Часть 17: Ратман или нет?

Примечание: С Рождеством Христовым! Некоторые моменты были взяты с оригинальной книги "Джульетта без имени". Ночь такая прекрасная, тихая и милая на сколько это возможно. Звёзды переодически просачиваются сквозь тучи, а Луна освещает своим светом мёртвый город. Восток без предупреждения отчима благополучно свалил с Электрозаводской — куда глаза глядят. Отправиться далеко от знакомого Бауманского института, в гиблые места, откуда никто не возвращался. Тёплый и дружественный разговор с Тетешником невзначай рассказывал, как и его подмастерье Иккинг о более менее расчищенных, целых путях. Проспект мира, как и Рижский вокзал шли по левую сторону от него. Фильтр молодого человека шипел из-за воздуха, втягиванного им самим. Смотря сквозь линзы противогаза, он благополучно продвигался между транспортом и скелетами, под вой ветра и шум новообразованных рек —журчащих, как где-то в горах. Очередной провал и поиск моста, благо тот находился у стены дома. Выругался, что рюкзаком зацепил уже лопнующуйся штукатурку, которая с треском полетела в реку. В принципе он не намеревался спускаться на ближайшую к нему станцию Ганзы — Проспект Мира, пока не доставит в Полис живого ратмана. Только... Каким образом? Не особо накачанный парень, вряд-ли способен победить в схватке с порождением крыс. Но вера и деньги, которые предлагали, сделали свой вклад, внушая о спокойной жизни на Кольце. Сглотнув, двинулся дальше схватившись рукой за верхнюю часть двери автомобиля. Чуть дальше валялся пассажирский самолёт, благополучно перекрыв путь. — Да, что б тебя... Хотя ты и так мёртв.– усмехнулся от своей ломанной иронии, понятной лишь ему. Голова моментально стала искать проход, но не найдя намёка на дырку, либо ещё чего нибудь, решил пройти сквозь салон. Дверь на удивление поддалась, хоть кашу саму он не любил, особенно с Динамо. Гадость редкостная, но отчим заставлял её жрать. Пассажирские сиденье остались нетронутыми, как и сами гости летательного аппарата. Спереди по счастливому стечению обстоятельств была не маленькая дырень, от куда он выбрался на более менее расчищенную дорогу от танка Т–90 — впечатанный в автобус. — Спасибо тебе за помощь, – постучал перчаткой по металлу, обращаясь то-ли к экипажу, то-ли к машине. Наконец-то дорога в трещинах и траве, без какого-либо намёка на завал или другое препятствие. Эстакадное шоссе тянулось мимо таких же домов, с выбитыми стёклами и разрушенными верхними этажами. Свернул Восток на север, на Шереметьевскую проходя мимо станции метро Проспект Мира. Хотя, монолог он продолжил бормоча под нос, то что сумел узнать об этих хомо-крысус. Так их прозвали яйцеголовые из Полиса, чтобы сделать обозначения этих крысюков. Для сталкеров, всех государств они — крысюки, и ими же и останутся даже спустя несколько столетий, если доживут их внуки.

***

Можно же спокойно пойти днём под солнышко на поверхность поглядеть на этот чудный мир. Броди себе по останкам города хоть всю ночь напролет. Тепло, тихо. Слышно самый малый звук среди брошенных домов. Клацнут ли когти по выщербленной поверхности асфальта. Хрустнет ли осколок кирпича или стекла под чьей-то ногой, обутой в тяжелый ботинок. Правда, днем жарковато бывает, не очень-то набегаешься в противогазе по жаре. Ну так а кто же днем-тo на поверхность суется? Днем там такие зверушки из своих нор вылезают на солнышке погреться, что ой-ой-ой! Им любой сталкер со всем его оружием да снаряжением — готовый и желанный обед! Восток лишь усмехнулся в противогазе, вспоминая некого товарища сталкера, который столько бабла отдал за солнцезащитные очки, что можно было жить на широкую ногу три месяца! Да нет же! Подался значит в Ганзу, купил себе очки, да вперёд! С тех пор никто его не видел, а тем более не слышал. Забавно. Как там пелось в одной песне? Недавно исполнял захожий менестрель на Семёновской?

Лучше нету того свету,

Но туда охоты нету

Если только кто с «приветом»,

То пожалуйста — вперёд!

