, но тогда просто жарко было! И мне нии-сама сам их купил!       Сорано явно погрустнела, пошла поднимать свою фею и булочку. Я принялась собирать пакеты. - Морино-чан, покажешь? - Сорано стояла прямо за мной, сложив руки как для молитвы и состроив взгляд котёнка. Или… - Сора-чан, у тебя что-то с глазиком, по-моему. - А? Что? Она… вынула. Глаз. Я почувствовала, как у меня отхлынывает кровь от лица. - Все хорошо, онэ-чан, глазик в порядке. Ой! Ты же не знаешь ещё. Прости, прости, я не хотела пугать. Я… воды принести? Я принесу! Я быстро!       Я сидела на кухне, уставившись в стакан воды, пока Сорано молча промывала рис. Надо было разобрать пакеты. Надо было мыть Пол. Надо было что-то сказать. - Это аякаши. Я… я ждала кого-то или нет, не помню. На улице. Меня никто не видел, как бы я не кричала. А потом меня заметил мальчик, как братик Умино, и я попросила его со мной посидеть. А потом он сказал что-то, не помню что. Я почему-то с той ночи ничего не помню. И меня заразило скверной, весь глаз и вот здесь ещё. - она показала почти четверть головы. А потом меня нашёл нии-сама. Он сказал, что мне нельзя быть на улице и дал какую-то таблетку, и я заснула. По-моему мне снился кошмар какой-то и было очень больно там, во сне. А потом я проснулась и у меня были бинты там где была скверна, и не было глазика. И я видела как братик плакал. Я на кухню зашла, а он мыл посуду и плакал. Я не спросила почему-то. А потом нии-сама принёс протез, он совсем как мой глаз, просто я не могу им двигать. И вблизи заметно. Сейчас все зажило, только шрам остался. Братик показал мне, как его замазывать. И нии-сама говорит, что не важно, что я треснула и у меня кусочек выпал. Ну в форме Кууки, я как подвеска. Неполная, со сколом. Но я очень стараюсь, я верчу головой и смотрю очень внимательно, я всегда аякаши нахожу. Ну почти. Я хороший навигатор, нии-сама так говорит и братик тоже. А Господин Тайра и Госпожа Судзи и другие… они видели бинты, и они говорили, что зараженные души ни на что не годны. Но я правда хороший навигатор. Ты не думай, мне просто надо головой больше крутить и все, и как будто нет слепого пятна. Правда! Морино-чан, ты не расстраиваешься, что у тебя теперь такая де…дефектовая сестра? Я буду хорошей младшей сестрой, правда! Я так хотела старшую сестренку, а то я была одна девочка. Ты только не уходи, пожалуйста!       У раковины раздался всхлип. Я вскочила и обняла Сорано-чан. Она плакала, и слезы капали прямо в мутную воду, где прорывался рис. - Никуда-никуда не уйду. Ну что ты, не плачь. Все хорошо, Сора-чан, я просто от неожиданности.       Я гладила её по маленьким рукам, которые так старались, промывая рис, моя пол, развешивая и разглаживая белье. Она так сражалась, маленький хрупкий навигатор. Аякаши пытались забрать её душу, а она… она смогла сохранить в себе жизнь. И даже тогда спасти мою. Это же она защитила меня в тот день. Да, я помню, у неё тогда были бинты. И даже без глаза она была намного сильнее меня, эта маленькая девочка. - Мори-нее, пусти. Душишь. Надо рис помыть. Нии-сама надо хорошо кушать и братику тоже.       Я послушно отпустила её. Сора вытерла глаза и продолжила мыть рис. - Я могу помочь? - мой голос ещё дрожал. - Ага. Ты можешь порезать овощи. Или разобрать твои новые вещи.       Я выбрала овощи. Сорано промывала рис аккуратно, перебирая, зарываясь в него пальцами. Я крошила мелким кубиком морковку - Мори-нее, крупнее. Нии-сама и братик любят, когда чуть-чуть побольше. Я покажу.       Блин. Я понимаю, что не могу знать все, но… это так больно. Я не знаю ничего. Хозяину тяжело, а я никак не могу помочь, потому что не знаю даже какой он любит чай и как резать морковь. - Поняла? Держи. Я достану специи.       Я взяла нож. Рядом с моими мелкими кубиками лежали кубики правильные.       Раздался плеск воды. Я вздрогнула. Сорано лила воду в рисоварку, стоя рядом на коленках. - Мори-нее, а ты умеешь рыбу чистить? А то братик все говорит, что научит, и все времени нет. А я хочу, чтоб они с нии-сама рыбу поели. Я не умела чистить рыбу. Я не умела даже этого. - Переложишь овощи в тарелку, хорошо, я потом добавлю!       Я стояла на кухне. Беспомощная. Бесполезная. В гостиной раздался опенинг мультика про капип. Сорано всегда гладила там, под мультики.

