1. Остановите казнь

Она стояла в тени, скрывающей сам факт ее присутствия здесь. И именно в эту секунду остро осознавала, как иная тень - медленная, липкая и до дрожи леденящая душу, пробирается внутрь нее. Щупальца этой тени постепенно перекрывали женщине кислород, сжимали колотящееся от страха сердце и не позволяли отвести взгляд от человека, которого вот-вот должны были обезглавить прямо у нее на глазах. Пожалуй, она даже могла бы ощутить, как от нервов пульсирует вена на ее шее, если бы мысли лихорадочно не метались по ее сознанию, заполняя собой все пространство. "Почему янычары медлят? Почему их до сих пор нет? Что могло их задержать? Что, если они не успеют? Что, если он..." Нет, Кесем не могла допустить даже мысли о том, что мужчина может умереть! Точно не так, точно не сегодня! Одного близкого друга она только что потеряла, своими глазами увидев его смерть. Халиль Паша был верным, достойным человеком и не заслужил такой участи! То же самое она могла бы сказать и о втором своем друге... Друге? Это слово почему-то показалось ей не совсем подходящим, неуместным, неправильным... недостаточным?! И прямо сейчас этот человек смотрел прямо перед собой так, будто видел ее. В тех карих глазах не было ни капли сожаления о том, что он пошел именно этим путем и выбрал ее сторону. Там была лишь верность ей, привязанность и... любовь. Увидев, как над мужчиной занесли саблю, Кесем окончательно убедилась в том, что не может его потерять. Просто не может! Не потому, что он был самым преданным ей человеком и не потому, что их связывала многолетняя "дружба"... Была какая-то другая причина. Она была куда весомее всех тех, что женщина могла позволить себе осознать и именно она прошлась невидимым лезвием по сердцу Султанши в этот момент. Вот он медленно опустил голову на плаху и Кесем почувствовала, как ее сердце пропустило удар. Все мысли о янычарах и о сложившейся ситуации мгновенно отступили. Времени не оставалось! А в голове остался лишь его образ... - Кеманкеш... - непроизвольный шепот сорвался с ее губ. И вслед за этим шепотом она и сама сорвалась с места, выбегая из своего укрытия. Хаджи ага пытался ее остановить, что-то кричал ей, но адреналин, подогревавший ее кровь, не позволял женщине услышать ничего, кроме собственного учащенного сердцебиения. - Остановитесь, - твердо, но с ноткой отчаяния, крикнула она, глядя на Юсуфа Пашу. - Останови казнь, я не разрешаю! Палач неуверенно опустил саблю, делая шаг назад, но лицо персидского Шехзаде, выражавшее сначала удивление, теперь приобрело оттенок раздражения. - Султанша, простите, но у Вас нет такого права! - отчеканил он. - Я должна отчитываться перед тобой? - задыхаясь от злости, прошипела Кесем. - Немедленно убери отсюда стражу! - Султанша, - внезапно вмешался Кеманкеш, подняв голову с плахи, - позвольте аге исполнить приказ. Для меня будет честью умереть за Вас. Он говорил спокойно и уверенно, но Кесем не могла разделить с ним эти качества в данный момент. Пожалуй, она даже злилась на то, с какой, казалось бы, лёгкостью он готов был попрощаться с жизнью и... с ней. - Нет, - прошептала она, неосознанно мотая головой. - Я категорически против этого! - Простите мне моё любопытство, - начал Юсуф Паша, вынуждая женщину оторвать взгляд от Кеманкеша, - но как Вы предотвратите это, если есть приказ нашего великого Падишаха? Все затихли, ожидая ответа Кесем, в то время как она сама отчаянно пыталась придумать разумную причину для освобождения Кемашкеша. Ее спас внезапно раздавшийся шум за главными дверьми, свидетельствующий о прибытии янычар. Резко повернув голову на звук, она позволила себе наконец выдохнуть и с облегчением наблюдала за тем, как Хюсейн Паша открывает им двери. Как только янычары вошли, женщина вновь перевела взгляд на Юсуфа Пашу и, уверенно вздернув подбородок, самодовольно улыбнулась: - Вот так и предотвращу, персидская змея! Тот, ничего не ответив, мгновенно ретировался, вероятно побежав докладывать о произошедшем ее сыну-Повелителю. Другие Паши взволнованно переглядывались и отходили от янычар, шептались между собой. Стражники нервничали не меньше. Но Кесем ничего из этого не замечала, глядя в до боли родные карие глаза, которые ещё несколько мгновений назад боялась никогда больше не увидеть. Кеманкеш же склонил голову, без слов благодаря ее за спасение. А когда поднял взгляд... О, Всевышний... Тот взгляд был подобен пожару, уничтожающему на своем пути