Вот-вот, точно. Знал автор, о чем писал! Вроде как прямо о них — сталкеров. В ночи выходят на поверхность, в ночи шарются по ней в поисках добычи, в ночи спускаются обратно под землю. На свет им вылезать нет ни малейшей охоты. Если только уж совсем кто отмороженный попадется. Ну да такие долго не живут. Это внутренний успокаивающий рассказ дал скоротать, и успокоить его черепушку, от страха и паники тишины. Нет, конечно тишину может разорвать, как и скрип металла, как и когти какого-нибудь создания. А хуже всего это — человек. Да, этот хитрый и коварный, может даже из под земли достать! Никто не спрячется! — Никто не спрячется...

***

И вот она красавица, точнее упрямая, величественная что даже удары не снесли её — Останкинская телебашня. Черная без шпиля, хорошенько просматривалась со стороны Милашенковой улицы. Рядом Макдональдс с выцветавшой буквой «М», а чуть дальше какой-то гипермаркет без надписей. Восток лишь смотрел на это сооружение, думая: как же хотелось побывать там, наверху, посмотреть на зелёный город, людей бегающих как муравьи, на самолёты... Вздох вырвался с его глотки, от резкой грусти, но отцепившись от башни зашагал во двор шестнадцати этажки на Дмитровское шоссе. На последок, он бросил взгляд на башню, то-ли на прощание, то-ли на скорейшую встречу.

***

Следующий день, или всё-таки ночь? Та как тут объяснишь, что сталкеру пришлось ночевать в одной из квартир, чтобы переждать день. Благо на два дня затарился, но всё же смог добраться в злополучное Алтуфьево. Вроде как не самый худший, раньше, район для жизни. Утром было спокойно, по домашнему, а сейчас лишь серые дома стоящими вдоль улицы Ковненкова недалеко от станции Бибирево. Успев прочитать на доме табличку. — Как будто зарылись в свои норы, и не звука. Ну не может быть так, чтобы они вымерли все вместе, когда пришёл я! – пробубнил Восток, выискивая хоть какую-нибудь форму жизни. Четно! Нигде, никаких следов. Даже проклятых демонов нет! Да, что уж там тишина, и далёкий тихий скрип ветряков установленных где-то. Единственное, что он мог на данный момент, это пойти на Медведково к стакерскому схрону, пополнить фильтры, и вернуться с ничем! Какая досада... Его взгляд зацепился за вывеску на первом этаже, в одном из шестнадцати этажных домов, стоящих вдоль улицы. Слова были запачканы, но узнаваемые.