***

      Я проснулась от того, что под одеяло лезла Сорано. Прежде чем я успела спросить, сколько времени и что случилось, но она закрыла мне рот ладошкой. Из коридора слышались шаги. Судя по только начинавшему светлеть небо, четыре утра примерно. Так что…       Сорано прямо под одеялом, продолжая зажимать мне рот, полезла в телефон.       Плеск воды из чайника. Шаги. Кто-то идет в комнату господина. Обратно. Ванная. Сорано все еще что-то смотрит. -АААААААААААААБЛЯТЬ! БЛЯТЬ, ЧТОБ ОНИ СДОХЛИ, ЧТОБ ИХ СОЖРАЛИ АЯКАШИ, ЧЕРТОВЫ ДЕВКИ, ЧЕРТОВА СЕМЬЯ, ЧТОБ ИХ РАЗОДРАЛИ, ЧЕРТОВА ЖИЗНЬ И СЛУЖЕНИЕ ЭТО ЕБУЧЕЕ, ЁМИ БЫ ИХ ПОБРАЛ. СДОХНИТЕЕЕЕЕ! Это был голос Умино. Яростные шаги прошли мимо моей комнаты.       Я вздрогнула, на глаза набежали слезы. Сорано вжалась в меня. Мы лежали долго. Я боялась пошевелиться.       Сора наконец подергала меня за рукав и прижалась к моему уху. - Это канал братика, он не знает, что я знаю, тихо.       Это было какое-то странное приложение, на экране открыт канал по типу сообщений. И…

***

[19 марта 2010 г] Я ЗАДОЛБАЛСЯ, Я СПАЛ ДВА ЧАСА! ЭТА МЕЛКАЯ (оставлена помогать старшей следить за домом) ОРАЛА С УТРА КАК БЕШЕНАЯ, Я ПРОСИЛ ЕГО НЕ БУДИТЬ, НО НЕТ БЛЯТЬ ЕЙ НУЖНА ЛОШАДКА. ЧТОБ ЕЁ АЯКАШИ СОЖРАЛИ. И НЕ ДАЛА ЕМУ ПОСПАТЬ ХОЗЯИН МАТЬ ЕГО ПЕРЕМАТЬ СЕГОДНЯ ЧУТЬ НЕ СДОХ. КРЕТИН. ДЕБИЛОИД. Я ЕМУ ГОВОРИЛ ПОСПАТЬ, НЕТ БЛИН ЕМУ ВАЖНЕЕ ОТВЕСТИ СТАРШУЮ ЗА ВЕЩАМИ, ПОТОМУ ЧТО БЛЯТЬ У НЕЁ ТРЯПОК НЕТ. мать вашу. я не выдержу если он переродится. если он забудет все что нас связывает... я пойду и буду стоять на улице пока меня не растерзают аякаши-волки. я не выдержу смотреть в глаза маленького мальчика, видеть в нём хозяина и понимать что он не вспомнит. никогда. что это будет новый, другой бог, во внешности того, кто мне важнее своей жизни. гребаная сентиментальность. к черту мне гребанных 15 лет и я в чертовой истерике от того, что он чуть не умер, потому что заснул прямо с мечом в руках когда прыгал с пятидесятиэтажного небоскрёба на аякаши, чтоб разрезать его мной. просто вырубился. я заорал так, как ни одна девчонка из тех ебанутых фильмов не визжала, когда паука видит. просто чтоб он проснулся. пронесло. черт, я знаю что скверна, я знаю что он чувствует, но я накачал его снотворным, и клянусь, если любая из этих девчонок подойдет сейчас к двери, я шмальну по ним чертой, или придушу. не знаю. сижу у его футона, смотрю как он спит, как последняя влюблённая дура из мелодрамм. я боюсь дышать, боюсь пошевелиться, постоянно кажется что он не дышит. я просто сижу здесь и реву, и его футон скоро намокнет от моих соплей, но мне насрать. меня трясет. я на грани, если кто-то сейчас подойдет, я взорвусь и прибью их. я пережил два омовения. хозяин пережил два омовения, из-за меня, тупого дебилоида и неблагодарного ублюдка, каким я тогда был. и мне кажется скоро будет мое третье, и я не знаю в чем мне надо будет каяться, в том что я ненавижу прямо сейчас этих треклятых девчонок за то что они не дали ему поспать, и на моих глазах хозяина чуть не съели. я не знаю. Чертова жизнь.