всевозможные преграды. И именно этот пожар испепелил и без того ослабевшие оковы, в которых она держала свое сердце все это время. В ту секунду Кесем ещё не до конца осознавала, насколько сильно все изменилось, но уже ясно понимала, что эти изменения между ними останутся навсегда. Поблагодарив янычар за помощь, женщина подошла ближе к Кеманкешу. - Поскорее уходи с ними, лишь в янычарском корпусе ты будешь в безопасности, - прошептала она, и перевела взгляд на Хюсейна Пашу. - Тебе тоже лучше уйти. Падишах не простит того, что ты сделал для нас. - Пойдёмте с нами, госпожа, - обеспокоено начал Кеманкеш. - Не дай Аллах, Повелитель выместит свой гнев на Вас. Он ведь только вчера приказал убить Вас! - Ничего он мне не сделает, - горько усмехнулась Кесем. - Идите, не теряйте времени. - Но госпожа... - Султанша права, Кеманкеш, - вмешался Хюсейн Паша, - нам нужно уходить... И как можно скорее. Поклонившись госпоже, Хюсейн с силой сжал руку своего друга и поволок его к выходу из дворца. Кесем оставалось лишь наблюдать за тем, как они уходят и надеяться, что этого будет достаточно для обеспечения безопасности Кеманкеша. Стоя в постепенно опустевающем зале, она понимала, что долго все это продолжаться не может. Либо победит она, либо Мурад. Либо она, либо её сын... Как же они дошли до столь ожесточенной борьбы? Ответа у нее не было. Но уже было поздно пытаться что-то исправить. Единственное, что она могла сделать - это попытаться защитить тех близких ей людей, что у нее остались. Очевидно, Кеманкеш уже успел стать частью этого довольно короткого списка имён... Выслушав от Мурада очередную оскорбительную речь, хотя речью это было назвать сложно, учитывая его состояние, Кесем вышла из его покоев и направилась в гарем. Но вдруг застыла посреди коридора. Тот факт, что она чуть было не потеряла Кеманкеша, наконец открыл ей глаза на истину, которая была прямо перед ней все это время: этот мужчина уже давно стал для нее особенным человеком... Не просто другом ее сердца, а его частью. Подобная мысль испугала ее, ведь отношения между ними были не просто невозможны, а имели бы летальный исход для них обоих... Но то был голос разума. Сердце же, забившееся с новой силой, не желало этого слышать и теперь уже вело ее в янычарский корпус, дабы удостовериться в том, что мужчина добрался туда в целости и сохранности. Оказавшись лицом к лицу с ним, она смотрела на него уже другими глазами, удивляясь тому, как быстро все в ее жизни перевернулось с ног на голову. - Султанша, зачем вы подвергали себя опасности ради меня? - вывел ее из задумчивости голос Кеманкеша. Переведя на него взгляд, она отметила, что в его глазах была не просто благодарность за спасение, но и надежда на то, что причиной этому были некие ответные чувства госпожи. В ее же глазах читалась грусть, ведь она не могла даже себе до конца признаться в том, что уже давно к нему что-то испытывала... Не говоря уже о том, чтобы сказать об этом ему. Затянувшееся молчание прервал Кеманкеш: - Если бы с Вами что-то случилось... - он не договорил, продолжая изучать ее взглядом. Выбрав голос разума, Кесем решила озвучить иную причину, которая была бы достаточно весомой для него: - Ты много лет рискуешь собой ради меня и моих детей. Спасаешь от смерти, - на ее лице сама по себе появилась теплая улыбка. - Позволь мне хоть так отблагодарить тебя, Кеманкеш. Лицо мужчины озарилось схожей улыбкой и он смущённо опустил взгляд. Они перешли к обсуждению сложившейся ситуации с Мурадом и его стремления истребить династию Османов. Как только был намечен план действий, повисло неловкое молчание. Кеманкеш не знал, что сказать, а Кесем, напротив, знала, но не могла. Будто ком засел в горле, мешая вымолвить хоть слово. Наконец она откашлялась и подняла взгляд на мужчину. Но только открыла рот, как поняла, что нужные слова все ещё не готовы сорваться с ее языка. Раздражённо выдохнув, женщина на секунду зажмурила глаза, а когда вновь их открыла, то чуть не задохнулась от нахлынувших чувств, вызванных взглядом карих глаз и той надеждой, что так явно читалась в них. - Мне пора, - кое-как выдавила она и на непослушных ногах вышла с балкона янычарского корпуса, направляясь к лестнице. Кеманкеш, будучи в растерянности, молча поклонился ей вслед. Но, когда она уже почти достигла лестницы, услышала, как он окликнул ее: - Султанша... Кесем не спешила оборачиваться, ощущая, как глаза жгут внезапно подступившие