Часть 19: Суд неизбежных

Примечание: 10 страниц, грубо говоря шизы, с элементами из оригинала. ... охваченные странным бешенством огромные крысы вышли из своих нор, и были их тьмы не считанные. Они хлынули в сторону Кольца, сметая все на своём пути. Пала Тимирязевская, за ней — Дмитровская… На Савёловской люди смогли их остановить, и крысы ушли в свои норы. Но часть серой орды направилась в другую сторону — Петровско-Разумовской и дальше на север. К Алтуфьеву добрались не все — большую часть крыс удалось остановить и рассеять ещё на подходе к Отрадному, но и там, где они прошли, остались смерть, хаос, ужас... А потом пришла болезнь. Те, кто выжил после ига — заразился, ибо тела были покусаны крысиными зубами. Несчастные стали ломиться на юг к Савёловской, а некоторые доходили через поверхность на зелёную ветку. Они хотели помощи — но она оказалась в виде свинца. Те, кто избежал участи пасть смертью храбрых, вернулись на свои станции. Те из них, кто сумел как-то переболеть — изменились. Они перестали быть людьми. Они стали скавенами. ...Мы стали похожи на тех, кто прекратил наше существование в качестве людей. На крыс. Правда, не так уж сильно, конечно же, но все же... Так, кое-какие черты во внешности тех, кто перенес эпидемию тяжелее всех и тех, кто родился после... Люди? А что люди? Наши так сказать сородичи стали считать нас чудищами, и отвергли нас, когда мы оказались в беде и нуждались в их помощи. За это мы и ненавидим людей... ...Слово "скавен" в отношении того, кем мы стали, было некогда произнесено одним юношей с Отрадного. Никто не помнит его имени, говорят только, что наверху, до Удара был разработчиком компьютерных (знать хотя бы, что это!) игр... Означало это слово "человек-крыса". Слово влилось в нашу речь, как клеймо. Впрочем, как оказалось, люди называют нас крысюками, но это прозвище нам не нравится. Мы же в каком-то виде тоже люди... ...На всех станциях нашей Линии — даже на неглубоких, имеются массивные гермоворота. Они как бы призваны защищать детей подземелья, но мы, скавены, нахватались этой радиации, что не замечаем её! Только если не слишком сильно... Так что эти железные двери, по большей части служат защитой от всяких тварей, и людей. Правда... У нас перед отродьями(людям) — преимущество, а именно: мы можем ходить на верху без защитных костюмов, и масок разумеется. Однако, как и люди, мы тоже выходим по ночам и стремимся перед рассветом вернуться вниз. Но не из-за радиации — солнца, способное выжечь глаза. Правда зимой этого солнца нету, и можно гулять хоть несколько суток! А и вот ещё одно: мы прекрасно видим в темноте, как днём, а людишки должны заряжать свои батарейки... Восток внимательно слушал прислонившись спиной к стене. Скавенка была рядом зачитывая, то что писала в своём дневнике — о крысах, о людях. У парня проснулось сочувствие, и какое-то понимание в девушке. Она расскрыла себя ему — дураку, который хотел отдать её на растерзание к яйцеголовым. Ненависть к людям из-за них самих. Он лишь звякнул цепью, привлекая внимание Крыси. Которая вопросительно наклонила голову на бок. — Это получается... неправда... Вы жертвы..., – произнёс он тихо. — Можно и так сказать..., – выдохнула она кладя дневник с боку. – Спасибо, что выслушал. — Да куда там я денусь,– пошевелил он руками издав лязг. Она лишь усмехнулась в темноте, хотя слабый свет из-за щелей в темнице, освещал её лицо, а глаза светились золотистым цветом. Ей было явно приятно от своего связанного собеседника. — А расскажи где ты жила или живёшь...?– осторожно спросил юноша. — Живу на Петровско-Разумовской у местного черного скавена Барона, моя мама некая японка, покрайней мере, она научила некоторых слов. Она рабыня, и эта как её..., – запнулась девушка. — Куртизанка?