***

      Хозяин… мог умереть из-за меня. Я почувствовала как в груди что-то сводит. Как по щекам текут слезы. Я… я могла его убить. А я тут всего неделю. - Мори-чан, не плачь, пожалуйста, нии-сама будет плохо, он проснется, не надо, пожалуйста, пожалуйста, ты не плохая, Морино хорошая, Морино умница, Морино принцесса. Сорано гладила меня по волосам, судорожно что-то шепча, а я кусала свои руки, просто от дикой боли внутри. Шаги. Я замерла, Сорано всхлипнула. Звук отодвигающейся двери. Умино. Ну все. Убьет. - Братик, прости! - Заткнулась. Обе. Сора одну таблетку, Мори три. Лишний писк - обоих прибью.       Рядом упал блистер, рядом он поставил два термоса воды. Умино вышел.       Сорано потянулась к блистеру, но тут мы обе вздронули от того, что дверь открылась снова. - Камадо ни слова, ни звука, ни намека. Ясно? Мы кивнули. - Выпили и быстро спать. Обе.

***

      Я встала в шесть. Сорано уже помешивала кашу на кухне. Она была тихая, слишком тихая. - Доброе утро, онэ-чан. - Доброе утро, Сорано-чан. Как там… - Спит рядом с нии-сама. Я хотела укрыть его пледом, но испугалась, что он будет кричать. - Да, лучше не надо. А они не опаздывают? Они же обычно раньше уходили. - Опаздывают. Но я боюсь их трогать. Я тоже боялась.       Хозяин встал в семь. Я подметала двор, метлу мне выдала Сорано. Он, зевая, все такой же бледный, со следами простыни на теле вышел в одной майке и шортах, будто какой-то смертный или шинки, а не бог. - Доброе утро, Морино. - Доброе утро, господин. - я потупилась, не зная, стоит ли задавать вопрос. - Что такое? - Все в порядке, господин! - А все же? - Простите, что я вас не разбудила! У вас же работа, вы рано уходили. А сейчас… - А, это. Ну, ты тут ни при чем, не беспокойся. Ничего, нагоним. И задумчиво ушёл на кухню.       Умино встал через полчаса. Хмурый, как туча, держась за голову. Я мыла посуду, а он рядом пил таблетку, видно, от мигрени. - Утро, Морино. - ровным голосом сказал он. - Доброе утро, Умино-кун. - тут же откликнулась я. - Как ты… - Что на завтрак? Голос мальчика был такой, как у Тсую, после того, как мы приносили продукты. Слишком какой-то официальный, слишком подчеркнутр вежливый. По спине побежали мурашки. - Вот, каша, рисовая. Сорано приготовила. Он молча наложил себе тарелку и сел за стол. Понятно…       Все постепенно возвращалось на круги своя. Хозяин и Умино позавтракали и уехали на задания. Мы с Сорано убирались, готовили, стирали, гладили, ложились спать, просыпались, забирали грязное белье и посуду из-под еды. Иногда они уезжали чуть позже, и тогда Умино был хмурый и сонный. В пятницу… - Так, ещё раз. Смотри, как я делаю. - Ага. - Сорано, ты поняла? Слушай меня, завтра сама это приготовишь. Повтори. - Братик, так? - Да, молодец. Продолжай. Потом нарежешь из примерно в полтора… нет, в твоем случае два пальца. Прикладываешь и отмеряешь. - Ага!       Умино со стаканом кофе стоял на кухне, а за столом Сорано чистила рыбу. Он совсем не был похож на орущего матом мальчишку, он выглядел как настоящий старший брат. Уставший, но заботливый. - Онэ-чан, смотри, я готовлю рыбу для нии-самы! Я видела, как выражение лица Умино в несколько секунд меняется, глаза становятся как ледяные, пропадает всякий намёк на улыбку и расслабленность. Что… - Утро, Морино. Я выдохнула, Стараясь, чтоб голос не дрожал. - Доброе утро, Умино-кун. Глаза были такие же, как у Дайкоку, когда он видел меня в депрессии. Я… прошло всего две недели, даже меньше. Почему, почему я такое ничтожество. Он меня выгонит, точно. - Братик говорит, что задания теперь ближе берут, поэтому они теперь успевают к ужину, и мы можем кушать вместе! Здорово, Мори-нее? Мори-нее? МОРИ-ЧАН! Я