слезы. - Султанша! - повторил мужчина более настойчиво. Сделав глубокий вдох, она обернулась, но глаз не подняла, упорно смотря лишь на его ноги. - Слушаю тебя, - прошептала она. - Простите мне мою дерзость, но Вы, кажется, хотели что-то сказать, - неуверенно пробормотал Кеманкеш. - Прошу вас, Султанша... скажите! - Я... - Кесем попыталась вдохнуть, но лёгкие будто не слушались ее. - Я не... "Шайтан... Что со мной происходит?!" - пронеслось у нее в голове. Будучи раздражённой из-за своих же непонятных ей чувств и не в силах и дальше выдерживать эту пытку, она вновь повернулась к лестнице. Однако не успела сделать ни шага, поскольку ощутила теплые пальцы на своем предплечье. Нет, Кеманкеш не схватил ее руку, а лишь практически невесомо коснулся. Но уже этого было достаточно, чтобы удержать ее на месте. Так же порывисто, как он коснулся руки Султанши, так же и отдернул свою руку, заметив ее реакцию. Кесем заметно напряглась и теперь стояла к нему в полоборота, неизменно пряча глаза, но теперь ещё и нахмурившись. - Простите... - мужчина откашлялся, - но прошу вас, моя госпожа, скажите... - с явным отчаянием взмолился Кеманкеш. К глазам вновь подступили слезы, когда Кесем поняла, что не может разобрать всю ту гамму чувств и мыслей, что бурлили в ней в тот момент. Ясно она осознавала лишь одно - то, чем изначально и хотела с ним поделиться: - Я испугалась, что потеряю тебя... - еле слышно призналась она. У нее больше не было сил держать это в себе. Вся эта ситуация выбивала ее из того жалкого равновесия, что у нее оставалось. И теперь она жалела, что не переварила произошедшее, оставшись наедине с собой, а сразу поехала сюда... Возможно, иначе она бы никогда не призналась в этом. Но хорошо это было или плохо, теперь не имело значения. Важным было лишь то, что будет дальше... Приложив немалые усилия, женщина подняла полные слез глаза на Кеманкеша и убедилась в том, что он расслышал ее. Удивление на его лице быстро сменилось грустью с примесью благодарности и привязанности. Он не спрашивал, почему она так испугалась этого. По двум причинам... Во-первых, она бы не ответила. Ну а во-вторых, все было понятно и без слов. За все эти годы они научились понимать друг друга по одному лишь взгляду. И сейчас ее взгляд был красноречивее любых возможных слов. - Султанша, моя жизнь ничто, - благоговейно прошептал мужчина. - Ради Вас я... - Не смей, - не контролируя порыв своего тела, Кесем прикоснулась пальцами к его губам, заставляя замолчать. Она была не в силах выслушивать очередную героическую речь... Женщина прекрасно понимала, что он и на секунду не задумается, чтобы пожертвовать собой ради нее. Но она хотела не этого. Ей было нужно лишь одно - чтобы он был рядом с ней. Так они и застыли на какое-то время. Тепло губ Кеманкеша покалывало кончики ее пальцев, и ей вдруг стало интересно, каково было бы ощутить эти губы на своих губах... Именно эта мысль вывела ее из транса. Осознав свою ошибку, Кесем резко отдернула руку от лица мужчины, однако Кеманкеш успел перехватить ее ладонь, крепко прижимая к своей груди. - Это сердце, Султанша, бьётся лишь ради Вас, - хриплым голосом произнес он, удивляясь собственной смелости. - Зачем мне жить, если я не смогу уберечь Вас?! На несколько секунд повисло напряжённое молчание, нарушаемое лишь прерывистым дыханием их обоих. - Я никогда не сделаю ничего, что могло бы причинить Вам вред, моя госпожа, - несмело продолжил Кеманкеш. - Не сделаю ничего, что противоречило бы Вашим желаниям... Но знайте, что единственное мое желание - это быть рядом с Вами. Не важно как... Просто быть рядом... Предательская слеза скатилась по щеке Султанши, а ее рука все ещё покоилась на его груди. Она не пыталась высвободиться, хоть и была уверена, что он сразу же отпустит ее, как только она того захочет. Вот только Кесем не хотела. - Мустафа... - выдохнула она и прикрыла глаза, сжимая в руке ткань его кафтана. То был первый раз, когда она назвала его по имени и оно жаркой волной окатило тела их обоих... - Именно об этом я и прошу, - твердо произнесла женщина. - Будь рядом. Перестань рисковать собой. Ты... ты нужен мне... В отчаянии, она ещё сильнее сжала кафтан Кеманкеша, а затем резко отпустила и, развернувшись, быстро спустилась по лестнице, покидая янычарский корпус. Она так и не подняла на него глаз, потому что знала, что сделай она это, и все стало бы лишь хуже. Один мимолётный порыв чувств мог уничтожить их обоих... А то, что