– догадался Восток. — Да! Она! Ну, а я... груша для насмешек.– грустно закончила Крыся. — Из-за чего?– с сочувствием произнёс он. — Из-за крови... Я грязный скавен..., – отвела она взгляд. — Это как?– спросил немного севшим голосом юноша. — Папа русский, мама японка — они вроде бы на некую филологию японского языка ходили, ну а потом, ты сам знаешь, что произошло. — Как это так, что ненавидеть, считай своего сородича?!– вскинул бровями Восток. — Как мы — людей, и наоборот, – пожала плечами леди.– Вообщем ты знаешь мою историю — твоя очередь. Восток на время задумался, а стоит? Хотя она рассказала всё, но, а вдруг это ложь? Прекрасно, засомневаться в этом дерьме, в которое сам окунулся с головой. Ладно. — Я с Электрозаводской, это синия ветка,– начал он проглотив не вовремя появившуюся слюну,– живу с отчимом — Геннадием. Внуков хочет старик... Друзей нету, знакомые хотя...,– протянул он,– есть один — Тетешник работает на Арбатской на Полковника Мельника — командира Ордена. Хороший знакомый, а ещё... точно! Есть подмастерьё Иккинг, у него необычный протез, который он себе сделал после обвала какого-то туннеля. И Ульман — шут, буквально, – усмехнулся он. Скавенка, что-то перебирала в голове, так как ответа не было. — Ясно..., – коротко ответила она, хотя явно — ответ её не устроил. Устремив свой взгляд в противоположном направлении. — Слушай..., а что будет со мной... и с тобой? Крыся лишь вопросительно повернула к нему голову, мигнув. — Зависит от суда, хотя... Про тебя я знаю точно — смерть, а вот моя участь — туманная. Та и не уверена, что они приняли эту легенду, что: "Крыська человека поймала, и он помог ей". Покрайней мере они знают про мою семейную ситуацию у черных скавенов. — А кто эти "черные" скавены? — Это же... как их... С какого-то Кавказа, имеют по несколько рабынь и жён. Там большинство именно — черные. На Петровско-Разумовской, откуда я родом. Там в принципе ходит ненависть к грязнокровкам и так далее, жёлтых скавенов держат за рабов, как и белых. — Интересно...,– сказал Восток, кивая на продолжение. В принципе ему не особо должна помогать эта информация, но, а в друг пригодиться? — А мы сейчас на Бибереве, это Содружество Скавенских Станций, ты в принципе должен был догадаться по эмблеме трёх «С» — прижатых к друг другу спинками, создавая для тебя привычный знак — биологической угрозы. Сдесь все равны. Хотя большинство здесь — русские, и другие "светлые" национальности. Практически у каждого есть свои кланы, и свои правила, но все решения принимаются — через Совет Старейших. — Почему ты не заберёшь маму и не переправитесь сюда? Или закон не позволяет? — Да, и торговый союз общины с Эмиратом, так что бежать некуда. А вот в Алтуфьеве правит — Крысиный Король. Но многие его называют по кличке — Кожан. Жестокий человек совершающий с помощью подчинённых — рейд на Содружество с целью расширить свою территорию. Сейчас они увязли в войне с неким Трэш-сити, а что это? Понятия не имею! – пожала плечами скавенка, следя за выражением лица парня, и на его реакцию. — Всё как у нас..., – усмехнулся сталкер,– вот у нас...– начал он, но девушка ответила: я знаю. — Знаю про Рейх, Ганзу, Красную линию, Полис некий, анархистов, и бандитов, только... К кому принадлежишь, ты? — Бауманский Альянс, это техники собирающие многие вещи, а я сталкер, добывающий всё необходимое, – объяснил Восток, уставше прикрыв глаза. — Поняла..., отдохни, завтра тяжёлый день...– сказала скавенка, устроившись по удобнее свернувшись на полу. — И последний...,– тихо сказал юноша, пока мог контролировать слёзы, от безысходности.