вздрогнула. - Что? - Говорю, что здорово! Что мы сможем есть вчетвером! - А, да. - я смотрела на мои руки, скрытые под мутной водой, пальцы ощущали рис. Рис. Для… них. - МОРИНО-ОНЭ-ЧАН!!! - А! Что?? - Говорю, скучаешь по нии-сама и братику? - Да. Да, да. Скучаю. Сорано, как птичка, наклонила голову и плюхнула очищенную рыбу на доску для нарезки. - Ты устала, Мори-нее? Если устала, иди поспи, я закончу. Я умею. Она умеет. Зачем вообще я, если она умеет? Зачем… Меня взяли из жалости. Он увидел меня, жалкую, в слезах. Решил взять, чтобы… Не знаю. Не понимаю. Я же обуза и только. Из-за меня он чуть не умер. Из-за меня Сора чуть не осталась без хозяина. - Мори-нее, что случилось? Не надо плакать, пожалуйста, нии-сама будет больно! Из-за меня. Больно. Опять из-за меня. Хозяина осквернили, что у вас тут происходит?! Как быстро ты уничтожишь того, кто решит стоять за тебя до последнего? Мию, ты свободна Свободна Ты не готова, Дзикки. Не порть жизнь бедному богу. Добро пожаловать в семью Семью… которую я разрушаю. - Крошка, крошка девчушка С огненным-огненным сердцем, Что сильно-сильно любило Коздину мира дороже Меня трясло. Я опустилась на пол, на чистый, ей вымытый пол. А Сорано гладила меня по голове, как будто это я здесь маленькая. - Коздину нравится чистая, Уютная кухня в квартире Но больше то сердце что любит Отчаянно, даже сгорая Кодзин-Камадо, огонь в очаге Греет зимою, греет весною Греет в сердцах, греет… тебя Греет любого, кто правильно просит. Она напевала эти строки, а я все никак не могла понять ни ритма, ни рифмы, но это странно успокаивало. Спокойный напев. Её руки. - Мори-нее, все хорошо? Тебе надо в душ, тёплый, он успокаивает. Иди. Иди, я все сделаю, не волнуйся. Там по телевизору идут капипы, посмотри, я тебе принесу конфеты! Что-то внутри резануло Я… Я пошла в душ. Стояла. А из глаз все еще текли слезы. Нытик. Наверное… наверное надо просить его отпустить меня.

***

- Вы двое, стоять. Что происходит? Внутри что-то рухнуло. Я замерла на выходе из кухни. Умино тоже замер. - Ничего, нии-сама. - Все в порядке, господин. - Вот как. Что ж, тогда садитесь. Посидим. Как семья. Мы же семья, Умино? - Ну конечно. - Чудно. Значит, посидим. - хозяин откинулся на спинку кресла, нажал кнопку на кофемашине. Его кружка начала наполняться. - И сидеть будем пока один из вас не сознается, откуда этот камень на моей душе уже пять дней. Времени у нас много. Буквально вечность, я бы сказал. Умино вскочил, подлетая к нему и хватаясь на руку. - Да ты спятил! Кама, блин, тебе спать надо! Забыл, что в прошлый раз было?! - Умино, сядь. - я в первый раз слышу, чтоб голос хозяина звучал так окончательно. - В этом доме все еще я хозяин, и решения принимаю я. Даже если это решение не спать всю ночь, если это надо для атмосферы в моей семье. - Да блять, Кама! - но он отпустил руку. Он сел. - Умино, речь. Огонь не любит маты. - Да насрать мне на огонь, ты там чуть не сдох! - у Умино спёрло дыхание. - Да блять, я это, я. - он всхлипнул. Он… плачет? Умино? - Гребаная совесть. Морино, прости, я тебя напугал тогда, я был в истерике, заперся в ванной и стал орать, чтоб выпустить пар. И потом принёс им снотворное, чтоб они уснули и не мешали тебе. И я был слишком злой, поэтому наверно напугал их и ничего не объяснил ей, что я ее не ненавижу. А потом смотрю, она тихая, собранная, ну и решил что пусть так и будет, меньше проблем, только до конца этого ебучего сезона свадеб, блять, чтоб тебя не трясло от всех этих эмоций. Вот. Блять, я виноват, я знаю. Морино, прости. Кама, прости за маты, но извиняться за это не буду. Я хотел чтоб тебе лучше было. Правда. Перед ней виноват. Перед тобой нет. - Знаю. Иди сюда.       