Фатум — неотвратимая судьба, рок, доля.
Задумывались ли вы когда-нибудь о том, как было бы здорово быть принцем какой-нибудь богатой страны? Жить, ни в чём себе не отказывая, купаться в богатстве, всенародной любви и уважении? Мне кажется, что каждый хоть раз мечтал об этом. В детстве, играя с детьми в песочнице, или в студенческие годы, делая ночами курсовую, а днём подрабатывая где-нибудь за гроши. Или уже будучи взрослым состоявшимся — или не особо — в жизни человеком, уставшим от рутины и детских криков по вечерам.
Вряд ли, конечно, кто-то надеялся на это всерьёз. Беглые мысли, проскочившие в голове на пару минут, а после так же быстро забытые.
Но что, если бы вам дали такой шанс? Согласились ли бы вы без раздумий окунуться в сказочный мир? А если у этой сказки недетский рейтинг, и в предупреждениях стоят жестокость, насилие, социальное неравенство и куча других, никем не упомянутых проблем?
Если так, то я бы с радостью поменялась с вами местами, уступив «прекрасную» дворцовую жизнь, «преданных» слуг, всеобщую «любовь». И своё новое имя.
В тот момент, когда я осознала себя,
не моё тело, не подчиняясь сознанию, поднялось с земли, трясущимися руками ощупывая содранные колени. И заговорило мужским голосом. На китайском, который я — почему-то — понимала:
— Мой царственный брат!
Разум бился в истерике, пытаясь взять контроль над словами и действиями, пока не произошло что-то непоправимое. Вокруг столпились люди, ожидая занятного зрелища.
В тот момент, когда из мешка вызволили ребёнка, а Ци Жун окончательно загнал себя в угол, поливая грязью слуг и того самого ребёнка из мешка, тело внезапно стало слушаться. Не подумав о последствиях и не до конца осознавая собственных действий, я дёрнулась в сторону маленького комочка, инстинктивно желая убедиться, что он не сильно пострадал.
А после, с нарастающим ужасом, воя от боли и обиды, осознавала — мне сломали руку. Боль, которую я чувствовала и которой всегда безумно боялась, была реальной. Люди, смотревшие на меня насмешливо-презрительно тоже реальны. Телохранитель наследного принца, сломавший мне эту чертову руку и не испытывавший при этом ни капли вины, тоже реален.
Ребёнок, которого Ци Жун попытался изувечить смотрел на меня со страхом, кутаясь в одежды принца, глядящего на мою агонию трудно читаемым взглядом, в котором, однако, можно было увидеть отголоски ненависти, пусть и не такой сильной, как у остальных вокруг.
Царственный брат предал меня! Бросил на съедение этим псам!
Мысли и чувства Ци Жуна на мгновение захватили меня, отчего слёзы потекли ещё сильнее. Умом я понимала, что вряд ли к человеку, чуть не убившему дитя на глазах у толпы, отношение будет каким-то другим, но обида всё равно полностью заглушила все остальные мысли, перемешиваясь уже с моей болью и ненавистью к миру и к ситуации.
Поэтому, когда третий парень — тот из них, что с самым мрачным взглядом, – посмотрел на меня, я была готова к тому, что мне сломают и вторую руку и скажут, что так и было. Но он лишь аккуратно, не задевая больную руку, помог мне подняться, в то время как брат Ци Жуна чопорно обещал возместить горожанам все убытки, если таковые имеются. А после ещё и добавил, обращаясь к тому, кто помог мне:
— Уведи Ци Жуна и не позволяй ему и дальше творить бесчинства на улицах, — после чего повернулся ко второму и добавил уже чуть мягче: — Фэн Синь, запиши жалобы всех жителей, а после передай их мне. Вечером разберусь.
— Слушаюсь, Ваше Высочество, — прозвучал ответ от того, кого принц назвал Фэн Синем. Мой же новый надзиратель лишь молча кивнул головой, кидая на меня странный взгляд.
Ощущалось это ужасно. Та часть разума, что принадлежала мне, твердила, что это вполне резонно, учитывая учинённые этим… подростком беспорядки. Но я слышала, что мальчик кричал на площади. Он действительно не понимал, что именно сделал не так. Он настолько обожал брата, что был готов убрать любого, кто хоть как-то оскорбил принца или уж тем более навредил ему. А этот ребёнок что-то такое, с его слов, и сделал. Фанатик, одним словом. Я таких никогда не любила, но сейчас, будучи на месте Ци Жуна, не могла не жалеть его в какой-то мере. Потому что второй половиной сознания я ощущала все его чувства и эмоции. Эта лавина топила остатки здравого смысла, словно бы заставляя идти на безумства.
И с этим он жил постоянно?
— Отвратительно... — парень, ведущий меня, слегка дернулся, услышав это, но здоровую руку не отпустил, продолжая идти в направлении дворца.
А во дворце ситуация лишь продолжила набирать обороты.