***

Разбудил их командир отправив сначало скавенку на допрос, а потом уже и Востока. Артур Сергеевич — директор театрального кружка на Биберево. Именно он поддержал некоторых скавенов в создании театра для развлечения масс. В итоге они не могли представить жизнь без него, как без воздуха. Паралельно занимаясь допросом людей, и провинившихся скавенов. Старик был одним из тех, кто пережил нашествие крыс, остался в изгойском положении. Небольшая палатка, с маленьким столом и двумя стульями, а также ковром с невиданными рисунками, и книгами на нём. — Ну, что Крыська... ты теперь у нас кто? Герой...,– сказал он девушке с хрипотцой. Она лишь поздоровались, опустив взгляд на ковёр, пытаясь разобраться в чувствах. Этот старый скавен был, можно так сказать, любящим дедушкой для молодого поколения. Белая борода скрывала его улыбку, а театральный бордовый пиджак был на нём как у профессора. Его в принципе можно было спутать с человеком, но — уши, выдавали его происхождение. — Только можешь поведать одно: зачем ты его привела сюда, а не убила как написано в кодексе?– поинтересовался он, у нее. Скавенка нервничала, это было заметно. Особенно после услышанного от допросов начальника кружка. Не самым ласковым, он был к людям. — Понимаете... он дал мне бинты, и помог... Но у него повредился фильтр этот... я и решила помочь ему добраться, за одно узнать откуда он. С Бауманского Альянса на соседней Электрозаводской проживает. Есть отчим — Геннадий..., – замолкла скавенка, на время глянув на старика. – Это всё, что смогла узнать... Он лишь, сложил руки в замок, положив их на стол. — Чую... недоговариваешь, что-то... Ты же знаешь правило: мёртвый человек — хороший человек. Люди коварны, и могут тебя обмануть, а проводить через нашу территорию — глупость, считаемая предательством. — А мы?– подняла свой взгляд на него.– Мы что-ли не можем врать? Он мне помог — решила отплатить тем же. Или в законе не написано помогать своим сталкерам? — Крыська, Крыська, Крыська...,– покачал головой скавен.– Это что за сочувствие проснулось на человека, м? Написано помогать сталкерам-скавенам — но не людям... А ты просто, не подумав, привела его сюда. Вроде и хорошо, мы теперь знаем, что на Бауманской — чистые живут... — Но почему, вы мне не верите, что я взяла его в заложники? Артур Сергеевич усмехнулся, доставая книги — несколько потрёпанных на разных языках. — И дала ему свободу собрать книжки... Так почему не связала его? Я мог бы поверить, что мужчина-скавен мог взять в заложники человека, но скавенка?– оценивающе посмотрел на неё. — Нет! Он лишь причмокнул, смотря на свою подопечную. Которая скрывала часть истории, и явно рассказывать не собирается. — Но я же, и книги принесла, и человека..., – стала оправдываться она. — И просидела с пленником, хихикая на разные темы... Что-то мне подсказывает..., что Джульетта влюбилась в Ромео. Только там был исход один... Не очень радостный для неё..., – закончил он с хищной интонацией. Крыся думала, всё же — отпустил её, а может... Хотя, не чувствовала она какой-то злого влияния, только понимание, что это осознанный человек, хоть и не сказал с какой целью, он её хотел выкрасть. Она в принципе не влюблялась, а тут... Как с котушек слетела! — Я согласна понести наказание..., но прошу отпустить его и дать фильтр... Пусть доберётся к своим..., – опустила взгляд скавенка. Старик лишь потёр густую бороду, раздумывая. — Понесёте эту ношу оба... но,– сделал он паузу. – Я чую за версту, ложь. Ты! Потеряла свой шанс выйти с рабского ига, и теперь отправишься оправдывать грехи свои к Кожану! А твоего спутника — на смерть! Ты расскрылась как цветок — утверждая о свободе, но её никто не получит, вольно! – махнул рукой, и её грубо потащили обратно.

***

...Помимо черных, желтых и белых скавенов есть еще скавены-полукровки. Отношение к ним в разных общинах разное. Бибиревские и отрадненские не придают этому значения, алтуфьевским, по-моему, пофиг — у них там кого только нет! Владыкинские к полукровкам относятся достаточно терпимо, а вот у нас на Петровско-Разумовской... В общем, положение полукровок тут — куда хуже, чем у рабов. Особенно если в их жилах нет ни капли крови черных скавенов. Таких здесь называют грязнокровками, и я слышала, что название это пришло из какой-то старой книги про волшебников. Поттер Гари или...