Хозяин притянул к себе Умино, одной рукой прижимая его голову к своему плечу, и тут я почувствовала, как его рука приобнимает меня за плечи и притягивает ближе. Меня обни… Я всхлипнула. Нет. Нельзя. Я мешаю. Я чуть его не убила. Нет. Нет. - Мори, надо - плачь. Этот сезон свадеб нескоро кончится, нам нужно выпускать пар. И я почувствовала, как от хозяина идет мягкое тепло, и держаться стало практически нереально. - Ага, а потом еще осенний. Ненавижу. Я сожгу эти тупые магазины со свадебной атрибутикой когда-то. - Успокойся, Тан-тан. Ты же шинки бога семьи в конце концов. - Насрать. Они все равно разводятся через месяц. Я… я почувствовала как по щекам текут неконтролируемые слезы. Я тихо всхлипнула. Рука на плечах сомкнулись сильнее, и мои лицо уткнулось в его рубашку. Нет… непочтительно… плакать прям у бога на груди. Опять. Опять реву. - Кама? - М? - Что ты там говорил? Что вот возьму еще шинки, будут тебе сестры, будет помощь, сезон свадеб легче переживем? - Тан-тан, в семье не бывает легко. Я думал ты за тридцать лет это понял. Но да, неточно выразился. Не легче. Просто… иначе. И я не мог смотреть как ты встаешь в четыре утра, чтоб сварить рис. - Ты не смотрел, ты спал. И я нормально держался. - Вырубался на лету, вырубался на полу, вырубался во время еды… - Если меч заснет нестрашно. А если бог это катастрофа. Лучше бы я как раньше отключался, чем чувствовать как твоя рука слабеет и ты летишь в аякаши.       Он сильнее сжался в хозяина, я видела как у него дрожат руки. - Да уж, ни одного спокойного сезона свадеб. Видно, судьба у меня такая. Умино прыснул. - Тебе повезло, что я сдох. Будь живым пацаном, пришлось бы оправдываться перед налоговиками, почему у тебя подросток седой. - Седой, потому что серебряный, а я люблю серебро. - Лирик. - Практик. Золото Виине больше подходит. А серебро на мужчинах лучше смотрится. - Ты просто не хотел с ней спорить. - Уж точно не из-за дележки подношений. Оно того не стоит. Но это не основная причина. - Камадо-сама. - дура. Зачем влезла. Дура, дура, дура, дура. Я сжала кулаки. Отступать было поздно. - Отпустите меня. Умино оторвал голову от плеча хозяина. Рука на плече стала тяжелее -Нет. Я замерла. Я была готова вывалить кучу аргументов, но отказ поверг меня в ступор на пару секунд. - Господин, не надо меня жалеть, я… - Это тут не при чем. Если бы я брал шинки из жалости, у меня бы их было, как у Бишамон. - Ага, именно поэтому у нас дом висит на десятилетнем ребенке, о мудрый управитель с отсутствием логики. - Умино, кажется, успокоился и снова обмяк на его плече. - Семья же не на логике держится, Тан-тан. Самым логичным было тебе тридцать лет назад не лезть в готовку, а жить как раньше, на готовой еде. Я всю вечность до тебя так в сезон свадеб и питался, и за уборку не заморачивался, но ты решил, что самый лучший способ показать мне свою любовь - это довести себя до истощения. - Заткнись. - Ты сам поднял эту тему. И между прочим, Сорано за тобой повторяет. Я говорил ей, давай ты будешь просто стирать, забей на уборку и готовку, предлагал ей выбрать заведения где заказать доставку, но она сказала, что хочет быть как ты и справится. И что мне, запретить ей любить себя? Она же не пятилетка, чтоб просто картинки мне рисовать. - Ну и молчи. Он зарылся лицом в Камадо и затих. На нём была простая белая футболка, и я видела как алым на коже шеи выступает иероглиф “моря”. Впервые я видела его так близко. - И этот мальчик говорит мне, что он не воробушек. Сел, прижался, нахохлился и затих. Ну сиди, сиди, грейся. - хозяин повернулся ко мне. - Ты никуда не уходишь, Морино, это окончательно. Хочешь рассказать, почему у тебя вообще такие мысли появились? - Но я же… я ничего не могу. Сорано сама