произошло сегодня, уже можно было бы назвать началом конца, потому что теперь оба они понимали, что пути назад уже нет... Вернувшись в свои покои, Кесем мгновенно выставила всех служанок за дверь и наконец дала волю эмоциям. Слезы, что весь день беспощадно рвались наружу, теперь свободно стекали по ее щекам и падали на холодный пол, пока она сама сидела на нем же. Все ее тело трясло, будто при сильной лихорадке и она даже не пыталась заглушить свои рыдания. Ее маска сильной и твердой личности треснула в тот момент, как она увидела блеск сабли, занесенной над головой Кеманкеша. Кеманкеш... Мустафа... Когда этот человек успел проникнуть в ее, казалось бы, неприступное сердце?! Много лет назад она заперла его на всевозможные замки! Так как же он туда пробрался?! Сквозь слезы, Кесем горько усмехнулась своим мыслям. Она и не предполагала, что ее сердце вообще способно выбраться из тех надежных оков, что она годами тщательно выстраивала. Да и для чего? Чтобы снова полюбить? Но "любовь"?! Это слово ей не понравилось. Может, привязанность или благодарность? Пожалуй, симпатия была бы здесь более уместной... Но, чем больше она размышляла о том, каким словом заменить "любовь", тем ближе подходила к выводу о том, что обманывает саму себя. Мужчина неоднократно признавался ей в своих чувствах. Конечно же, напрямую он никогда не говорил о том, что влюблен в нее, но все и без того было понятно. Так почему же она ни разу не поставила его на место? Почему не приказала ему больше не попадаться ей на глаза? И почему не оскорбилась от такой дерзости? Ответ всегда был на поверхности... Его чувства были взаимны! Пока Кесем играла роль Валиде Султан, сильной женщины, обременённой заботой о благополучии государства, она совсем забыла о том, что она человек. Всего лишь человек... Со своими чувствами и потребностями. Сейчас она, как никогда, понимала свою дочь Гевхерхан... Когда-то та пыталась объяснить матери, что не властна над своим сердцем и чувствами, но Кесем упорно твердила ей, что та должна быть сильной. А к чему это привело, она даже вспоминать не хотела. Образ бледной девушки, лежащей в собственной крови, до сих пор холодил ее душу... Теперь же и в ней самой поселились подобные чувства и она совершенно не понимала, что с ними делать! Нет, разумеется, она могла держать себя в руках и даже отдалить Кеманкеша... Сегодняшний порыв был лишь секундной слабостью, вызванной устроенной ее же сыном казнью. Завтра же она сможет быть более собранной и продолжать играть отведённую ей роль госпожи. Но прямо сейчас, находясь наедине с собой, хотя бы на секунду она позволила себе спросить свое сердце, чего же хочет оно. А сердце хотело любить... Хотело вспомнить, каково быть желанной женщиной... Каково ощущать теплые прикосновения и забывать обо всем, отдаваясь чувствам... - Как жаль, что это невозможно, - беззвучно ответила Кесем своему сердцу и вновь горько усмехнулась. Слезы закончились... Она выплакала все, что могла и теперь внутри нее была пустота. "Эту пустоту можно заполнить, - неумолимо шептало женщине ее же сердце, - и ты знаешь, кто может тебе в этом помочь!" - Нет, - вскрикнула Кесем, а затем повторила, но уже шепотом. - Нет, нет, нет... В ней боролся страх последствий, которые могут ожидать их из-за этой связи и желание вновь почувствовать себя живой и любимой. Как бы тяжело ей ни было признать, что она всего лишь человек, Кесем понимала, что вечно сопротивляться этому не выйдет. После сегодняшнего точно не выйдет... Ее сердце выбралось из своих оков и не собиралось возвращаться обратно. Раздраженная этим осознанием, на дрожащих ногах она поднялась наверх, желая, чтобы этот день наконец закончился. Завтра она примет решение. А пока... Пока пусть просто все закончится. Не переодеваясь, женщина просто опустилась на постель и попыталась уснуть. Но внезапно появившаяся глупая мысль о том, что рядом с ней сейчас мог бы лежать Кеманкеш, окончательно вывела ее из себя и она запустила первым попавшимся под руку предметом в зеркало, стоящее в углу комнаты. То мгновенно разлетелось вдребезги, своим шумом приводя ее в чувство. Глядя на мелкие осколки, лежащие на полу, Кесем словила себя на мысли о том, что, какое бы решение она ни приняла, исход для ее сердца будет ровно такой же, как и для этого несчастного зеркала... Зажмурившись, она вновь легла в постель и, под отзвуки борьбы сердца и разума в собственной голове, сама не заметила, как уснула.