(какая забывчая!). Моя мать была желтым скавеном с Петровско-Разумовской, а отец... вроде как умер... белым. А у мамы произошла потеря памяти, она помнит только его имя — Стас, и то, что он был из добытчиков, один из первых вышел на верх, чтобы доставить ещё не появившейся на этот свет меня — еды. Потом он пропал, и больше она его никогда не видела. Потом родилась я, а еще через какое-то время моя мать — (довольно еще молодая и красивая женщина) — приглянулась одному из Хамроевых, и он сделал ее своей личной наложницей, а потом и женой. Теперь она живет в его покоях, в сытости и довольстве... недавно родила ему еще одного сына... А я же была отправлена в рабские клетушки под платформой. Впрочем условия были... не очень... Рабское отношение ко мне, избиение плетью за непослушание (даже до сих пор имеются следы на спине), травля, ну а затем... сбежала, ушла в сталкера, стала пропадать там. Я — грязнокровка. У меня даже имени нет, все называют меня Крысей. Они всех молодых грязнокровок так называют — во всяком случае, пока те не совершат для общины что-то такое значительное, что даст им право на личное имя и пусть скромное, но хоть какое-то место в ней. Грязнокровок — помимо меня — в Эмирате еще четверо: парнишка чуть моложе меня, мальчик лет десяти и две девочки семи и двенадцати лет соответственно. Какая судьба их ждет? Мама говорила, что одному чуть руку не выкрутили за кражу... А это всего лишь ребёнок... ...Я не осуждаю свою мать — в конце концов, каждый здесь, Внизу, выживает, как может. Мои бибиревские друзья, зная о моем положении, неоднократно предлагали мне переселиться к ним, но как я брошу маму? Несмотря на то, что у нее есть дети от хозяина, она все равно одинока. Я иногда навещаю ее — тайно, чтобы никто не видел, она угощает меня разными лакомствами и плачет, и я рядом с ней... ...Жены, дочери и наложницы хозяев очень любят золотые украшения. И хотят иметь их много. Правда, мне это непонятно — зачем им драгоценности? Сейчас в цене еда, лекарства и патроны, а не бесполезные побрякушки. Но, раз им надо — пусть играются! Я хожу Наверх, отыскиваю заброшенные магазины с надписью «Ювелирный» и ношу им оттуда всякие блестящие цацки. Они за это дают мне еду. Тем и живу. Одежду и прочие вещи я сама себе добываю. В конце концов, в положении грязнокровки есть немало преимуществ: ты никому не нужна, за тобой не следят, и никому нет дела, где тебя носит и что с тобой происходит! Правда, если заинтересуются... Неважно! Свобода, короче! Пользуясь этими преимуществами, я даже устроила себе личную нору в одном из бывших технических ходов. Обнаружила там какой-то просторный чуланчик, натаскала туда всякой утвари и теперь довольно часто там ночую. А что — хорошо! Главное — чтобы никто не обнаружил мой домик, но я всегда очень осторожна. ...Добытчики ходят Наверх через шлюзы-калитки в станционных гермоворотах, я — через выходящие на поверхность технические ходы и немногие известные мне люки и лазы (в основном, через вентшахты и кабельные коллекторы). В свое время, предоставленная сама себе, я облазила чуть ли не половину нашей Линии и нашла много интересного и полезного. Но черта с два я кому-то расскажу о моих лазейках! Хотя, конечно, эти мои похождения очень рискованны — Наверху теперь полным-полно опасных существ, каждый раз нужно быть предельно осторожной. Да и в подземельях очень просто заблудиться, свалиться куда-нибудь, а то и вовсе потонуть. Чтобы этого не случилось, я всегда ношу с собой моток бечевки, медикаменты, мел и — если повезет достать — баллончик с краской, а все мои нахоженные пути помечены особыми знаками, по которым я и ориентируюсь. Кроме того, мне приходится прятаться и от большинства добытчиков Эмирата, и от захожих алтуфьевских... А еще же и люди посылают Наверх своих добытчиков-сталкеров — эти тем более опасны для меня! Особенно те, что с Тимирязевской. Говорят, они ловят себе рабов и заставляют их копать какую-то огромную яму. А тех, кто им сопротивляется, мучают и приносят в жертву своему божеству. Вроде как... Люцык или Фер ( да черт их поймёт!) Но мне пока везет, меня еще никому из них не удалось почуять или увидеть — я хорошо умею прятаться! А еще — помимо утвари и драгоценностей — я ношу на станции... книги. Но это только для меня и тех немногих, кому они нужны. В основном мои заказчики живут в Бибиреве и Отрадном. К примеру, учительница Ольга Петровна и ее муж, Игорь Сергеевич, тоже учитель, — самые страстные читатели. Кстати, поначалу они жили на Петровско-Разумовской и только