справляется, а я… - Я вообще его храм сжёг. - подал голос Умино. - В первый год. Специально. На зло. А когда в первый раз готовил рис, заснул и сжег кухню. Случайно. И это был один и тот же храм. Вот этот. Он до сих пор угарает, что у меня какая-то необъяснимая ненависть к этой земле вообще и храму в частности. - Ну или к деревьям и камням, из которых он построен. - улыбнулся хозяин и погладил по голове. - И не сжёг, скорее, закоптил до состояния невозможности. Это был его первый сезон свадеб со мной, приходили также поздно, вставали рано, и он решил, что покупать еду слишком просто, и стал сам готовить. А я привык обходиться плитой, ну он и поставил рис вариться. И заснул. Я просыпаюсь, в храме дым, по кухне мой шинки носится, как бешеный воробей, плита горит, кастрюля расплавлена, он шторы тушит. Я смотрю на него, а в груди все сжалось так сильно, я думал меня там инфаркт хватит. Это он так испугался, что я его прогоню. Ничего, отстроили. И я наконец купил рисоварку. И электрическую плиту. И противопожарную систему. Ошибки - двигатель прогресса. - Шторы все равно дебильные были. Морино, ну скажи, какой адекватный бог покупает шторы с ананасами? - Мне их Виина подарила! - Она прикололась! Это был розыгрыш, мне Казума рассказал! Она до того пожара вообще не заходила на кухню, стояла и ржала над тем, что ты их реально повесил. - Я знаю. Она мне говорила потом, что ты избавил меня от этой безвкусицы. И прислала свои шторы. - Чего повесил, раз знал? - Каждый подарок должен идти впрок. И хотел её позлить. - Тролль. - Ага.       Я сидела, прижатая к его груди и слушала. Он… сжёг храм? Умино, который явно был ведущим шинки, который был с хозяином на всех заданиях, сжёг этот храм СПЕЦИАЛЬНО и его оставили? И они так просто говорят об этом? - Ладно, семья, завтра рано вставать, давайте спать. Через месяц продолжим. Умино с явной неохотой отлепился от хозяина и потянулся. - Ага, пойду гуглить, чем лучше сжечь свадебные магазины. - Найди лучше места для отдыха на четверых. Полезнее и менее расточительно. - Спи уже, нии-сама. Я осталась сидеть. Его оставили. Умино оставляли, значит, возможно…

***

- Дождик-дождик, поливай, Дай хороший урожай, Чтоб корабликам ходить, Чтобы деточек кормить. -Сама сочинила? -Ага!       Сорано напевала песенку, протирая вокруг пол. Тот самый дождик барабанил по крыше, а я стояла и резала овощи. - Хорошо получается, Мори-нее! И смотри, что я вчера нашла!       Она высыпала рядом со мной формочки для нарезки овощей. - Нарежь морковку колечками, сделаем нии-сама звездочки! И сердечки! И птички еще есть! И… КАПИПЫ! МОРИНО, СМОТРИ, КАПИПЫ-ФОРМОЧКИ! Она восторженно затопила ногами по полу, и тут… - Аааа! - Сора-чан! Она подскользнулась на мокром полу и упала. - Ой… я в порядке. Глазик в порядке? Все было хорошо, вроде как. Но меня ещё немного потряхивало. Сорано поправила хвостик, рассмеялась и принялась собирать формочки, которые рассыпались по полу.       Я принялась за нарезку морковки кружочками. Сорано начала мыть формочки. - Сора-чан. - М? -А та песенка, про крошку-девчушку, её ты тоже сама сочинила? - Неа. Это мне нии-сама пел, когда я не могла уснуть и глазик болел. Там вообще-то про мальчика пелось, но ради меня он изменил на девочку. - Сорано бросила формочки на полотне и принялась вырезать из морковки капип. - Это ему один живой мальчик сочинил, давным-давно. Я ему сказала мол ну тут же ни ритма нет, ни рифмы, а он сказал, что в стихах не это главное. И улыбался так, что я поняла, что это очень важно. Но не поняла почему. И что значит “правильно просить”, тоже не поняла. Да. Это хорошие стихи. Не с точки зрения стиля, но… хорошие. - Эй, девчонки, бросайте готовку! Все бросайте! И на нашей улице перевернулся грузовик с счастьем! - А? - Братик! Я же только пол помыла!       