Центральная библиотека номер 77

— Книги, что-ли взять? Хотя... До рассвета ещё часика два-три есть, так что попробовать стоит, будь, что будет! Парень огляделся по сторонам, и пошёл к окну, где было поваленное дерево. Его конечно, смутило, будто целенаправленно сухое творение природы решило пробить своими ветками человеческое строение. Но, что может быть страннее поваленного дерева? Понятия толкового не имел. Окуратно, он пролез по расчищенному подоконнику от стекла, и наконец-то, оказался внутри. Запахи историй, пыли, и пожелтевших страниц, и самое главное, удивительное, что бросилось в глаза. Все было нетронуто, будто пару часов назад сюда привезли новую партию! Рука зажгла налобный фонарик, освещая ряды книг с удивительной пометкой «Русская классика». — «Классика с Достаевским» – подумал он, глядя на нетронутую "Войну и мир". Ему конечно нравилось читать, но после рассказа отчима об описания одного дерева на три страницы — желание брать такую громадину в рюкзак было б самоубийством. На удивление, сохранившиеся надписи над рядами книг, и коридор между книжных шкафов, были слишком чистыми и ухоженными. Даже паутины нет! Парень без промедления пошёл в левую сторону. Грузинская, украинская, белорусская, армянские классики, оттуда решил взять по одной штуке, вдруг пригодится какому-нибудь челноку в Ганзу? Он узнает — если доберётся. Но резкий голосок, ударил в его сознание нагоняя панику и дрожащие тело. — «Почему, блять, сейчас?!» – выругался мысленно он, снимая свой автомат. Вскоре звук повторился, он был похож одновременно на сопение, как будто кто-то шмыгал носом, и на какое-то хныканье. Восток мог бы поклясться, что в зале кто-то... плачет! Но кто мог плакать в давным-давно покинутой всеми библиотеке, ночью, в городе, вот уже много лет как превращенном в огромное кладбище? Наверняка этот звук издавала какая-нибудь тварь, может быть, хищная, пожирающая добычу, а может, и безобидная. В последнем, впрочем, Восток сильно сомневался. За годы, проведенные в метро, он уяснил для себя одну простую мысль: в этом мире теперь нет «безобидных зверушек». Каждая тварь, живущая на поверхности, всегда готова укусить, ужалить, поцарапать — и это еще в лучшем случае. Он лишь сделал чуть слабее свет на лбу, продвигаясь вдоль книжных, полок. «Эх... вот бы Ефремова, Есенина найти» – резко долетело в его сознание любимые писатели, но он выкинул их, шагая в сторону звука. Может игра разума? Галлюцинация? Да, кто там разберёт! Любопытство — это коварная змея, ужалила пятую точку, подгоняя на необдуманный шаг. — «Прости отчим, но кажись не увидишь своего маленького пасынка на шестидесяти пяти летие» – попрощался юноша с ним, уже отчётливо слыша человеческий плач. Его не с кем не перепутаешь! И вот момент, сердце так и хотело выбежать с грудной клетки и убежать восвояси, но кости упорно держались. Парень не издал незвука, а просто проглотил вдох, и шагнул к стеллажу. Какая панночка удача усмехнулась в его сторону! У стены сидел как никто иной, как крысюк шмыгая носом. Серая кофта, джинсы, и ботинки. Когтистые пальцы, и черные глаза без намёка на цвет в человеческом понимании, а также заострённые уши как у эльфа! Несколько секунд спустя голова этого чудного мутанта поднялась изучающе, рассматривая. Крысюк судя по всему осознал кто перед ним, взвизгнул, зашипел, и бросился на него на четвереньках. Выкинув книгу. «Мутируют, что-ли?»– разорвала мысль, об невиданном и не рассказанном его головушка, о читающем и сочувствующем ратмане. Сущность проскользнула между ним и стеллажом, удирая. — Стоять! Стрелять буду! — крикнул он, пытаясь достучаться до него, но понимая, что слова бессмысленно выражать к испуганному ратману, бросился за ним. Адреналин и жажда поскорее закончить охоту двигали и ускоряли его, и как только получился момент — прыгнул на крысюка, который зашипел по-кошачьи. Они покатились, врезавшись в стеллаж, и тут какая удача! Книги вместе с тяжёлым шкафом пошатнулись, стали падать на брыкающихся детей подземелья. Моментально после прилёта очередного тома тот вырубился, не особо понимая, что происходит.

***

Сколько прошло времени — неизвестно. Но очнулся вовремя, по крайней мере. Тяжесть томов была ощутима, где-то по пятьсот/тысяча страниц. Неудивительно. Хотя можно поспорить. Восток приподнялся, заметив, что навалился на ратмана. Всякие вещи полезли в голову, но он откинул их. Наконец-то он сел на пятки, уперевшись коленями об книженцию. Машинально помня своё предназначение, он вытащил из рюкзака проволоку, став связывать руки и ноги. Ему показались эти, можно так сказать, руки «женственными», но откинул это предположение. Пальцы были на концах твёрдые, а именно вместо ногтей — когти. Кожа слишком гладкая для самца. Наконец-то закончив связывать, он стал искать то, что нужно, — пульс. Осторожно вытащил из-под книг, он смог рассмотреть сущность, положив на спину. Неловко стал нащупывать вдоль рук, и самое главное — бьётся ли сердце? Рука скользнула в районе груди. Максимально насторожившись. — «Какого у крысюка мягкие шарики», — подумал Восток, пока покраснение заставило одёрнуть руку, — да ты, оказывается... самка... — шёпотом произнёс парень. Сущность поморщилась, крысиные черты лица дрогнули, вдыхая воздух. Восток моментально вгляделся в глаза, которые распахнулись, хаотично разглядывая. Глаза были чёрными, но зеленоватый оттенок делал их гипнотическими. Она простонала, пытаясь пошевелиться, но руки и ноги были связаны, рот приоткрылся, и в свете фонаря заблестели острые треугольные зубы. Она резко крикнула: помогите! И парень отскочил на противоположную сторону библиотеки. — «Либо мне слишком сильно прилетело, либо мерещится... Какого оно, или она? Разговаривает!» — протараторил в голове парень. Он осторожно спросил: ты разговариваешь? — Нет, блять, мычу как дурочка в подворотне! Развяжи, скотина двуногая! — шикнула она, агрессивно сделав морду. — «Миленько», — подумал Восток, но порыв смеха вырвался наружу, хрипло забавляясь от тона ратманки. — Тебе смешно идиотина?! Как выберусь — глотку перегрызу тебе за обращение к дамам! Парень лишь сильнее рассмеялся от её голоса — шиплявого, почти детского, поглядывая на агрессивные попытки выбраться и добраться до него. Он задёргался, стуча по деревянному полу. Ратманка, грубо говоря, была в полном на букву «а» от такого поведения человека. Она простонала, устало положив голову на книгу.