потом ушли оттуда. И это они научили меня читать, писать, считать и понимать, что хорошо, а что плохо, — когда я была еще девчонкой. Они же (большей частью, Ольга Петровна) и воспитали меня. Не мать. Хотя... немного какой-то японский, дала мне выучить, капельку. Охайё? Чужие мне люди мужчина и женщина. Все, чем я сейчас являюсь, — это их заслуга, за что я им всегда буду благодарна. Они, кажется, тоже успели привязаться ко мне. У них Наверху осталась дочь, они как раз ехали к ней на День Рождения (это праздник такой), когда, грянул Удар... Милые, трогательные, гордые и глубоко порядочные старики, как же я их люблю, и как же мне их жаль! Но я не могу уйти жить к ним — я не брошу маму. Вот если бы она согласилась уйти со мной в Бибирево, но ведь она же не согласится — ее хозяин любит ее, да еще дети... Можно даже так сказать: мои сводные братья и сестра. ...Недавно на меня начал обращать внимание один из молодых отпрысков из клана Ганджабовых. Постоянно норовит где-нибудь подстеречь, прижать к стене, потискать... Говорит, что я красивая — хоть и грязнокровка, что сделает меня своей наложницей, буду у него как сыр в масле кататься (это в каком же смысле???), шелка и драгоценности носить, каждый день мясо кушать... Ха, можно подумать, это не я им эти шелка и драгоценности добываю! Захотела бы — так обмоталась и увешалась ими с ног до головы, куда там этим знатным женщинам!.. Стараюсь теперь как можно реже бывать на виду. У него же еще куча братьев, дружки... Зазеваешься — поймают, притащат ему, и прости-прощай, свобода! А я люблю свободу, как... Ольга Петровна вспоминала об каком-то попугае... на ящике крутили... Свободу попугаям! Нет уж, идёт он к чёрту! Не надо мне такого «счастья»! ...Похоже, перспектива переселения в Бибирево маячит передо мной все отчетливее и отчетливее. Но как же моя мать?..» – закончил читать её дневник Восток, бубня. Резкие открытые дверей заставил его выкинуть дневник, приблизительно на тоже самое место. Зашёл тот самый жандар — пухлый с рожей. Моментально скрутил больно руки обмотав их проволкой, а затем расстегнул цепи ключом. — На выход!– больно толкнул его, из-за чего — рухнул на пол. — Ну! Вперёд!– пнул ещё разок. Парень скрипя зубами встретился взглядом с Крысей с низу вверх, её завели. А он поднялся дрожащими руками перед тем как она упёрлась в его шею. Почувствовав её. — Вперёд, я сказал или зубы выбью до конца!– прогремел голос, разрывая их. Юноша лишь краем глаза посмотрел на нее, с сочувствием и болью. Глаза закрылись как и дверь.

***

— Всем встать суд идёт!– прокричал скавен в фиолетовой мантии, стуча деревянным молотком. Восток груба говоря побитым, на допросе ему всё-таки отрезали на левой руке безымянный палец, но правду юноша сдержал. Станцию буквально превратили в зал заседания, где восседали и стояли десяток скавенов, от мала до велика. Руки были спутанны проволкой, а он косился на девушку — подавленную, с опущенной головой. Не хотелось парню, чтобы настигла её страшная участь в гневе сородичей отправив к этому Кожану. Кровь сочилась из носа, а боль пульсировала по телу. Переодически, мысленно, проклинал себя, за необдуманную глупость. Заплатят за живого ратмана, да где там! Он влюбился в нее, в мутанта или человека? Неважно. Хоть через шантаж, согласилась на свой страх и риск провести его через чужие станции, чтобы якобы убить — но теперь... Видел просто напуганную крыську, и сломанный её план. Он принял её, выслушал, дал небольшую искру в глазах непохожих на людских, но она погасла в слезах, которые периодически падали с её щеки. — Виновные — сталкер Восток и сталкерка Крыся, – начал, как выдумал юноша судье произвище — Гарри из-за сходства мантий, буквально очков не хватает и волшебной палочки! Усмехнулся горько он, склонив голову. – в лжи и шпионаже на руку людей! Наказание будет обыденным для всех нас — девушка в обменный фонд, а парня на поверхность без защиты — днём. Многие стали поддакивать, крича: предательница! И смерть человеку! Только старая пара не могла видеть этого, как почти ими выращенная девочка — стала изгоем и здесь, и готовится к худшему. Игорь Сергеевич и Ольга Петровна так и не знали, что и сказать, просто молчали, и девушка упёрлась лбом об стол — от стыда, позора, клейма. — Тишина!– прокричал судья.