Умино стоял в зеленом дождевике, которого стекала вода прямо на вымытый недавно пол. Он снял обувь, но носки были насквозь мокрые. И абсолютно счастливый, с улыбкой на пол-лица. - Да какой пол?! Какой пол! Посмотри, что Камадо пожертвовали!       Он достал из-за пазухи свёрток в полиэтиленовом пакете, положил на стол, как фарфор. Принялся разматывать. Его руки дрожали. Да что происходит?       Он взялся за один пакет, одернул руку, схватил полотенце, вытер руки, бросил. Сорано, словно что-то почувствовав, залезла на стул и затихла.       Наконец он отбросил пакеты и стола коснулась коробочка. Чёрная. С золотыми иероглифами. Взгляд прошёл по надписи. Я почувствовала, как ноги стали ватными, язык онемел, резко ослабев, я села прямо на пол. Сорано прикрыла рот. Руки Умино все еще дрожали -ГОВЯДИНА МАЦУСАКА?! - о боги, её же подают Императору и при дворах Аматэрасу! Я зажала рот, поняв, что завизжала на всю кухню. - Я сам ошалел, сестра. - кивнул Умино. Голос срывался, он отошёл в коридор, принялся расстегивать плащ. - За мои тридцать лет это впервые. Я не знаю, я без понятия, что он им такого сделал. Он скинул дождевик прямо на пол и вытер голову кухонным полотенцем. - Кама сказал мне сюда бежать, а он остался, там что-то еще было пожертвовано, суши вроде, фрукты, не знаю. Как в тумане все. - Братик, это вроде какая-то крутая говядина, да? Из самых лучших коровок? - подняла взгляд Сорано. - Этот кусок стоит как наш храм, Сорано. Это не просто самая лучшая коровка, это исключительная коровка. - он вымыл руки. - Так, хватит болтать. Морино, ты умеешь это готовить? Я испуганно помотала головой. - Я тоже. Так, Сора, достань мою доску и нож и иди в гостиную капип из морковки вырезать. Сейчас вместе учиться будем. - кивнул он мне.       Умино что-то гуглил минут пять, потом положил телефон на холодильник. - Соусы? - Ни в коем случае. Только соль.       Он помыл руки. Дважды. Помыл и насухо вытер нож и доски. Надел косынку и фартук. Подошёл к столу. Руки дрожали. Умино попытался их успокоить. Пальцы ходили ходуном и я, замерев, узнала, как фигуры в облаках, положения кагуры. Положение как держать Судзу. Скорее всего показалось, ведь Камадогами не танцуют Кагуру. - Б… так. Мори, никому. - я резко повернулась к нему, и тут Умино хлопнул два раза в ладони и чуть склонился. - Кама, не знаю, зачем я это делаю, но мне так спокойнее, не прикалывайся. Или прикалывайся. Неважно. Просто пошли мне сил не налажать сейчас. Так, поехали.       Умино медленно, аккуратно открыл коробку. В нос ударил нежный запах кедра, не резкий. Мягкий. - Дай ему подышать. Он отошёл и снова помыл руки. Отложил рисовую бумагу и положил мясо рядом. Я убрала коробку. - Будешь резать? Я объясню. Я резко замотал головой. Нет. Нет-нет нет, я не хочу ошибиться… здесь Умино не настаивал. - Поперек волокон. Тонко. Аккуратно. - прошептал он. - Плиту грели? - Да. - Хорошо. Он посолил один ломтик, проверил рукой плиту. - Сейчас Я замерла. Секунды. Переворот. Первый кусок на отдельную тарелку. Я хотела спросить зачем, но решила не отвлекать. Умино действовал уверенно, сразу переворачивая мясо, будто чувствуя его. Он знал, когда доставать, когда переворачивать, сколько солить. Он будто понимал, как это вообще должно выглядеть. Когда мясо кончилось, он выдохнул, и прямо так как сидел, на корточках, пальцами достал из-под рубашки какую-то подвеску, приложил её ко лбу и затих. - Все. Готово. Вся майка была в поту. - Семья, помогайте, весь багажник забит! Сегодня гуляем!       Умино молча поднял дождевик с пола и вышел в коридор, разминая руки. Я бросилась следом.       