***

Передышка, и наконец-то он встал, смотря на уже отчаявшуюся мутанта. Резкое обращение внимания с её стороны — взгляд, которого не было видно сквозь миндалевидные глаза, но ощутимый как нить. — Насиловать будешь? — спокойно спросила она, на что Восток опешил от такого вопроса. — Что? — Я говорю, трахать будешь или до рассвета подождёшь? — В смысле?! Нет, не собираюсь этого делать! — стал оправдываться юноша. Она лишь хмыкнула от такого. — А я думала, когда ты меня за грудь лапал, уже с катушек слетел... Что, у вас чистых скавены в предпочтении? — Кто? — спросил он, не понимая от неких «скавенов». — Как вы нас называете? — выдохнула скавенка. — Крысюки, ратманы, ну либо хомо-крысус, — перечислил он. — Ясно... У вас чистых фантазии не хватило? — С чего это? Мы к вам с благими намерениями, а вы нас — убиваете! С чего это нам вас как-то по-ласковому называть? И чего мы чистые?! — Заметно... — указала она на недалёкость в фантазии людей. — Вы вообще-то первые начали, когда наши родители пошли просить помощи, и знаешь, что произошло? Правильно, сожгли наших и завалили туннель, потому что испугались! Думаешь, мы стали агрессивны к вам — нет! А чистые, потому что вы не мутанты! — Погоди... — прервал Восток. — А экспедиции? Мы же к вам ходили, чтобы договориться в Алтуфьево. То вы их убивали. — Причинно-следственная связь — не находишь? Около метро Алтуфьево, или сам район? — спросила ратманка. — Метро... и на Бибирево... Ну ещё в район Петровско-Разумовской... — Ну ясно, всё с вами... К Крысиному королю ходили, без всякого намёка спуститься на Отрадное или Владыкино. Умно. Кстати, мы на его территории. — Это ещё кто? — спросил уже Восток. — Развяжешь — скажу, — усмехнулась она. — Ещё чего? Водички дать? — Не отказалась бы. Восток немного задумался: какого крысючка такая дерзкая? Или она понимает, что нужна ему живой? За что Бог наградил его такой персоной? Не знал. — Как твоё имя? Меня вот Востоком звать, — представился он. — Развяжешь — расскажу, и вообще-то восток это направление, или у вас фантазии не хватает на имена? — Я задал тебе вопрос, — спокойно ответил он. — Ты прекрасно знаешь мой ответ, — фыркнула она. Парень выдохнул, почувствовав, что как-то стало попахивать металлом. — Верно, восток — это направление, как минимум мне это подходит. И... чёрт! — заметил он вставленный нож в фильтр с сумкой на боку. Скавенка лишь усмехнулась. — Один-один. — Да пошла ты! — на что та хихикнула. — Могу предложить тебе помощь... — Ага, щас! Размечталась! — крикнул он. — Как хочешь... — отвернула голову и прикрыла глаза. Её равнодушие заставляло Востока нервничать, в поисках хотя бы изоленты. Он машинально шарился, вытаскивая книжки и консервы — честно! На что он надеялся? Парень взвыл, прислонившись спиной к книжному шкафу. От отчаяния, но взгляд зацепился за неё. «Может, по-хорошему с ней, хотя... Стоп! Явно у неё должна быть сумка какая-нибудь или ещё что-то», — подумал он и, вставая, пошёл в место, где та сидела. — Эй, ты куда? — крикнула она, видя, как тот уходит. — Идиот... Моментально Восток заприметил рюкзак чёрного цвета с надписью «Switzerland». Обыск всего внутреннего содержания, и он сумел найти чёрную изоленту, стал заклеивать порез. Хоть не умрёт теперь так быстро, если не доберётся на Медведково. Может... Стоит отпустить её и пусть проведёт, явно она не боится смерти, слишком наглая и постоять за себя может. Почему человеческое сочувствие прикоснулось к нему, он не знал... Но хотел бы узнать поближе эту скавенку.