– Дадим слово провинившимся! Пару раз председателю приходилось урезонивать некоторых зрителей, слишком громко высказывавших свое мнение по поводу всего происходящего и требовавших немедленно расстрелять подсудимых. — К сожалению, у нас нет возможности вывести нарушителей из зала суда за отсутствием самого зала, — сказал судья, — но если так будет продолжаться и далее — зачинщики беспорядков окажутся на месте подсудимых! Угроза возымела действие, реплики из толпы прекратились. Видимо, с пресечением даже мелких нарушений в военизированной общине Бибирево было и правда все очень серьезно. Наконец подсудимым дали последнее слово. Крыся, к удивлению и беспокойству Востока, никак на это не отреагировала. Только окинула всех присутствующих долгим, полным горечи и укора взглядом, вздохнула и снова потупилась. По толпе прошелестел легкий шум. Сталкер расправил плечи и чуть выдвинулся вперед. — Последнее слово — так последнее слово, — сказал усталым хриплым тоном он. — Я не шпион. Я — сталкер, по-вашему — добытчик. Воевать с вами люди не собираются и не собирались. И осуждая за предательство ее, — он кивнул на Крысю, — вы совершаете очень большую ошибку. Девушка — не предательница. Она просто спасала мне жизнь. Не рассуждая, кто перед ней — друг или враг. С каких это пор проявления великодушия и милосердия считаются предательством и караются смертью? Если вам будет спокойнее, то прошу одного — не трогайте её, оставьте, примите, а со мной делайте, что хотите. Поднялся шум, сперва негромкий, но усиливающийся с каждой минутой. Охранники подсудимых подобрались, готовые отражать вероятную агрессию толпы. Председатель суда застучал молоточком по столу: — Тихо! Однако на этот раз его призывы остались без внимания. Толпа взволнованно переговаривалась, обсуждала сказанное человеком, спорила... Сталкера переглянулись, коротко и ясно. — Тишина в зале!– постучал молотком он.– Сейчас подсудимые отправляются за решетку, а завтра конец, обоим! Решение суда? Все согласно кивнули, кроме некоторых скавенов. — Единогласно — они виновны! Заседание закрыто! Разойтись! Их потащили за шкирки, уже к не своей судьбе.

***

Пленники молча прислонились спинами к стене — полностью закованные в цепи. — Зачем ты так геройствуешь?– разрушила стену тишины скавенка. — А что, нельзя?– усмехнулся он, повернув к ней голову.– Попытка, не пытка,– кашлянул, выплюнув слюну. — Восток... – замялась девушка, – скажи мне честно: зачем ты хотел меня? Что ты хотел заполучить на самом деле? – посмотрела она своими светящимися глазами. — Бить будешь? – спросил у неё, в ответ получил отрицание.– Деньги, сука, деньги... Я хотел тебя отдать в Полис, чтобы получить хабар, но когда тебя увидел, и понял... передумал, закопал эту мысль...– опустил он голову вниз. – Если бы я не пошёл в эту библиотеку... ты б не мучалась, здесь... Это из-за меня всё... Глаза скавенки покраснели, от такого признания, и парень стал от ползать от неё. — Ты значит и цену за меня имеешь, а вдруг ты хотел меня доставить на Медведково и передать своим?! – прошипела Крыська. – С рабыни на органы, вот для чего меня мать родила! Спасибо Восток, я благодарна тебе за всё!– фыркнула она. — Я понимаю, виноват! Но ты тут не причем, только я! — Не разговаривай со мной, чёрт... Сколько тебе предложили, много? Или так, на зубок? — Несколько,– тяжело выдохнул парень,– я не отношусь к этому с того момента, когда развязал тебя в библиотеке. Ты была в моих руках, буквально мог всадить тебе снотворное, и кое-как дотащить в Полис. Но я не стал... понял, что это неправильно, только из-за фильтра, который ты мне повредила. Пришлось остановиться и заставить тебя помочь, а так... Имеем последствия. — Ты на меня намекаешь?! Что это моя вина, и напал без причины? Стоп... причина была, только поздно одумался ты...– фыркнула девушка. Он лишь молча посмотрел на неё усмехнулся, потянувшись рукой к пленнице, но та зашипела на него. — Иди сюда,– подозвал он её, но та отодвинулась, чуть дальше.— Не намекаю на тебя, Крысь... пожалуйста... Я попытаюсь сделать, всё, чтобы выжить, обещаю,– усмехнулся разбитой губой. Она лишь хмыкнула от заявления Востока, пока тот корил себя за деньги. Продать заживо полу-человека, каким-то яйцеголовым, даже не представляя, что в свои двадцать три сможет полюбить её, найти забавным в повадках ратманки, смехе, та и просто внутренней её оболочки, скрытой за шкурой и шерстью — душу, спрятанной с самого её рождения. Судный день наступит завтра, на верху и у бандитов. Либо, парень попробует смягчить условия наказания, на сколько это возможно.