В коридоре прыгала Сорано с коробками в резиновых сапожках с динозаврами и дождевике. - Ура, братик, пицца-пицца-пицца! - Там ещё дораяки, пончики, персики, манго, Морино, заберешь? Я кивнула. - Умино, возьми. В руках хозяина была продолговатая темно-синяя коробка. Когда я вернулась, все уже были в кухне.       На столе стояли не просто суши. На столе было подношение.       Ломтики рыбы, разделённые деревянными перегородками, нигири, минимум риса. Рядом - отдельная коробочка с чёрной икрой, заполненная с горкой. Я нервно сглотнула. Даже думать не хотелось сколько это стоит. - Сора! - Умино зашипел на сестру, которая потянулась к кусочку пиццы. Она одернула руку и спрятала за спину. - Это тебе не мелон-пан из севен-элевен! Первым ест Камадо. И пиццу тоже.       Мы накрыли стол. Умино разделял еду с профессиональным спокойствием. Я видела, как он ставит на отдельный поднос тот самый первый кусок говядины. Кусок пиццы, пончик, дораяки, ломтик персика и манго. Это было настолько дотошно, что я не знала, как реагировать.       Мы сели в зале. Умино занёс поднос,практически без стука поставил его перед хозяином. Камадо попробовал говядину. Попробовал по кусочку всего. Умино вытянулся. Сорано вытянулась за ним. Палочки легли на чашку практически бесшумно. - Принято. - Ура! Можно кушать! - Сорано побежала на кухню и тут же вернулась с коробками пиццы и дораяки в зубах.       Умино выдохнул, словно держался целый день, и залез на диван рядом с хозяином, лёг головой на его колени. - Ура, мы выжили. Дальше только зачистка, больше никаких букетов размером с половину алтаря, никаких свадеб в стиле космо-пиратов, никаких псевдохрамов с пластиковыми тори и гохэями из туалетной бумаги, никаких показных улыбок, никаких скандалов невест из-за платьев, ногтей, плюшек, клюшек и финтифлюшек, и никаких мать вашу свадебных фотосессий с голубями, чтоб этот фотоаппарат им в ж… - Ешь. - господин сунул ему в рот остальную дольку персика и Умино сел, протестующе мыча. - У нас тут еда благословенная, а ты ворчишь, как старик. Заразился у соседей? - Устал. - Я тоже. Ничего, через пару дней все пойдет на спад. Кстати, Морино. Я замерла с куском пиццы во рту. - У Хиёри каникулы начались, она приглашает тебя на ночёвку. - он достал из кармана молитвенную табличку и протянул мне. “Дорогой Камадогами-сама. Простите, что долго не молилась, у нас столько всего произошло, что голова идет кругом. Надеюсь, у Морино-чан все в порядке. У меня начались каникулы, и если вам будет удобно, передайте ей, что буду рада видеть её на ночевке 27 марта, у меня дома. Юкине-кун тоже придёт. С наилучшими пожеланиями и огромной благодарностью Ики Хиери - И она позвала нас на Ханами. - хозяин смотрел на вторую табличку. “Дорогой Камадогами-сама, надеюсь я не слишком вам докучаю такими частыми просьбами и вам не будет накладно часто кататься. Приглашаю Вас на наш общий ханами-пикник, под сакурой, где мы впервые встретились. 2 апреля в 11:00 Приходите все Ики Хиёри” - Мы поедем? - поднял взгляд от таблички Умино. -Поедем. Все равно все пойдут смотреть на сакуру и фотографироваться. Я им там не нужен. Морино, тебя отправить к Хиёри?       Я все еще сжимала табличку в руках. Почему она меня зовёт. Она назвала меня подругой но ведь мы были знакомы всего несколько месяцев. И я была в депрессии и часто плакала. “...у нас столько всего произошло, что голова идет кругом.”       А я не была с ней. Да, у меня нет даже телефона, чтоб позвонить. И все-таки она написала обо мне в молитвенной табличке. - Мори-нее, я пойду с тобой! Нии-сама, я хочу увидеть подругу Мори-нее! Надо прийти. Надо. Она же заботилась обо мне. - Да, пожалуйста. Я пойду.